Лидия Денворт – О дружбе. Эволюция, биология и суперсила главных в жизни связей (страница 45)

Такие работы являются полезным напоминанием о том, почему надо знать о воздействии нашей погруженности в телефоны на окружающих людей. Было бы нереалистично убеждать родителей не пользоваться девайсами в присутствии детей или ожидать, что все мы будем неизменно смотреть в глаза собеседникам. Но практика требовать от гостей, чтобы они сложили свои мобильные телефоны в корзину, прежде чем сесть за стол, представляется вполне разумной и здоровой. Зрительный контакт очень важен. Он запускает социальные сети в нашем мозге, а это позволяет нам поддерживать сильные, качественные отношения, в которых мы нуждаемся.

Боязнь исчезнуть в девайсах побудила некоторых людей к весьма неординарным решениям. Кинорежиссера Тиффани Шлейн едва ли можно считать противницей современных технологий. Она основала премию Webby Awards[305] и является соучредителем Международной академии цифровых искусств и наук. Однако для своей семьи она учредила нечто, названное ею «технологическим шаббатом». В русле иудейской традиции, которая запрещает определенные виды деятельности с захода солнца в пятницу до захода солнца в субботу, Шлейн и ее семья воздерживаются от использования экранов в течение двадцати четырех часов каждые выходные. Этот семейный шаббат, говорит она, введен для того, чтобы «присутствовать», находясь рядом с близкими людьми.

Вот один пример приспособления к жизни с экранами, которое помогает защитить отношения. Вероятно, нечто подобное имел в виду социолог Клод Фишер из Калифорнийского университета в Беркли, когда заметил, что люди приспосабливают себя к условиям, когда не могут их изменить, делая все необходимое, чтобы сохранить близкие отношения с друзьями[306]. Фишер изучал социальные сети в течение сорока лет и в 2010 году подвел итог своим исследованиям в книге «До сих пор связанные» (Still Connected). Технологии, как он подтверждает, – действительно главное, что изменилось за этот период, а споры о векторе их влияния продолжались и когда книга была отправлена в печать. Однако автор заключает, что «невзирая на всю трескотню в прессе об „одиноких и лишенных друзей“ в Америке, имеющиеся данные указывают, что дружба остается такой же здоровой в Америке двухтысячных, какой она была в семидесятые». (Изменились способы дружить – домашние посиделки стали более редкими, но увеличилось время дружеского общения вне дома[307].) Фишер при этом подчеркивает, что «люди защищают свои самые близкие отношения».

Помните Сильвию, оставшуюся в одиночестве обезьяну, которая изо всех сил искала новых партнеров для груминга? Можно утверждать, что Сильвия была сосредоточена на своих близких отношениях – она пыталась их восстановить, понимая, насколько они ей нужны. Груминг – это главный инструмент дружбы, который низшие обезьяны, такие как бабуины, могут использовать для укрепления уз. Высшие обезьяны, например шимпанзе, располагают более обширным набором инструментов – в дополнение к грумингу они могут делиться пищей и совместно охотиться. У людей этот набор инструментов самый большой, самый сложный. Теперь мы добавили к этим инструментам социальные медиа и цифровые технологии. Технология изменила некоторые механизмы, посредством которых мы формируем и поддерживаем дружеские отношения, однако не изменила роль дружбы в нашей жизни.

Я не могу покончить с темой социальных медиа, не сказав ничего об особенностях подростков. Именно они вызывают в этой связи наибольшую тревогу и озабоченность. Подростки учатся и растут, и их мозг, как мы видели, все еще находится в процессе выработки тонких механизмов управления социальной жизнью. Ум и сознание их – все еще сырой материал в деле дружеских отношений с их взлетами и падениями. Бесспорно, подростки делают ошибки. Они не всегда правильно ориентируются в социальных медиа. Зрительные сигналы в виртуальном общении отсутствуют, а искусственно созданная дистанция и анонимность могут побудить подростков делать и говорить то, на что они никогда не решились бы при общении лицом к лицу. Они обижаются и обижают сами, испытывают и причиняют боль. Но отчасти таковы неотъемлемые черты самой юности. «Способ, каким молодые люди общаются в цифровом мире, есть зеркальное отражение того, как они общаются офлайн», – говорит психолог Кэндис Оджерс из Калифорнийского университета в Ирвайне[308].

