Лидия Лидова – Развод. В котором ты виноват! (страница 4)
И тут дура–баба переходит к угрозам:
– Если в следующий раз не привезешь с собою невесту, пеняй на себя.
– Валентина, прекращай! – Глеб выходит из себя, встает на мою защиту. – Не все мужики в сорок должны быть глубоко женаты.
– Как это не все? Хорошие должны быть! – спорит она с пеной у рта. – Он же не бракованный у нас.
Ну вот, в ход уже пошли оскорбления. Становится немного грустно.
Приехал в гости с добром, а в результате огреб.
Меня упрекают в том, что не хочу жениться!
Знали бы они сколько мне приходится терпеть шуток из–за этой женской солидарности. Каждая из них считает себя правой, а меня – нет.
Иногда складывается ощущение, что я наношу непоправимый вред обществу тем, что до сорока лет не родил ребенка, не осчастливил какую–нибудь бабенку.
Глядишь, скоро насильно женят!
В груди ёкает.
И я с удивлением смотрю на колени, куда мой крестник только что случайно швырнул кусок мяса, обмазанный кетчупом.
Жир моментально проступает на светло–серых брюках.
Пока Валюшка причитает, и пытается затереть жирное пятно с помощью фейри(!), я вижу другую реальность.
Жирное пятно моментально превращается в позорное пятно на моей биографии, о котором знаю только я.
Тщеславный молодой дурак!
Мне было двадцать, когда я перебрался в столицу, первое время приходилось даже на вокзале спать, чтобы экономить. Но потом я всё–таки поступил в медицинский университет, как мечтал. После медучилища, которое я окончил с красным дипломом, было в разы легче.
Я перестал голодать, и вскоре занялся спортом. В фитнес зале я и познакомился с милфой Мариной…
Глава 7
Ярослав
– Эй! Я с кем разговариваю? – Глеб тормошил меня. – Езжай домой. Ты устал. Смотрю тебя после баньки совсем разморило.
Подавив горький вздох, я встал на ноги, с болью посмотрел на убитые брюки, и потрепав на прощание крестника, потопал к машине.
В конце концов, впереди понедельник, самый страшный день недели. Когда от тебя все хотят всего и сразу – пациенты – мгновенного выздоровления.
Смотрят на тебя словно ты Бог.
Думают, что ты прикоснешься к ним лишь рукой, и они уже пойдут на поправку. Впрочем, зачастую именно так и происходит. Сдается мне, что здесь дело не только в том, хороший ли ты хирург, а еще в эффекте плацебо!
Начальство желает слышать о твоих подвигах. Коллеги не желают поддаваться дрессировке и прессингу. Борются с тобой, некоторые даже смеют огрызаться – женщины, что с них взять. Понимаю, у них выдались тяжелые выходные дни, когда надо обстирать всю семью, накормить, вразумить неразумных детенышей и муженька.
Сочувствую… но, они же сами выбрали это счастье!
Вот я не хотел, и живу один!
Сцепляю зубы и слышу скрежет.
Осознаю, что уже в следующий раз Валька точно не пустит меня на порог без девицы. А где мне ее взять?
На работе я ни с кем шуры–муры не кручу. Табу.
В соцсетях бываю настолько редко, что путаю клипы, рилсы, шортсы. Спроси меня о том, чем они отличаются, и я не отвечу!
А я между прочим, кандидатскую защитил!
Домой приезжаю в тот момент, когда на улице уже темнеет. Живу я в двухэтажной квартире, в центре.
Роскошь досталась мне от доходов, которые я получал, когда работал пластическим хирургом.
Но об этом чуть позже.
Я снова вернулся к свету, и теперь работаю врачом, спасающим жизни, а не души и красоту.
Паркую авто на подземной парковке, прохожу мимо охранника.
– Доктор, что–то выглядишь плохо! – смеется Арсений.
Жму ему руку.
– Крестника поздравлял с окончанием первого класса, – говорю с легкой улыбкой.
– Благое дело. Малец должен знать, что у нас в народе так принято – отмечать окончание любого дела.
Мысли шевелятся у меня в голове. В теле дикая тяжесть. Глаза жжет от бессоницы. Мало того, что лампы в операционных высушивают сетчатку, так еще и без сна. Кранты.
Желудок крутит от неправильной пищи.
Хорошо хоть руки не трясутся.
Но от всего съеденного мутит.
Всё чего я сейчас хочу это хорошего сна, прохладного душа, здорового завтрака и… на работу, чтобы забыть обо всем человеческом, чем живут люди в выходные дни.
Это «человеческое» личное жутко угнетает меня, как и межвидовые отношения.
Боль разливается в голове, спазмы становятся сильнее.
Я киваю Арсению, забираю из машины сумку, иду к лифту.
Спустя десять минут уже направляюсь в душевую кабинку.
Холодная вода смывает с тела пот, а из мыслей – всё наносное про женщин, семью, обязательства.
Я ни черта никому не должен, кроме той жизни которую выбрал.
Я обязан лечить людей, даже вопреки их слабой воли.
На этом всё!
Спустя пять минут я уже заваливаюсь на подушки в постель.
Стоит мне положить голову на перину, как вспыхивают красными тряпками обрывки воспоминаний из прошлого – девушка, которую любил. Я давно не помню ее лица – оно размылось. Только зеленые глаза. Теплые и наивные.
Перед тем как окончательно провалиться в сон, я зачем–то произношу ее имя как мантру:
– Надя. Надя. Надя… отпусти ты уже меня. Не держи.
Глава 8
Ярослав
Сон – воспоминание
«Нагло рассматриваю двух симпатичных девчонок в коротеньких белых халатиках.
Я бы подумал, что они их в секс–шопе купили, но всё–таки, надеюсь, что нет.
– Как они сюда попали? – обращаюсь к коллеге Константину, при этом игнорирую девиц, возомнивших себя врачами после второго курса меда!