Лидия Мартин – Ты моя, Ангел, а я твой... (СИ) (страница 48)

После того, как Стилински ушел, я закрыла дверь на цепочку. Затем протащила кресло через всю комнату и подоткнула его под ручку двери. Чтобы быть до конца уверенной, я проверила, закрыты ли задвижки на окнах. Мне было неизвестно, являются ли замки средством защиты против Эрики — я даже не знала, следила ли она за мной, но решила, что лучше не рисковать. Походив из угла в угол по комнате в течение нескольких минут, я снова проверила телефон на прикроватной тумбочке. Гудка все еще не было.

Мама меня убьет.

Я прокралась у нее за спиной и умотала в Портленд. И как я собираюсь объяснить ей всю эту ситуацию — “Я провела ночь в мотеле со Стайлзом?” Мне очень повезет, если она не посадит меня под домашний арест до конца года. Нет, мне повезет, если она не уволится с работы и не займется моим обучением самостоятельно до тех пор, пока не найдет работу на полный день где-нибудь поблизости. Нам придется продать дом и я потеряю все, что еще связывает меня с отцом.

Примерно пятнадцать минут спустя я посмотрела в глазок. Ничего, кроме темноты. Я разбаррикадировала дверь и, как только собралась ее распахнуть, позади меня заморгала лампочка. Я обернулась, почти уверенная, что увижу Эрику. Комната была пустой и тихой, но освещение восстановилось.

Дверь открылась с громким щелчком и я шагнула в коридор. Ковер был кроваво-красного цвета, исшарканный в середине до дыр, и заляпанный темными пятнами непонятного происхождения. Стены были окрашены в нейтральный цвет, но окрашены были неряшливо и краска местами облупилась.

Неоновые зеленые указатели обозначали путь к выходу. Я пошла по стрелке вниз, через холл и свернула за угол. Джип подкатил и остановился на другой стороне улицы от задней двери, я перебежала через улицу и запрыгнула на пассажирское сиденье.

Когда Стайлз подъехал к нашему дому, ни в одном окне не горел свет. Я физически ощутила, как чувство вины тисками сдавило живот и принялась гадать, не кружит ли моя мама по городу, разыскивая меня. Дождь прекратился, а туман жался к обшивке стен дома и висел на кустах, как мишура на Рождество. Деревья, пунктиром расположенные по краям дороги, были неизменно искривлены и уродливы из-за постоянных северных ветров. С выключенным после наступления темноты светом, все дома выглядели неприветливыми, но наш дом с его небольшими щелями вместо окон, кособокой крышей, разваливающимся крыльцом и кустами дикой ежевики, смотрелся обитаемым.

— Я собираюсь войти внутрь — сказал Стайлз, повернувшись ко мне.

— Ты думаешь, Эрика там?

Он покачал головой. — Но проверить не помешает.

Я подождала в джипе, и через несколько минут Стайлз вышел через переднюю дверь. — Все чисто, — сказал он мне. — Я поеду в школу и вернусь сюда, как только обыщу ее офис. Возможно, она оставила там что-нибудь полезное. — Он произнес это так, как будто не очень на это рассчитывал.

Я расстегнула ремень безопасности и приказала своим ногам быстренько донести меня к дому. Как только я повернула ручку двери — услышала, что Стайлз укатил вниз по дороге. Доски на крыльце скрипнули под моими ногами и внезапно я почувствовала себя очень одинокой.

Не включая свет, я крадучись обошла дом, комнату за комнатой, начиная с первого этажа, а затем мне нужно было подняться наверх. Стайлз уже проверил дом, но я считала, что проверить еще раз не повредит. После того, как я убедилась, что никто не прячется под мебелью, за занавесками в ванной или в шкафах, я натянула джинсы и черный свитер с V-образным вырезом. Нашла мамин телефон для экстренных случаев, который хранился в аптечке над раковиной в ванной комнате и набрала номер ее мобильного.

Она ответила после первого гудка. — Алло? Лидия? Это ты? Где ты? Я ужасно волновалась!

Я глубоко вздохнула, молясь о том, чтобы ко мне пришли нужные слова и помогли мне найти выход из этой ситуации.

— Дело в том, что… — начала я своим самым искренним извиняющимся голосом.

— Каскадную дорогу затопило и ее перекрыли. Мне пришлось развернуться и снять номер в “Милликен Миллс” — вот тут я сейчас и нахожусь. Я пыталась звонить домой, но, видимо, неполадки на линии. Я звонила на твой мобильник, но ты не отвечала.

— Подожди. Все это время ты была в “Милликен Миллс”?

— А где, по-твоему, я была?

Я издала почти неуловимый вздох облегчения и опустилась на край ванны. — Я не знала, — сказала я. — Я никак не могла с тобой связаться.

— С какого номера ты звонишь? — Спросила мама. — Я не знаю, что это за номер.

— Это мобильник для чрезвычайных ситуаций.

— А где твой телефон?

— Я потеряла его.

— Что? Где?

Я пришла к убеждению, что ложь об утере является единственным выходом. Я не хотела тревожить ее. А также не хотела быть запертой на бесконечный срок. — Скорее, я просто оставила его где-то. И уверена, что он скоро найдется. — Вместе с телом мертвой женщины.

