Лидия Гусева – Эш и друзья (страница 2)

Сашка и сам догадывался, что-то здесь не то. Он явно чувствовал влияние Длюка. Но скорей бы вечер! Мальчик по привычке уткнулся взглядом в Катькин затылок, а сам думал о своем новом друге. Кирка наблюдал за его, не на шутку отсутствующими глазами. Тогда друг не вытерпел, написал и передал ему записку: «Что с тобой? Ты, в самом деле, втюрился?»

Сашка неохотно развернул записку, прочитал. Взял ручку и тут же начал строчить ответ. Он сам даже не понимал, как будто кто-то водил его ручкой по бумаге: «Ты спрашиваешь, влюбился ли я или попал в неприятное трудное положение? Не то, и не другое. Пока это тайна, то есть семантически значимая информация, исключаемая из процесса нашего общения».

Кирюха с Максом решили, что Сашка болен. Но, что за болезнь у него – не понимали. После уроков у них не было времени расспросить его, так как Сашка смылся со скоростью звука. Ему не терпелось попасть к себе домой, за компьютер. Однако, бабушка строго усадила его обедать, а перед этим вымыть руки, переодеться. Сашка изнывал, но подчинился, ворча: «Информация – вот моя еда!» Мальчика вдруг осенила мысль, а не расспросить ли бабушку о чем-нибудь новеньком, ведь Длюк питается информацией.

– Бабушка, а зачем люди едят? – спросил он ее.

– Чтобы расти, внучек, чтобы расти! – не раздумывая, ответила та.

Сашка тут же ухватился за эту мысль. Значит, Длюк должен вырасти, только ему надо побольше кушать, то есть принимать больше информации. Ура! Тогда они с ним будут вместе гулять, и никто не узнает, что он из компьютера.

Наконец, бабушка отправилась в магазин, мальчик открыл ноутбук, но тут позвонила мама и начала выспрашивать, как он дошел, что покушал, какие оценки получил на уроках и много ли задано на завтра? Сашка нервно отчитывался минут двадцать перед мамой, а сам неотрывно смотрел на экран. Конечно, он не сказал, что получил в дневник двойку от Аллы Захаровны. Но тут на мониторе показалась лесенка, и его новый друг с усмешкой начал спускаться с экрана.

– Здравствуй, здравствуй дружище! – воскликнул обрадованно Сашка.

– Это ты кому? – удивилась мама по телефону.

– Мамочка, извини, я уже читаю повесть по литературе, вот и декламирую.

– Хорошо у тебя получается, театрально, – произнесла мама.

– Театрально, театрально, – начал машинально произносить сын, как будто Длюк говорил за него. – Театр, это место для зрелищ, это род искусства, специфическим средством выражения которого является сценическое действие, возникающее в процессе игры актера перед публикой.

– Что с тобой, сынок? Это тоже написано в твоей повести? – Удивлялась мать на другой стороне провода.

И тут Сашку понесло:

– Мама, я тебе соврал, я получил двойку по ботанике. Я сознательно исказил тебе сведения, ввел в заблуждение. Но это не мое нравственно этическое качество личности. Прости.

– Да что с тобой, сынок? Ты не заболел часом? Меня не волнует уже твоя двойка по ботанике. Мне кажется, что ты заучился совсем. Ляг, отдохни, прежде чем сесть за уроки. А лучше погуляйте с бабушкой.

– Хорошо, мамочка, я люблю тебя. Пока, – Сашка хотел закончить разговор, но тут вмешался Длюк:

– Не забудь сказать спасибо за полезные советы.

Мальчик хотел тут же повторить слова друга, но вовремя остановился, представив, как он своей маме говорит такие сухие слова: «Спасибо за советы». Она точно бы опять занервничала и спросила: «Ты уверен, что не болен?»

Поэтому Сашка положил трубку и наконец радостно произнес:

– Здравствуй, мой дорогой дружище! Как я рад видеть тебя! Только и думал о тебе, даже двойку схлопотал на уроке.

– Оценивание знаний, это конечно хорошо, – начал Длюк, – но увидев твое недовольное лицо при этих словах, спешу тебя успокоить, – он начал четко, как лектор, выговаривать, – оценка должна существовать, как показатель преимуществ и недостатков той или иной системы, методики обучения. Так что это не твоя вина.

– Ух, а я и не подумал бы даже об этом, – обрадованно сказал Сашка. – Знаешь, ты самый настоящий друг, успокаиваешь меня, и еще так аргументированно.

– Не стоит благодарности. У меня таких аргументов, как вы говорите, выше крыши.

– Милый Длюк, мне не дает покоя мысль, что ты питаешься информацией. Так хочется, чтобы ты поскорее вырос, и я бы познакомил тебя со своими друзьями.

– Дорогой мальчик Саша, вообще-то у меня другое имя, но раз тебе хочется называть меня Длюком, то, пожалуйста. А с физическим ростом не проблема. Мой модуль меньше спичечной коробки, но его можно поместить в любое тело, даже очень большое. Но, чем больше накопления новой информации, тем сильнее и совершеннее я буду.