На самом деле в Инстаграме или в Снэпчате, как и в школьном кафетерии, дружба для подростков сохраняет свои основные признаки. Дети откровенничают онлайн (неудивительно, что с близкими друзьями, а не просто со знакомыми). Они ищут и находят оценку и поддержку во всем, от помощи в выполнении домашних заданий до советов, как пережить развод родителей. Они получают радость от общения, обмениваясь шутками и мемами и участвуя в играх. И конечно, онлайн разыгрываются конфликты – так же, как в реальной жизни. Злые девчонки и хулиганы появились не с изобретением айфона, но область досягаемости для них расширилась просто экспоненциально. Конфликты и разрешаются онлайн, хотя этот феномен пока изучен недостаточно хорошо. Например, эмотиконы помогают разъяснить смысл написанного в отсутствие невербального контакта[309].

Многое из этого я лично наблюдаю у себя дома практически каждый день. Мы живем в нескольких кварталах от школы, где учатся мои мальчики. Если они не занимаются спортом, то идут домой и плюхаются на огромный диван – их излюбленное место, так как это ристалище может вместить кучу народа (не говоря о том, что с кожаной обивки легко отчистить брызги напитков и следы от еды). Почти всегда мальчики приводят с собой друга, а то и двух. Иногда же их бывает четверо или даже больше. Они дружно принимаются играть в видеоигры. Предпочтения от года к году меняются – NBA2K, FIFA, Fortnite, – но не меняется дух мероприятия. Когда они играют, сидя рядом, они воюют парами. Если друзья не приходят, мои сыновья пользуются наушниками, чтобы разговаривать с друзьями, с которыми играют онлайн, – некоторые из них живут по соседству (сейчас, когда я это пишу, Алекс полулежит на диване в соседней комнате и играет со своим другом Чарли, который живет в четырех подъездах от нашего); некоторые, правда, живут на противоположном конце города, а иногда я обнаруживаю, что мальчики играют со своими двоюродными братьями из Орегона.

В своей увлеченности видеоиграми мои сыновья абсолютно типичны. Видеоигры, социальные медиа и мобильные телефоны играют основополагающую роль в том, как подростки знакомятся и поддерживают отношения с друзьями. В выполненном в 2015 году наблюдении связей между подростками, технологиями и дружбой Центр Пью обнаружил, что в более чем половине случаев подростки заводят друзей онлайн (мальчики чаще, чем девочки); 88 % подростков переписываются с друзьями по меньшей мере время от времени, а 55 % делают это ежедневно. Почти три четверти подростков проводят время с друзьями в социальных сетях; в четверти случаев это происходит ежедневно. Но – и это очень важно – главным местом личного общения подростков является школа, и почти все они (95 %) периодически проводят время со школьными друзьями и вне уроков, а 25 % делают это ежедневно[310].

Для мальчиков видеоигры имеют большое значение в установлении и поддержании дружеских отношений. В 2018 году в видеоигры играли 97 % мальчиков. Как и мои сыновья, они редко играют в одиночестве. Эти игры стали способом формирования и поддержания дружбы. Больше трети мальчиков делятся своими игровыми пристрастиями, и это одна из трех вещей, о которых говорят подростки, встречая потенциального друга. (Девочки поступают так только в 7 % случаев.) Голосовое общение используется для «вовлечения в сотрудничество, разговор или для хвастовства или оскорблений» – так считают специалисты Центра Пью. Из мальчиков, играющих в видеоигры, 71 % используют голосовое общение для взаимодействия с другими игроками. Почти три четверти онлайн-игроков говорят, что, играя, они чувствуют более прочную связь с друзьями, которых знают лично.

Главное отличие девочек – их большее пристрастие к текстовому общению. В то время как для всех подростков текстовое общение является стандартным по умолчанию, девочки прибегают к нему много чаще. В среднем подростки отправляют в день около 60 сообщений, но одна четырнадцатилетняя девочка в интервью газете New York Times сказала, что в день набирает около 900 текстов, общаясь с друзьями[311]. Есть некоторые причины для того, чтобы волноваться за девочек больше, чем за мальчиков. В одном выполненном в 2019 году исследовании Эми Орбен обнаружила небольшое, но статистически значимое указание на то, что девочки в большей степени, чем мальчики, страдают от снижения удовлетворенности жизнью из-за большого количества времени, проведенного в социальных сетях (медиа)[312]. Почему так происходит, только предстоит выяснить, и в следующей работе Орбен собирается найти причину этих гендерных различий. Возможно, все дело в том, что девочки в большей степени склонны к депрессии и тревожности, чем мальчики. Вероятно также, что социальный прессинг, заставляющий девочек хорошо выглядеть на каждой фотографии, давит на них сильнее, чем на мальчиков. Недавно мне довелось услышать рассказ о группе студентов колледжа, которые прекрасно провели время, купаясь и наслаждаясь пикником. Однако по пути домой три девушки около часа спорили о том, какие фотографии можно выложить в посты. У одной из них были нарушения пищевого поведения. Вот пример усугубления реальной проблемы, и мы видим, что пользование социальными сетями – это улица с двусторонним движением.