Лидия Денворт – О дружбе. Эволюция, биология и суперсила главных в жизни связей (страница 60)

После первого дня работы в классе, когда Рикс спросила, останется ли она в школе, Пола улыбнулась и ответила: «Подруга, да ведь я нужна им».

Успехи такого рода не фигурируют в отчете, который Симен и ее заместители составляют для спонсоров; но и официальные результаты впечатляют. В одной школе доля детей, освоивших стандарт по чтению в подготовительном и первом классах школы, почти удвоилась (с 46 до 78 % и с 38 до 77 % соответственно) за первые два года работы волонтеров. Во втором классе этот показатель вырос с 61 до 78 %. Учителя и руководство отмечают рост посещаемости и улучшение способности детей концентрироваться на учебе и общаться с одноклассниками. Меньше стало и дисциплинарных нарушений. Между тем те благотворные изменения в состоянии здоровья пожилых людей, на которые рассчитывали ученые, действительно произошли. Артериальное давление и содержание холестерина в крови у них снизились. Улучшилась мобильность (не только у Вайноны Прайс, но у всех волонтеров). Многие похудели. Рикс сбросила около 20 килограммов. «Мой врач очень доволен», – отмечает она.

Произошли и другие улучшения, не включенные в список ожидаемых. Симен знала о работах Стива Коула по экспрессии генов в клетках иммунной системы. Знала она и о том, что он обнаружил усугубление восприимчивости к воспалению и вирусным инфекциям под воздействием одиночества и других неблагоприятных социальных факторов, в то время как социальная интеграция и ощущение полноты жизни оказывают противоположное действие, повышая способность иммунной системы бороться с этими недугами[379]. Учитывая большое социальное значение работы в школе, Симен подумала, что у наблюдаемых ею волонтеров тоже должны были произойти такие изменения. Коул с радостью откликнулся на просьбу посмотреть, так ли это.

Все участницы программы сдают кровь в начале, середине и конце учебного года. Начиная с 2016–2017 года Коул проводит геномный анализ полученных клеток, чтобы выявить любые изменения в экспрессии генов, что отвечало бы его ранним исследованиям. Действительно, он обнаружил статистически значимое улучшение в искомом направлении: у испытуемых пошли на убыль воспалительные процессы и возросла сопротивляемость в отношении вирусных инфекций. Работа в программе Generation Xchange улучшает здоровье этих пожилых женщин и на молекулярно-генетическом уровне.

Я не хочу преувеличивать значение этих результатов. Коул и Симен собираются опубликовать полученные данные, но сознают, что выборка слишком мала. Для того чтобы делать более обоснованные и обобщающие выводы, надо сравнить эти данные с данными контрольной группы, что только предстоит сделать.

Тем не менее результаты внушают определенный оптимизм. Формирование дружеских отношений – важнейшая часть программы, но дружба возникает не потому, что волонтеров собрали в одном месте и велели им общаться, а потому, что они вместе участвуют в значимом предприятии и разделяют общие высокие цели. Это похоже на прием витамина D для усиления всасывания кальция – витамин и кальций работают совместно, укрепляя в результате кости. Именно поэтому Симен и организовала программу именно так – с групповыми встречами и праздничными вечерами по окончании учебного года. «Мы не говорим людям, что привлекаем их для того, чтобы они заводили друзей, – поясняет Симен. – Мы говорим, что это здорово – помогать детям. И между прочим, это положительно влияет на самочувствие. И на этом наша пропаганда заканчивается». Однако, когда я спросила Симен, является ли побуждение к дружбе основополагающим мотивом, она ответила утвердительно.

Пожилые участницы программы Generation Xchange смогли мастерски исключить из своей жизни удручающее противопоставление дружбы и одиночества. Жизнь Полы Даттон теперь заполнена свежими, сильными отношениями со многими новыми людьми – другом-джентльменом, членами церковного прихода, вместе с которыми она собиралась посетить Израиль, а также «школьными друзьями», представляющими три поколения, – Рикс и ее волонтерами, Бриссетт и детьми. Сейчас эта жизнь поистине хороша.