— Я позвоню тебе, как только они откроют дорогу, — сказала она.

Следующим я набрала номер мобильного Эллисон. После пяти звонков меня перенаправили на голосовую почту.

— Где ты? — спросила я. — Перезвони мне на этот номер как можно скорее. — Щелчком я закрыла телефон и сунула его в карман, пытаясь убедить себя, что у Элли все было хорошо. Но я знала, что это ложь. Невидимая нить, связывающая нас друг с другом, предупреждала меня еще несколько часов назад, что сейчас она была в опасности. Во всяком случае, это ощущение возрастало с каждой минутой.

В кухне на стойке я увидела свой бутылёк с железосодержащими таблетками и сразу же пошла к нему, отвинтила крышку и проглотила две штуки, запив стаканом шоколадного молока. Я постояла на месте, не двигаясь некоторое время, позволяя железу проникнуть в мой организм и прислушиваясь к своему глубокому и медленному дыханию. Затем я повернулась, чтобы поставить коробку с молоком обратно в холодильник, когда увидела ее в дверях между кухней и прачечной.

Что-то холодное и мокрое образовало лужу у моих ног и я поняла, что уронила молоко. — Эрика? — вымолвила я.

Она склонила голову на сторону, выказывая легкое удивление. — Ты знаешь мое имя? — Она помолчала. — Ах, да Стайлз.

Я отступила к раковине, увеличивая расстояние между нами. Во внешности Эрики не было ничего от той Мисс Рейес, которой она была в школе. Сегодня вечером ее волосы были всклокочены, не зачесаны, губы были ярче и в них отражался несомненный голод. Глаза ее были резче, их окружали черные подтеки.

— Чего ты хочешь? — Спросила я.

Она рассмеялась, и смех ее прозвучал, словно звон кубиков льда в стакане. — Я хочу Стайлза.

— Его здесь нет.

Она кивнула. — Я знаю. Я выжидала на улице неподалеку, когда он уйдет, прежде чем прийти сюда. Но я совсем не это имела ввиду, когда сказала, что хочу Стайлза.

Кровь прилила к моим ногам и вернулась обратно к сердцу, вызвав у меня головокружение. Я положила руку на стойку, чтобы устоять на ногах. — Я знаю, что ты шпионила за мной во время наших сеансов.

— Это все, что ты знаешь обо мне? — спросила она, пронзительно глядя мне в глаза.

Я вспомнила ту ночь, когда была уверена, что кто-то подсматривал в окно моей спальни. — Ты шпионила за мной и здесь тоже, — сказала я.

— Я впервые нахожусь в твоем доме. — Она провела пальцем вдоль кромки кухонной стойки и опустилась на табурет. — Миленькое местечко.

— Позволь мне освежить твою память, — сказала я, надеясь, что мой голос звучит смело. — Ты подглядывала в окно моей спальни, когда я спала.

Она улыбнулась еще шире. — Нет, но я следила за тобой во время вашего похода по магазинам. Я напала на твою подружку и внушила ей кое-какие мысли, вынуждающие ее думать, что это Стайлз причинил ей вред. Что, впрочем, не очень далеко от истины. Сам по себе он вовсе не безобиден. И это была лучшая из моих идей — заставить тебя бояться его, насколько это возможно.

— Чтобы я держалась от него подальше.

— Но ты не послушалась. Ты все еще стоишь у нас на пути.

— На вашем пути к чему?

— Ну же, Лидс. Если ты знаешь, кто я, то ты знаешь, что происходит. Я хочу, чтобы он получил обратно свои крылья. Он не принадлежит Земле. Он принадлежит мне. Он совершил ошибку и я собираюсь ее исправить. — В ее голосе не было абсолютно никакого намека на компромисс. Она встала с табурета и, обойдя стол, направилась ко мне.

Я отступала вдоль края дальней стойки, сохраняя пространство между нами. Напрягая мозги, я пыталась придумать, как отвлечь ее. Или сбежать. Я жила в этом доме шестнадцать лет. Я знала план этажей. Я знала все тайные щели и лучшие места, в которых можно укрыться. Я отдала приказ своим мозгам придумать план: что-нибудь сымпровизированное и блестящее. И в этот момент уперлась спиной в буфет.

— Пока ты крутишься возле него, Стайлз не вернется ко мне. — сказала Эрика.

— Я думаю, ты переоцениваешь его чувства ко мне. — Мне показалось хорошей идеей принизить значимость наших отношений. Чувство собственничества у Эрики, по всей видимости, является основной движущей силой ее поступков.

Недоверчивая улыбка озарила ее лицо. — Ты думаешь, что он испытывает к тебе те самые чувства? Все это время ты думала… — Она замолчала, смеясь. — Он остается с тобой не потому, что любит тебя. Он хочет убить тебя.

Я покачала головой. — Он не собирается убивать меня.

Улыбка Эрики стала жестче. — Если это то, во что ты веришь, то ты всего лишь очередная девчонка, которую он соблазнил, чтобы заполучить то, что ему нужно. У него талант в этом деле, — добавила она лукаво. — В конце концов, он узнал твое имя от меня. Для этого понадобилось лишь одно нежное прикосновение Стайлза. Я попала под его чары и сказала ему, что за тобой придет смерть.