Лидия Лидова – Бывшие. Второй шанс для бати (страница 5)
Спустя сорок минут уже вхожу в кабинет, раскинувшийся на тридцатом этаже одной из башен Делового центра.
Я боюсь высоты, но выбора нет – карьеру строят на верхних этажах.
Пью кофе, жду главного. Появляется он не скоро – спустя минут тридцать.
Боги!
Добрый никогда не был пунктуален. Весь в своего отца Максима Евгеньевича.
Когда босс появляется в кабинете, начинает сразу с грубости.
– Ты?! Зачем пришла… – Добрыня Максимович – директор, хозяин заводов и пароходов, потомственный мажор, во втором поколении, скользит удивленным взглядом.
Вздрагиваю от знакомых ноток давно забытого голоса. Чувствую себя неуютно под прицельным взглядом серых пронзительных глаз.
– Значит, так теперь красивые женщины устраивают личную жизнь.
Подходит ко мне ближе, и я машинально делаю два шага назад, пока не врезаюсь в стол.
Не успеваю даже вскрикнуть от боли, как Добрыня вцепляется в мои плечи. Нависает надо мной как герой любовного романа.
Хочу кричать, но безопасник вышел из кабинета еще десять минут назад, оставив меня на съедение боссу.
В целом, понимаю, глупо взрослой девочке кричать «На помощь, меня целуют», с учетом того, что шесть лет назад я родила от Доброго двух дочерей, о которых он не знает и никогда не узнает!
– Как ты смеешь, что–то предъявлять мне?
– Я твой босс, – усмехается, продолжая удерживать меня огромными ручищами.
– Мой босс Надежда, я сторонний аудитор, подчиняюсь только ей.
– Тебе не сказали? Надя тебя уволила, и ты теперь официально главный бухгалтер моего медиахолдинга. Поздравляю. Впереди испытательный срок, крошка.
– Меня уволили? – дрожу от злости, понимая, что (Не) Добрый уже начал свои игры у меня за спиной.
Похоже, я ошиблась, недооценила его, придя прямо в логово врага.
– Безумно красива, когда злишься, – нагло протягивает руку к моим волосам, поправляет упавшую на лицо светлую прядь. – Голодна? Семь лет назад ты любила поесть. Бургеры, да? – плотоядно скользит по моей стройной фигуре.
Конечно, любила. Я же беременна от тебя была!
Возмущаюсь молча.
Прикосновения его пальцев отдаются во мне миллионами импульсов, пронзают насквозь растревоженную душу.
Задыхаюсь от его наглости, а внутри меня всё пламенеет. Но я считаю до десяти и спрашиваю:
– Где мой кабинет?
– Прямо здесь, – показывает на небольшое пространство рядом со своим кабинетом.
– Это же предбанник какой–то?
– Ничего, мы оборудуем как положено.
Твою дивизию!
Я пришла, чтобы отомстить бывшему. Пока что все карты у него на руках.
Ничего, Добрыня, у меня есть то, чего нет у тебя…
– Я наслышан от твоих детей о том, что ты еще та фурия – мужиков богатых обдираешь как липки. Правильно понимаю, что я сейчас в роли этой самой липки?
Ты – дуб!
Твердолобый дуб!
Улыбаюсь нежно.
Глава 5
Добрыня
В обед ко мне заезжает брат–близнец Никита. Никита, тот самый человек, который яростно отнекивался и отмежевывался от актерского прошлого нашего папы, и нас самих.
Так вышло, что отец с матерью познакомились на телевизионном проекте. Что–то у них пошло не так. Они боролись за один приз, отец не сказал маме, что канал и всё шоу принадлежат его отца. Водил ее за нос, а потом ближе к финалу кто–то подставил маму, чтобы самому выйти в финал.
В итоге молодые родители поругались, разбежались. Мать забыла сказать отцу, что беременна нами. А когда они встретились нам было уже по шесть. И мы пришли с мамой на конкурс. Отец решил завоевать нас и заказал в «Ами» студии отснять целый сериал по мотивам ранее известного фильма «Электроник».
Сериал «ЧатБот» удался, после первого сезона мы стали местными звездами, а после третьего – нас знала вся страна.
К сожалению, мы росли, и уже не были милыми малышами, к тому же съемки мешали работе, поэтому сериал был прикрыт по наставлению мамы.
Про карьеру артистов мы с братом забыли, так как дед был против. Он настаивал, чтобы мы оба выучились на бизнес, и вели дела компании, так как нашему отцу он не доверял всю империю Максимовых.
В семнадцать, по окончании школы, я поступил на финансы, а брат – на режиссерский, чуть позже на продюсерский факультеты.
Так мы отошли от актерства, но остались полностью в медиасфере и шоубизнесе, которые вкупе приносили хороший доход.
– Ты кто? – услышал я громкий голос брата, но в этот момент занимался вычиткой контракта и не сразу сообразил, что происходит.
– Майя, – прошелестела бывшая.
– Майя, я Никита, брат твоего босса. Метнись–ка в магазин, купи мне кефир и…
– Что?! – громкий крик и хлопок.
– Твою за ногу!
Понимаю, что произошло что–то непоправимое. Бросаю бумаги, быстрым шагом вылетаю за дверь.
Брат ошарашенно глядит на стикеры, которыми его серый модный пиджак обклеила Майка.
– Ты чего себе позволяешь? Безмозглая секретарша!
Я же читаю то, что успела она написать на стикерах.
«сам» «метнись» «не царь»
– Что это значит, – со смехом спрашиваю я.
– У нас с дочками игра такая есть дома. Когда кто–то недоволен кем–то мы не говорим вслух, чтобы не обидеть, а пишем записки. Потом пытаемся угадать, в чем не правы, и если сходится ответ, то миримся, попросив прощение и конфетку получаем.
– Что. Здесь. Происходит? – рычит брат.
– Это не секретарь. Наш новый бухгалтер Истомина Майя, – представляю я.
– Какого черта она сидит у тебя в предбаннике? Нет. Не отвечай. Я понял. Чтобы далеко не бегать, когда захочется сладенького.
В этот самый момент бывшая краснеет как маковка, снова хватается за стикеры и маркер, сметая на своем пути стакан с кофе и канцелярский стакан.
Пытаюсь предотвратить трагедию.
У брата характер звездный. Не очень спокойный.
А бывшая тоже сейчас не в адеквате, всё–таки встреча со мной для нее большое потрясение, я же так много для нее значил… если она родила от меня детей.
Думала и думает, что я дебил? Чурбан неотесанный?