Лидия Мартин – Ты моя, Ангел, а я твой... (СИ) (страница 35)

Стайлз передвигал кий вперед и назад через кольцо, нацеливаясь на биток, примеривая мой удар.

Я покосилась на биток, а затем на треугольник шаров, который был дальше на столе. — Ты чуть-чуть промажешь, — сказала я.

Я почувствовала, что он улыбается. — Сколько ты хочешь поставить?

— Пять долларов.

Я почувствовала, что он слегка покачал головой. — Твою куртку.

— Ты хочешь мою куртку?

— Я хочу, чтобы ты ее сняла.

Моя рука дернулась вперед и кий вырвался из моих пальцев, ударив по битку. Биток, в свою очередь, выстрелил вперед, ударив точно по красному и разбив треугольник, а мячи рикошетом раскатились во все стороны.

— Хорошо, — сказала я, скидывая свою джинсовую куртку, — возможно, я немного под впечатлением.

Юноша оценивающе рассмотрел мой шелковый шарф — бретельки. Глаза у него стали задумчивые и карие. — Мило, — сказал он. — Затем он двинулся вдоль стола, вглядываясь в расположение шаров.

— Пять долларов говорят, что ты не сможешь попасть в синий в полосочку, — сказала я, выбрав его нарочно, так как он был защищен от белого битка массой цветных шариков.

— Мне не нужны твои деньги, — сказал Стайлз. Наши глаза встретились и на его щеке появилась малюсенькая ямочка.

Температура внутри меня подскочила еще на один градус. — А что ты хочешь? — Спросила я.

Стайлз опустил кий на стол, сделал один примеряющий удар, и ударил по битку. Импульс битка срикошетил по зеленому шару, затем по восьмому и загнал полосатый синий в карман.

Я издала нервный смешок и попыталась скрыть его, принявшись щелкать костяшками пальцев, плохая привычка, которой я никогда не поддавалась. — Хорошо, может быть, я впечатлилась больше, чем чуть-чуть.

Стайлз все еще стоял, склонившись над столом, и подняла на меня глаза. Его взгляд опалил мою кожу.

— Мы не делали ставок, — сказала я, сопротивляясь желанию опереться на что-нибудь. Кий стал немного запотевать в моих руках и я незаметно вытерла руку о бедро.

И как будто я была еще недостаточно вспотевшей, юноша сказал, — Ты мне должна. Когда-нибудь я приду, чтобы получить свое.

Я рассмеялась, но совсем тихо. — Как хочешь.

В другом конце комнаты, на лестнице, послышались чьи-то шаги. Внизу появился высокий, накаченный парень, голубые глаза и темно-русые волосы. Он посмотрел на Стайлза, а затем перевел взгляд на меня. На его лице появилась ухмылка, он подошел и опрокинул мою бутылку 7UP, которую я оставила на краю бильярдного стола.

— Ты не говорил мне, что в ее взгляде такая красота, — сказал он Стайлзу, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Так же, как я не говорил ей, какой тяжелый взгляд у тебя, — вернул ему Стайлз, его губы расслабились лишь для того, чтобы сложиться в усмешку.

Парень отступил к бильярдному столу рядом со мной и протянул свою руку. — Мое имя Джексон Уиттмор, лапочка, — сказал он мне.

Я нехотя сунула свою ладонь в его. — Лидия Мартин.

— Я вам помешал? — Спросил Джексон, переводя вопросительный взгляд с меня на Стайлза.

— Нет, — сказала я, в то же время как Стилински сказал — Да.

Внезапно Уиттмор игриво набросился на Стилински и они оба упали на пол, катаясь и отвешивая друг другу тумаки. Был слышен хриплый смех, удары кулаков по телу, звук разорванной ткани и я увидела голую спину Стайлза. Через всю его спину тянулись две широкие резаные раны. Они начинались около его почек и заканчивались между лопатками, расширяясь в форме перевернутой буквы V. Порезы были настолько уродливыми, что я чуть не задохнулась от ужаса.

— Эй, отстань от меня! — Заорал Джексон.

Стайлз отстранился от него и, когда встал на ноги, его разодранная рубашка свободно болталась. Он снял ее и кинул в мусорную урну в углу. — Отдай мне свою рубашку, — сказал он Джексану.

Уиттмор лукаво подмигнул мне. — Что ты думаешь, Лидия? Должны ли мы дать ему рубашку?

Стилински сделал игривый выпад вперед, и руки Уиттмор взлетели к его плечам.

— Полегче, — сказал он, отступая. Он снял свою рубашку и бросил ее Стайлзу, оставшись в облегающей белой майке.

Пока Стайлз через голову натягивал рубашку и довольно медленно одергивал ее на своем прессе, отчего у меня в животе появилось легкое порхающее чувство, Джексон повернулся ко мне. — Он ведь рассказал тебе, как получил свое прозвище?

— Извини?

— До того, как наш хороший друг Стайлз связался с пулом, парень предпочитал ирландский бокс без перчаток. И был не так уж хорош в этом. — Джексон покачал головой. — По правде говоря, он был откровенно жалок. Я сам проводил ночи, латая его, и вскоре после этого все стали называть его Стайлзом. Говорил я ему бросить бокс, но он не хотел слушать.

