Лидия Давыдова – Семь почти счастливых женщин (страница 15)
Пока несколько месяцев назад не поняла, что астрологи и тарологи, все эти гигабайты информации были вроде попытки сказать себе самой «вот видишь, сколько я тут всего делаю», а на самом деле она ничего не делала, боялась копать глубоко, её пугала правда…
Это открытие произошло случайно.
Бывший, Иван, которого она не видела последние десять лет, сказал, что будет проездом в Турине, городе в получасе езды от её дома. Она не хотела, мозг протестовал, но тело, боже, что стало происходить с телом. Тело помнило, что он творил с ней тогда.
Ноэль ойкнула и хотела закрыть лицо ладонями, так невыносимо стыдно ей стало, но не могла, потому что уже лежала лицом вниз и смотрела на пол сквозь дырку в массажном столе.
Ноэль вспомнила, как отрывалась на рейв-пати в Казантипе, вспомнила то, что делал с ней Иван… Её воспоминание совпало с тем, что делала прямо сейчас массажистка. Из груди Ноэль вырвался постыдный стон наслаждения.
Иван умел управлять её телом, знал все его кнопки. Её наслаждение, казалось, было главной его целью. Он работал по ночам охранником, а днём ходил в тренажёрный зал, проводил часы напролёт за совершенствованием тела, а в остальную часть дня занимался тем, что совершенствовал оргазмы своих подружек. Ноэль знала, что он не сможет быть верным, но не удержалась и… отдалась. Она не сумела сопротивляться тому, как он подхватывал её на руки, как следовал своему желанию, где бы оно их ни заставало. Они могли гулять по парку, он начинал трогать её за грудь, лазать под юбку и так её заводил, что они прятались в кустах, чтобы предаться дикой страсти прямо там, в парке.
Когда Иван написал в мессенджер и предложил выпить кофе, Ноэль поехала с дочкой, надеясь, что малышка, словно оберег, защитит от его магнетизма.
Ивана дочка не смущала, он показывал ей фокусы, кривлялся, делал рожицы, малышка всё время смеялась. Иногда, между рожицами, Иван смотрел на Ноэль, точно так же, как тогда. Пристально, страстно, будто раздевал взглядом. Если бы не дочка, она пошла бы с ним в уборную и отдалась ему прямо там. Взять дочку с собой оказалось неплохой идеей. Как бы случайно Иван дотрагивался до её ноги, до её руки, и Ноэль чувствовала, как горит низ её живота.
Вернувшись домой, она легла в постель с мужем, он привычно потянулся к её телу: «Сделаем это быстро, пока дочка спит», она зажмурилась и промолчала в ответ. «Ты ледяная», – бросил ей муж и ушёл спать на диван.
Ноэль так хотелось закричать, что порно, которое он смотрит, пока «она не допускает его к телу», обманчиво. Может, кто-то и может возбудиться через секунду после прикосновения, но точно не она.
Она ненавидела, когда он, получая очередной отказ, тупо улыбался и произносил: «Ну тогда просто сделай мне это». И засовывал её руку к себе в трусы.
Ей хотелось крикнуть: «Фак! Я не хочу быть аппаратом для быстрого секса. Не надо об меня мастурбировать! Сексом ты можешь заняться сам, а я хочу заняться любовью!
Да и вообще, что именно ты сделал, чтобы я расслабилась? Приготовил ужин? Вымыл полы?»
Ноэль прокручивала в голове его: «Почему тебе надо всё время готовиться, я всегда готов». – «Да потому что мы, женщины, устроены по-другому!» – хотела завопить Ноэль. И это моё полное право, чёрт бы тебя побрал!
Надо прямо вписывать это в брачный контракт:
«Если день с утра не задался, то секс в конце дня может не случиться, потому что это не данность, а тело жены не твоя собственность».
Ноэль не могла тогда кричать, она не хотела будить дочку, поэтому просто тихо заплакала. Она плакала, пытаясь вспомнить, как реагировало её тело на Луиджи в первый вечер знакомства, пыталась вызвать эмоции в теле, но тщетно, она не вспомнила ничего такого.
Ноэль сразу же отписалась от всех астрологов, тарологов, эзотерических каналов и начала искать ответ на вопрос: «Что мне делать?»
И в первый же день ретрита Ноэль услышала это – «быть в теле».
Массажистка нежно, но уверенно продолжала своё дело. Ноэль хотела спросить, надо ли ей сдерживаться, но не стала, потому что поняла, что сдерживаться абсолютно бесполезно. И как Ноэль ни пыталась отвлечься, думать о дочке, о том, какой будет новый садик, как перекрасить детскую комнату, где отпраздновать день рождения малышки, ничего из этого не помогло, как она ни пыталась убежать обратно в голову, действия массажистки настойчиво возвращали Ноэль в тело.
