Лидия Галанчукова – На краю (страница 2)

Глава 1.

Приоткрыв один глаз рано утром, я посмотрела на часы, пол шестого, еще пять минут полежу и встану. Но все, я проснулась, пять минут казались вечностью, «если я не встану сейчас, потом будет сложно, надо вставать», спустив одну ногу с кровати, потом и все тело, я села у кровати на полу. Сегодня важный день, я хочу расстаться с парнем, с которым встречалась шесть лет, я всегда знала, что он меня не любит, а просто делает вид, потому - что ничего не хочет менять в своей жизни. Его размеренная жизнь, приезд ко мне два раза в неделю, без радости, без настроения. Разденется, получит свое и уезжает. Мы как два серых человека, которым в этой жизни ничего не хочется. Делаем одни и те же вещи каждый день, смотрим без интереса друг на друга, почти не разговариваем. Внешне Леонид был симпатичным, русый, среднего роста, голубые, глубоко посаженные глаза. Спортивного телосложения. Многие девушки засматривались на него, но он не обращал на других внимания, да и на меня он тоже не обращал. Есть, да есть. Я смотрю на других пар, они улыбаются, стремятся к чему-то, чего-то добиваются, ухаживают и любят друг друга, а мы нет. Как два бесчувственных дурака, пытаемся доказать, что у нас есть чувства, а на самом деле это не так. Пару фраз «привет, пока», это все, что нас связывает, остальное время друг с другом мы просто молчим, лучше вообще без отношений. Он ни когда первым не пойдет на такой шаг, конечно, будет сопротивляться, - «ты не права, я тебя люблю». Все сделаю сама, у меня хвати сил, разорвать эту серую нить между нами. Сегодня я поставлю точку в наших отношениях и будь, что будет. Может быть, ко мне снова прилетит купидон, который наполнит мое сердце любовью. Надеюсь в следующий раз, купидон будет другим. Прошлый купидон, в вечер встречи с Леней, прилетел ко мне после бокала мартини. Он был маленьким, в темных очках, и с большой стрелой в руках. Я смахнула его со своих плеч, он разозлился и выстрелил мне прямо в лоб. Промахнулся, сука… В этот раз не буду злить купидона. Попрошу, чтоб с бабочками внизу живота, чтоб все нежно было, розово, с цветочками в мечтах, чтоб в облаках летала от счастья. И обязательно много-много любви, океан, как в романах, - «он поцеловал ее так, что у Маргариты растаяли все сомнения на его горячих губах. Вот, что за ерунду я несу… Все, короче, надо одеваться, собираться на работу».

На работе начальник вызвал в кабинет, недовольно сложив бумаги на столе, он тяжело вздохнул, затем косо посмотрел на меня и хитро улыбнулся. Высокий брюнет с темно карими глазами, ярко белыми зубами, завораживающе на меня посмотрел. Затем поправил галстук, идеально подходящий к его ярко черному костюму, и ненавязчиво спросил.

- Ну что Надежда, как будем дальше жить?

- Вы о чем? И не улыбайтесь так, пожалуйста. Вам не идет ухмылка, вы становитесь безобразно страшным.

- Сама знаешь, пошли вечером погуляем.

- Николай Алексеевич, вы опять начинаете? Сначала разведитесь, и вообще, вы не в моем вкусе.

- Ладно, пошутил, скучно просто. У меня для тебя новое задание с командировкой.

- Я никуда не поеду.

- Поедешь.

- Не поеду.

- Поедешь.

- Николай Алексеевич!

- Вот держи документы, надо, чтоб наш партнер их подписал.

- А почему он не хочет их подписывать с ваших рук?

- Мы несколько лет назад с ним сильно не сошлись в общем мнении. Он был моим замом несколько месяцев, потом я его уволил. Мы были друзьями. Я сильно вспылил, он хлопнул дверью и ушел. Сейчас у него все хорошо, дела пошли в гору. Я хочу вернуть дружбу. Уваров меня слушать не будет, поэтому надо как то снова внедриться в доверие. Он дорог мне как друг.

- Ну, возьмите, и скажите, что вы были не правы. Внедрение в дружбу, Николай Алексеевич? что за ерунда. Как все это скользко, неправильно.

- Надь, не учи меня, пожалуйста. Других идей у меня нет, на месте определишься. Сначала расскажешь, какая хорошая фирма, продемонстрируешь качество, сделай презентацию по ситуации, с динамическим ростом, где идет серьезное повышения производства в нашем сотрудничестве. Ну, что, мне учить тебя что ли?

- А если я откажусь?

- Я понижу тебя по должности, с главного бухгалтера до секретарши. Будешь, как раньше, разбирать бумаги в тесной пыльной комнатушке. А если Уваров вернется, станешь моим заместителям со своим большим кабинетом, со своими переговорами. Я даже продам тебе часть акций.