Стайлз поймал мой взгляд и адресовал мне усмешку золотого медалиста по боям в баре. Сама по себе усмешка была достаточно пугающей, но вместе с грубоватым внешним видом в ней содержалась нотка желания. Более чем нотка, на самом деле. Целая симфония желания.

Стилински мотнул головой на лестницу и протянул ко мне свою руку. — Пойдем отсюда, — сказал он.

— Куда мы идем? — спросила я, а мой желудок упал до уровня моих коленей.

— Увидишь.

Когда мы поднимались по лестнице, Уиттмор крикнул мне — Удачи тебе с ним, лапочка!

Комментарий к 15 глава

СТИДИЯ♥♥♥

========== 16 глава ==========

На обратной дороге Стайлз поехал в сторону выезда Топшам и припарковался рядом со старой бумажной фабрикой Топшам на берегу реки Андроскоггин. Когда-то фабрика использовалась для переработки древесины в бумагу. Теперь большая вывеска на торце здания гласила: Пивоваренная компания “Морской волк”. Река была широкой и неспокойной, а по обе ее стороны возвышались древние деревья.

Все еще лил сильный дождь и вокруг нас опускалась ночь. Я должна была опередить свою маму и появиться дома раньше нее. Я не сказала ей, что собираюсь сегодня куда-то идти, потому что … ну, истинная правда состояла в том, что Стилински не был из тех парней, которым мамы улыбаются. Он был из тех, из-за которых они меняли в доме замки.

— Мы можем взять еду на вынос? — Спросила я.

Стайлз открыл дверь со стороны водителя. — Какие пожелания?

— Сэндвич с индейкой. Но без маринованных огурцов. О, и без майонеза.

Я бы могла сказать, что заслужила еще одну из его улыбочек, которые никогда полностью не проявлялись. Мне казалось, что я уж слишком много их заработала. На этот раз я не могла понять, что же такого я сказала.

— Я посмотрю, что смогу сделать, — сказал он, вылезая.

Стайлз оставил ключи в замке зажигания и работающую печку. В первую пару минут я без конца прокручивала в своей голове события нашего вечера. А потом меня осенило, что я ведь была совершенно одна в джипе Стайлза. В его личном пространстве.

Если бы я была Стайлзом и захотела бы скрыть что-то очень засекреченное, я бы не стала прятать это в своей комнате, своем школьном шкафчике или даже рюкзаке, каждый из которых может быть конфискован или подвергнут обыску без предупреждения. Я бы спрятала это в своем синем джипе.

Я отстегнула ремень безопасности и порылась в стопке учебников у своих ног, чувствуя, как при мысли о раскрытии одного из секретов Стайлза на моих губах расползается таинственная улыбка. Я не ожидала найти что-либо конкретное; я довольствовалась бы и комбинацией цифр замка к его шкафчику или номером его мобильного телефона. Отпихивая ногой старые школьные задания, захламлявшие циновку, я обнаружила высохший освежитель воздуха с запахом сосны, диск AC/DC с синглом “Дорога в ад”, обломки карандашей, а также чек из “Севен-илевен “, датированный этой средой в 10:18 вечера. Ничего особенно удивительного или изобличающего.

Я со стуком открыла бардачок и быстро просмотрела руководства по эксплуатации и другие официальные документы. Тут показался какой-то блеск и мои пальцы наткнулись на что-то металлическое. Я вытащила фонарик и включила его, но ничего не произошло. Я отвинтила дно, подумав, что фонарик восприимчив к небольшому количеству света и убедилась, что в нем не было батареек. Я удивилась, зачем Стайлз хранит в своем бардачке нерабочий фонарик. Это была моя последняя мысль, перед тем мои глаза наткнулись на багрового цвета пятно, которое засохло на одном конце фонарика.

Кровь.

Очень осторожно я вернула фонарик в бардачок и закрыла его с глаз долой. Я сказала себе, что существует множество вещей из-за которых на фонарике могла остаться кровь. Как, например, если держать его раненой рукой, используя его для отталкивания мертвых животных с дороги… или с остервенением лупить им по телу до тех пор, пока он не пробьет кожу.

С бешено колотящимся сердцем я уцепилась за первый же вывод, который напрашивался сам собой. Стилински солгал. Он напал на Малию. Он подвез меня в среду вечером, сменил мотоцикл на джип, и поехал ее искать. Или, может быть, их пути пересеклись случайно и он действовал под влиянием эмоций. В любом случае, Малия пострадала, в это вмешалась полиция и Стайлз был виновен.

Умом я понимала, что это был поспешный вывод и серьезное обвинение, но и эмоциональные ставки были слишком высоки, чтобы оглянуться назад и подумать. У Стайлза было страшное прошлое и много-много тайн. Если жестокое и бессмысленное насилие является одной из них, я была в опасности, разъезжая с ним наедине.

Вспышка далекой молнии осветила горизонт. Стайлз вышел из ресторана и трусцой пробежал через стоянку, держа в одной руке коричневый пакет, а в другой — два стаканчика с напитками. Он обошел машину к водительской двери и нырнул внутрь джипа. Снял кепку и стряхнул капли дождя со своих волос. Темные локоны растрепались во все стороны. Он протянул мне коричневый пакет. — Один сэндвич с индейкой, майонезом и маринованными огурцами и кое-что, чтобы его запить.