Она почувствовала, как задрожала каждая её часть, как нахлынули волны, одна, вторая, и она затряслась во всепоглощающем потоке
Спустя пару минут массажистка нежно гладила всё её тело сквозь тёплую простыню. Ноэль заснула, а когда открыла глаза, подтянулась, встала с кушетки и, завернувшись в простыню, взяла в руки керамическую кружку с зелёным чаем и сделала глоток.
Она пила чай и размышляла над тем, сможет ли жить без секса и дальше… не без такого, когда тебя обязывают, пока спит ребёнок в другой комнате, а этого, где всё твоё тело умаслено драгоценными маслами, а ты растворяешься в облаке удовольствия, будто это твоё самое естественное состояние, и кроме физического испытываешь удовольствие другого толка. Ты радуешься тому, что жива, тому, как гуляет по твоему телу энергия, и тебе не хочется сдерживать ни стона, ни слёз. И пока Ноэль пила чай и задавала себе этот вопрос, тело её, млея от удовольствия, отвечало и шептало, что не готово жить без только что пережитого удовольствия…
15
Регина
– Дорогая, я искала тебя…
Регина вздрогнула. Она всё никак не привыкнет к мягкой кошачьей походке гуру, иногда Лейла появлялась до того неожиданно, что можно было подумать о волшебном плаще-невидимке. Регина сидела босая на качелях, свисавших с веток могучего дуба в саду, вглядывалась в сизые холмы. На траве лежали ботинки, Регина курила. Курение помогало ей успокоиться, Лейла говорила, что успокаивается она из-за дыхания и что она могла прекрасно бросить курить, продолжая при этом глубоко дышать.
– У тебя всё в порядке? – произнесла Лейла своим нежным голосом.
Регина обожала её голос, вот уже несколько месяцев она засыпала под Лейлины медитации, слушала их в ванной, за рулём, она скучала по голосу гуру, её слух физически нуждался в привычных вибрациях. Иногда Регине казалось, что она становится зависимой от Лейлы. Регина тряхнула головой и нахмурилась, нет, конечно же, это не так.
Лейла села на качели рядом. Регина оттолкнулась от земли и качнулась. Это то, что она ненавидела больше всего, терпеть не могла всю эту мутотню по поводу чувствительности тела… чувствования того, чего оно хочет. Регина буквально ощутила подкатывающий к шее рвотный эффект… она маленькая стоит у коровы, над ней бабушка: «Пей, говорю, коровье молоко. Полезно» – и она давится, проглатывает против своей воли, а пять минут спустя всё молоко выходит наружу, но бабка продолжает заставлять пить это грёбаное молоко и на следующий день. Сколько ещё раз ей пришлось проглатывать, подавляя рвотный инстинкт в прямом и переносном смысле. Регина зачесалась. Возможно, поэтому у неё появилась непереносимость лактозы.
– Вы же знаете, вся эта тема телесности и чувствительности тяжело мне даётся, – вздохнула Регина.
– Знаю, милая, знаю, но всё тебе во благо, – Лейла замолчала. – Мы же должны остановить твою… программу.
Регина впилась в цепи качелей.
«У вас словно включена программа… Вы будто нарочно идёте на риск, делаете такое, что может стоить вам жизни», – зазвенели в голове слова Лейлы.
До встречи с гуру Регина не задумывалась об этом, но, услышав эти слова, вспомнила все те разы, когда её могло не стать. Их было много.
И тогда, когда она, навестив подружку в Тольятти, оказалась в бане с отпетыми бандитами, которые могли сделать с ней совершенно всё что угодно, и когда она, обидевшись на отца за то, что он ушёл от них с мамой «к той новой», предав не только мать, но и Регину, сбежала из дома в свои пятнадцать, слонялась по дворам, подвалам, принимая в буквальном смысле всё то, что попадалось на улице, и когда, украв деньги из кошелька случайного прохожего, она села на поезд, и с ней произошёл тот бесстыдный случай.
Лейла встала и слегка качнула Регину.
– Хочешь ответить на тот мой вопрос сейчас? Я повторю…
«Как часто вы занимались любовью не потому, что хотели, а потому, что были должны? Может быть, вы уступали желаниям других?»
Регина остановила ногой качели и, опустив глаза в землю, подковырнула камень, плотно лежавший в земле.
Лейла нежно положила руки на Регинины плечи.
– Дыши, дорогая, закрой глаза.
Слова Лейлы, её запах, прикосновения действовали на Регину как гипноз, она сразу оказывалась там, куда ей надо было попасть. Регина покорно закрыла глаза и, еле покачиваясь взад-вперёд, оказалась… в купе поезда. Покачивание качелей вводило её в транс и погружало в другой ритм.
Вот она, ей пятнадцать лет, едет в поезде. Украла деньги и просто купила билет «куда глаза глядят».
Она вышла из своего купе, в котором ехала с пожилой парой, стоит в тамбуре, там же шумят несколько весёлых друзей, взрослых мужиков, не как отец, но точно лет на десять старше Регины. Один из них подмигивает.