У большинства из нас жизнь после пятидесяти становится на самом деле лучше. «Самое удивительное, что возраст работает на повышение счастья при прочих равных условиях», – сказал Джонатан Раух, автор книги «Кривая счастья»[380], в интервью газете Guardian[381]. Этот вывод основан на данных опубликованного в 2008 году и ставшего знаменитым исследования психологического благополучия людей на протяжении их жизни. Исследование охватило 500 000 американцев и жителей стран Западной Европы, а также других континентов; в результате была выведена U-образная кривая счастья – откуда и название книги. Самый низкий уровень счастья «типичного человека» приходится на средний возраст – приблизительно на 46 лет, – а затем кривая начинает подниматься. Было выявлено лишь небольшое спрямление кривой или ее понижение в самом конце жизни[382]. (Именно поэтому группа бруклинских женщин за пятьдесят, в традиционных обедах которой я тоже участвую после возвращения из Гонконга, называется «Подъемным клубом».)

Авторы исследования дали несколько предположительных объяснений такой U-образной формы. Одно из них заключается в том, что в середине жизни нам приходится смиряться с нашими сильными и слабыми сторонами и «подавлять неосуществимые чаяния», и это, по-моему, лучшее объяснение. Также отмечается, что «бодрые люди живут дольше» (вероятно, имеется в виду естественный отбор). И наконец, в последнем периоде жизни мы с радостью убеждаемся, что все могло быть и хуже. Друзья начинают один за другим уходить, и мы начинаем выше ценить те радости, которые выпадают на оставшиеся нам годы.

Подсчет радостей приобрел особый смысл в глазах психолога Лоры Карстенсен, директора Стэнфордского центра долголетия. Всю свою профессиональную жизнь она проповедовала новый взгляд на поздний период жизни. В начале девяностых Карстенсен опубликовала свою популярную гипотезу, посвященную времени и тому, как мы хотим его проводить. Когда время становится важнейшим фактором, утверждает Карстенсен, усиливается мотивация извлечь из него максимум эмоций. Она выяснила, что в плане социальных отношений это означает, что сокращение с возрастом наших социальных сетей и ограничение общения являются по большей части преднамеренными и осознанными. Люди стремятся проводить время с теми, кто им по-настоящему небезразличен, предпочитая качество количеству. Отсеиваются люди из внешнего круга. Кроме того, внутренний круг, хотя с большой вероятностью и бывает заполнен членами семьи, в отсутствие таковых часто заполняется не родственниками, а друзьями. Опять-таки имеет значение содержание отношений, а не их происхождение. При ослаблении профессиональных и семейных обязательств остается больше часов на вещи, которые мы хотим делать, и на людей, вместе с которыми мы хотим их делать[383].

Как вы, должно быть, уже догадались, эта закономерность повторяется и у многих приматов. Юлия Фишер – еще один приматолог, изначально работавшая с Робертом Сейфартом и Дороти Чейни в Мореми. Теперь она возглавляет лабораторию когнитивной этологии в немецком приматологическом центре при Гёттингенском университете и изучает старение на макаках маготах. За обедом во время конференции по поведению бабуинов она рассказывает мне о своей работе.

Стареющие обезьяны, по словам Фишер, выказывают растущее стремление к предсказуемости. В молодом возрасте у них много связей, но затем животные становятся более избирательными. У них уже меньше партнеров, но зато с ними до конца жизни сохраняются очень сильные и тесные связи.

Это делается очевидным, если понаблюдать, какими на самом деле мощными могут быть эти узы.

– Так приятно видеть, как они обнимаются. Эти объятия, этот древний способ единения заразителен, – говорит Фишер.

– Что же могут извлечь люди из вашей работы? – интересуюсь я.

Она вскидывает голову и весело смеется.

– Больше обниматься.

Я тоже смеюсь. Неужели все так просто?

– Огромное большинство работ по социальному поведению показывает, как важны связи и как важен телесный контакт, и даже просто сидение рядом на диване. Мы должны иметь для этого особое время. Сидеть рядышком, читать книжки детям и внукам. Это древнее наследие приматов – искусство образовывать и поддерживать узы.

Тем не менее возникает еще одна проблема – надо иметь под рукой человека, которого можно обнять. Риск остаться в одиночестве в пожилом возрасте нельзя игнорировать. Когда люди выходят на пенсию, они утрачивают регулярные контакты с коллегами. Повышается вероятность возникновения болезней, ментальные и физические способности ослабевают, а социальная жизнь ограничивается вследствие снижения слуха или уменьшения мобильности. Супруги и друзья начинают умирать, или, как моя мать, навсегда уходят в царство деменции. Ситуация моей мамы надрывает мне душу, но она очень болезненна и для ее друзей. Человек, страдающий деменцией, остается живым, но отношения с ним умирают. Ближайшая подруга моей матери, которая знала ее с начала шестидесятых, когда они обе вышли замуж и поселились через дорогу, жаловалась своим дочерям: «Я думала, что мы будем вместе стареть».