Лидия Миленина – Хозяйка спа-салона (не) против черного дракона (страница 62)
— Думаете, я совсем идиотка?!
— …Нет, не думаем, как можно… — примирительным тоном перебил ее Анатар. — Мы, как ты понимаешь, хотим жить. А ты, очевидно, хочешь Сферу, Источник и лояльных тебе Хранителей… Ведь Хранители никогда не были тебе лояльны. Они всегда были верны миропорядку, который поддерживает Дар. Твой миропорядок им был неинтересен! А сейчас у тебя есть шанс! Даже отец не сможет сказать, что ты совершила преступление, если мы добровольно перейдем на твою сторону!
«Гениально!» — мысленно зааплодировала я Анатару.
Несколько мгновений, внутри Лургии, кажется, шла борьба. А я мысленно шептала: «Поверь, зараза, только поверь! А потом прилетит Вар — и мы тебе устроим!».
Может, зря шептала?
Потому что Лургия вдруг неприятно жестко улыбнулась и небрежно бросила:
— Нет, вы оба слишком опасны. Слишком умны. Мне не нужны такие слуги.
И с ее руки что-то слетело.
Герцог атаковал одновременно — и выпущенные им заряды (из трости и просто из руки) даже достигли груди Лургии. Но не причинили ей вреда.
А сам он упал, как подкошенный, когда булыжник — а выпущенное Лургией было, как ни странно, просто камнем — треснул его по голове.
— А вот этому точно не жить, — задумчиво сказала Лургия, глядя на распростертое тело Анатара. — Пойдем, девочка, нас ждут дела. Ну и твоя смерть, конечно… Это будет интересно. Ведь я не буду убивать тебя своими руками. Мы поступим по-другому. Ты готова, милая? Не хочешь облегчить душу передо мной, прежде чем уйдешь в иной мир?
И издевательски улыбаясь, подошла, взяла меня за руку.
Не подчиняющиеся мне ноги понесли прямо на дорожку к Источнику…
Я не могла даже оглянуться, чтобы в последний раз посмотреть на распростертые тела друзей…
«Господи, сохрани Анатару жизнь! Пожалуйста! Умоляю! Пусть он окажется жив! Пусть все будут живы! Если нужно — пусть умру я!» — шептала я мысленно.
Вара больше не звала.
Ведь уже ясно — дракон с ней тоже не справится. А значит, будет лучше, если Вареан опоздает…
Тогда она не сможет убить его. Или сделать своей игрушкой.
А в помощь Дара я уже не верила…
Ведь все было против нас.
***
Я обреченно брела, не способная управлять своим телом.
А тропинка не заканчивалась…
В какой-то момент я поняла, что мы уже давно должны были прийти. Да и Лургия начала дергаться.
Она оглядывалась, шипела.
— Где Источник? Ты не владеешь собой! Как ты могла запутать меня? — наконец остановилась она.
— Я не знаю, — устало ответила я. В тот момент у меня было лишь одно желание — чтобы все закончилось. Неважно как. Главное — чтоб все, кто лежит в саду, выжил. И чтобы Вар не успел прилететь и подвергнуть свою жизнь опасности. — Может быть, сам Источник не пускает тебя. А может, когда я бреду, как кукла, он не хочет пускать и меня.
— Ничего подобного! Он должен пустить тебя в любом случае! — прошипела она. — Веди меня, если… если хочешь умереть быстро!
— Какая же ты зараза! — ответила я, и ноги снова понесли меня вперед — против моей воли.
Кусты расступались передо мной, но Источник так и не появился. Мне казалось, он должен был уже остаться у нас за спиной…
И вдруг перед нами открылась полянка. Но совершенно другая!
Просто этакий кружок посреди зарослей, усыпанный гравием. И все.
— Проклятье! — прошипела Лургия. И оглянулась — проход у нас за спиной закрылся. Мы были заперты внутри круга. — Система моего отца! Работает даже в твоем присутствии! Мне не пройти! Что же…
— Освободи меня — я принесу тебе осколок сферы — он маленький, — попытала счастья я. Ведь, если я одна пойду к Источнику — то смогу укрыться там. А может, даже призвать все силы Стихии, чтобы справиться с Лургией!
— Не ври мне! Я просто выжгу здесь все… И рано или поздно Источник мне откроется! А ты… ты бесполезная девчонка, умрешь прямо сейчас! Ты мне надоела… Ха! Ты, должно быть, знаешь, что я не могу убить своими руками? Поэтому — сюрприз, милая — ты умрешь от своей собственной руки! Давай-ка создай ледяной клинок, как ты можешь… — моя рука поднялась, и я, сама того не желая, обратилась к Стихии. Кинжал из чистого льда — острый, как бритва — возник в моей руке. — А теперь, дорогуша, перережь себе горло…
Рука моя поднималась медленно, и я в ужасе — как в страшном сне — смотрела на это.
И вдруг моя рука застыла….
— Проклятье! — прошипела Лургия.
А я вдруг расхохоталась. Страх рухнул, ужас развеялся. Какая же она дура!
— Идиотка! — произнесла я. — Дура! А еще дух лжи! Дух лжи должна быть умной и изощренной! А ты? Что ты? Ты просто злобная дура! Которая могла бы иметь все … любовь родителей, любовь людей… Любовь всего мира и всех его обитателей! Ты могла бы служить этому миру, а не портить его!
— Много ты знаешь о служении! — кажется, заразу задели за живое мои слова. — Я — сила баланса! Я служу по-своему, чтоб ты знала, малышка!
— Ага, конечно! Кстати, я,
— Поговори у меня! И будешь умирать в мучениях!
— А я вообще не буду умирать! — заявила я. Но смех сошел на нет, опять стало не по себе. Но все же прежний ужас не возвращался. Теперь я могла бить ее словами, хоть мое тело меня не слушалось. Я могла сражаться силой духа, хоть внешняя моя воля спала. — Ты же видишь — если я сама перережу себе горло, будучи твоей марионеткой, то это все равно
— Ох-ох-ох! — ехидно ответила Лургия. Ее глаза блеснули странным красным светом, и я осознала, что
Подошла, взяла руками мое лицо и пристально поглядела мне в глаза.
В тот же миг я куда-то ухнула.
Тут не было ничего… Вернее тут было все — этот мир. И Земля.
Картинки людей, ходящих по серым улицам, где мчались машины, сменялись картинами унылых селений, где местные жители изнывали от нищеты и тяжелого физического труда…
Мои родители гибли во время катастрофы.
Меня унижали в детдоме.
Мои подруги пропали где-то в этом мире, который ничем не лучше Земли. Даже более жестокий!
Весь мир и все миры — жестоки. Нет ничего, ради чего следовало бы жить. Ведь даже мой муж меня бросил. Не прилетел, не спас…
Я увидела, как он целует… саму Лургию, перейдя на ее сторону. И это совершенно точно было правдой.
Багуар, герцог и Пупсик уже умерли… Им удалось уйти из этого ужасного мира.
А мне… Мне осталась одна тоска. Даже не боль. Безнадежность. Нет ничего, в чем была бы радость.
В чем была бы любовь…
В этом мире и во всех мирах — все серое. Все полно пустоты и ноющей темно-серой тоски. Скуки и тоски. Ведь все это уже мертвое — однажды все розы завянут — и последний розовый куст моего сада высох и застыл серой мумией. Все завянет, умрет… Все будет потеряно.
Впрочем, все
Чего ради мне жить…
«А ведь у меня есть кинжал», — подумала я…
***
— Какой еще небожитель? — удивился я.
— Да так… — лукаво улыбнулся Дар. — Пойдем! Времени почти не осталось!