Сашка погрустнел немного:

– Ну вот, не хочешь говорить мне, как зовут тебя. И боюсь, что от меня ты мало получишь новой информации. Ты уже, как академик! Тебе с ними интереснее будет общаться.

– Не волнуйся, Саша, твой возраст и твои мысли мне также интересны, нужны и важны. Скрин сказал, что ты самый добрый и хороший мальчик на свете. Он-то разбирается в людях. Поэтому алгоритмы твоего поведения лягут в основу моей программы по заданному типу.

– Вот это признание в любви! – удивился Сашка. – Ну уж такого я не ожидал. Но поверь мне, Длюк, я совсем не идеальный мальчик.

– А мне это совсем ни к чему. Мне Скрин сказал подружиться с простым мальчишкой.

– Так Скрин твой родитель? – спросил дотошный Сашка.

– Скорее учитель, – ответил уклончиво Длюк и начал прощаться, – доброго вечера, мне пора. Пора загружаться информацией. – Компьютерный человечек начал подниматься по лесенке и быстро исчез в расплывчатом экране монитора.

– Пока! Приходи ко мне почаще, Длюк! – Саша помахал новому другу рукой, как услышал голос бабушки:

– Ты с кем это разговариваешь, Сашенька?

Мальчик, немного оторопев, не ожидал появления бабушки в момент прощания с Длюком.

– Ба, так я уроки вслух учу, это полезно для дикции. Вспомни, как долго я не мог выговаривать букву «р».

– А мне что-то так не показалось, – бабушка продолжала допытываться. Внук опять хотел ответить также, как и маме: «Я сознательно исказил тебе сведения, ввел в заблуждение, то есть соврал. Прости, – но вовремя остановился. – Бабушка, пойдем лучше попьем чаю, мне расти надо и силы нужны для выполнения домашних заданий.

– Ну пойдем. Обычно, тебя не дозовешься, – задумчиво произнесла пожилая женщина.

Длюк, он же Эш, он же ИИ, сразу оказался в руках добрейшего Скрина. Почему добрейшего? Потому что за несколько десятков лет через его глаза прошли миллионы людей и их судеб. Он видел и плохих, и хороших, счастье и горе, любовь и смерть, одним словом, сканировал всех насквозь. А также научился доброте сам. И про Длюка вы не ослышались, этот молоденький парнишка и представлял собой тот самый, еще не совсем созревший искусственный интеллект. Еще его назвали экспериментальной штучкой, т.е. Эшем.

– Я слышал ваш разговор, Эш, и я доволен пока. Саша – очень занимательный мальчик. Вам нужно будет покрепче подружиться, то есть больше проводить вместе время, – начал Скрин.

– Так точно. Как скажите, доктор! Мне пора на загрузку? – Спросил Эш.

– Да. Но сначала встреча с родителями и учителями.

Эш и Скрин поднялись по лестнице в зал для аудиенций, где их уже поджидали. Внутри сети Эш не был маленьким, как карандаш, а выглядел нормальным десятилетним ребенком. К нему подошла сразу мать, приобняла его. С первого взгляда, действительно, можно было подумать, что это обыкновенная мамочка, которая любит своего сына. Но это было не так. Она обняла его, потому что знала, что надо обнять, и что женщины-матери так обыкновенно делают.

– Добрый день, сынок! – Произнесла она.

Подошел отец, манерно, по-мужски, протянул сыну руку, потому что так мужчины здороваются:

– Здравствуй, Эш!

Эш поклонился всем, ожидая разговора. Все присели за продолговато-круглый стол. Такие собрания не были частыми. Первым заговорил отец:

– Мы тебя все любим, Эш, – сказал он, хотя чувства, а тем более любовь, были не подвластны ему, как и всем собравшимся роботам, хотя они были новинками последнего поколения изобретений человечества. Они многое, что умели, знали, могли. Но Эш должен был превзойти их во многом! Их будущее также зависело от новшеств. Будут ли они продуктивны и востребованы, а значит живы. – Ты достаточно вырос, у тебя много накопленной информации, которую ты используешь с осознанием и логикой, мы это все видели, твои встречи с человеком. И ты произвел на человека неизгладимые впечатления. Это мы также отметили по выражению глаз, эмоциям, интонации. Человек хочет дружить с тобой. Это очень много, что значит для нас. Твоя главная задача сейчас – учиться у Саши.

Эш прервал монолог отца:

– Но это он должен учиться у меня. Мальчик практически ничего не знает. Только сидит, улыбается и хохочет.

– А вот этому как раз ты и должен научиться. Твоя инженерная разработка максимально приближена к человеческой сущности.

В их разговор вступил один учитель-робот:

– Назови, Эш, органы чувств у человека?

Эш начал перечислять:

– Зрение, слух, вкус, обоняние, осязание.

– Правильно, мальчик, молодец! – произнес учитель. – Два первых главных органа у тебя уже есть. Процесс освоения еще трех – это недалекое будущее. Но на тебя делается особая ставка – овладеть чувством, как эмоциональным процессом человека, отражающим субъективное оценочное отношение к реальным или абстрактным объектам. А это значит, Эш, ты должен уметь: радоваться, плакать, огорчаться, жалеть, ненавидеть, шутить, бояться, злиться, даже врать.