- Уж лучше разбирать бумаги. Вы прекрасно знаете, что должность зама директора мне не интересна. Это не мое, Николай Алексеевич. Кстати, ваша жена вас ко мне ревнует, вот когда это закончится? А самое интересное, то, что когда я ей сказала, что – «ваш муж мне не нужен», она обиделась, спросив, - «и чем же он тебе не понравился», и разозлилась еще больше.

- Надь, просто Кларисса у меня особенная, у нее все должно быть идеально, и даже служебный роман ее мужа должен быть идеальным.

- Вы оба со странностями, Николай Алексеевич.

- Знаю, я люблю Клариссу, ты это знаешь, и всегда меня понимаешь. Я не хочу тебя терять, работник ты хороший, и фирму тоже не хочу терять. По анализу аналитиков, через год мы обанкротимся. Нам нужен Уваров, я на тебя рассчитываю. – Николай Алексеевич посмотрел на меня внимательно, - про странности, у тебя кофта задом наперед одета.

Я посмотрела на кофту, действительно, торопилась, люблю свою работу, про себя совсем забыла.

- Ладно, я подумаю. Только вот понять не могу ход ваших мыслей, каким образом нам поможет Уваров.

- Это и для меня секрет. Уваров всегда знал, что делать лучше меня. Сейчас это мне очень не помешает.

- Хорошо. Сделаю все свои дела и возьму билет. Так и быть, один раз в командировку съезжу.

- Нет, Надь, надо ехать сегодня. Я уже взял билет на самолет.

- Николай Алексеевич! У меня сегодня вечером запланировано важное свидание.

- Придется отложить. Все, иди домой, собирайся, вылет вечером.

- Тогда я оставлю у вас письмо, отдадите Леониду, это очень важно.

- Хорошо, отдам. Не подведи, я на тебя рассчитываю.

Голова шла кругом, я была полностью сбита с мысли. Николай Алексеевич никогда не отправлял меня в командировки, я очень переживала. Строительная компания «МироноФ» за последние три года значительно повысилась в качестве работы, но что-то пошло не так. Ценность акций стала падать, продажа объектов снизилась. По словам аналитиков, мода, на строительства по старым, хоть и значительно усовершенствованным чертежам резко потеряла интерес со стороны покупателей. Появились инженеры, которые умели проектировать дома из сетевых игр. Другими словами, брали идеи там. Правда не каждый инженер мог воплотить в новые модели в жизнь. Тут нужны были высочайшие мастера, способные сделать проекты безопасными. Таких домов было достаточно мало, но по тому, как росли инженеры в данной модели развития строительного бизнеса, было понятно, если сейчас не предпринимать решения, строительная индустрия предпримет большие изменения в сторону нового, но ненадолго. Аналитики заранее предупредили всех инженеров о возможном перевороте. Естественно за большие деньги. Леня был независимым аналитиком, который очень редко ошибался в расчетах. Миронов не любил его, но отдавал должное профессионализму, в этот раз решил ему поверить. Миронов проверил данные у других аналитиков, данные были похожи. Только другие сомневались, а Леня не сомневался в том, что скоро будут внедрены новые технологии, новые ученые, новые инженеры. Он говорил Уварову о том, что времена такие, и старые мастера мешают новому поколению проявить свои способности. Миронову такое план развития в строительной индустрии не нравился. Но это понятно, банкротство никак не входило в планы Миронова. Миронов твердил, что идеи через сеть слабы перед игрой крепких и рабочих рук, испытавших на себе все ошибки, переживших весь труд на себе. Ведь перед тем, как инженер берет карандаш и линейку, он изучает землю, знакомится с природой, как она есть, без представлений. А природа это сила, мощь которой чувствуется только в работе, а в творчестве видна. Миронов говорил, что ценность это - то, что специалист отдал, а опыт бесценен. Миронов умел понимать аналитиков, поэтому часто звал их на помощь, особенно независимых.

Когда Надежда улетела, Миронов, в одном из разговоров с Леонидом Антоновым, понял, что независимые аналитики видят ближе фирм. Дают более точную информацию. Фирмы же видят дальше, и дают информацию компаниям в разы обширнее. Только в этой обширности легко затеряться и принять решение как можно быстрей. И те и те имеют большую ценность. Только у независимых аналитиков компания обретает поддержку, которая им необходима, пока все не войдет в свое русло. Что же по поводу аналитических фирм, тут тоже есть весомая поддержка, но эта поддержка рассчитана на всех работников компаний, нет выделенного одного, даже если фирмы твердят иначе. В таких случаях иначе быть не может, в таких случаях, иначе может обозначать только одно, невостребованность. Узкая грань понимания социума доступна только специалистам широкого спектра аналитики, Леонид Антонов был именно таким. Он умел видеть закономерности, умел подолгу ждать и собирать точные данные. Но в том, что он дал точные данные Миронову, были большие сомнения.