Лидия Давыдова – Международный литературный альманах «Понедельник». Выпуск 15 (страница 4)
– Нет, я хирург, – ответил Герман и улыбнулся.
Лия бросила взгляд на ухоженные руки мужчины и тоже улыбнулась:
– Спасибо, доктор Герман.
– Обращайтесь, – ответил тот, собрал бумаги и попрощался.
Доктор машинально потёрла виски и продолжила приём.
***
По дороге домой Лия собиралась заехать в супермаркет за продуктами, но вдруг в витрине обувного магазина заметила красные лодочки. Брошки на туфлях блестели, отражая солнечные лучи, и будто шептали: «Купи меня, купи».
И Лия зашла в магазин.
2.
В субботу дочка спешно позавтракала и убежала с подружками на тренировку, а Лия бродила по комнатам, собирая разбросанные вещи, и, наконец, наткнулась на забытую обувную коробку.
Она надела туфли, покрутилась перед зеркалом и задумалась: «Ну, и куда я теперь в этих лодочках». А брошки на туфлях переливались на солнышке и будто подмигивали: «Погуляй
со мной, погуляй со мной».
В этом момент позвонила мама и, как обычно в выходные, начала жаловаться на отчима.
Лия спокойно выслушала тираду до конца и спросила:
– Мам, а ты не пробовала во время скандала просто закрыть рот?
– Дерзишь, – обиделась мама и бросила трубку.
«Ну и ладно», – подумала Лия и вернулась к зеркалу, потом прошлась в туфлях по комнате и неожиданно для себя обнаружила, что они довольно удобные. А брошки всё подмигивали и нашёптывали: «Погуляй со мной, погуляй со мной».
3.
Лия шагала по улице в новых туфлях, улыбалась и думала о том, что она хороший врач и красивая женщина. Она перешла дорогу, завернула в знакомый дворик, присела на лавочку и осмотрелась вокруг. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как она в детстве сидела на этой самой скамейке и ждала папу. Дом стоял, каштан по-прежнему «заглядывал» в квартиру на втором этаже, но там не было больше бабушки, не благоухало сиренью, корицей и папиным парфюмом. Там больше не хранились старые фотоальбомы, в которых бабушка навсегда осталась молодой, а папа – совсем маленьким мальчиком.
И огромные стеллажи с книгами тоже переместились из реального в мир воспоминаний.
После развода папа жил у бабушки, и мама отпускала её сюда на всю субботу.
– Девушка, вы случайно не меня ждёте? – рядом послышался знакомый голос, и Лия вернулась из воспоминаний в реальность.
– Герман, – удивлённо воскликнула она, – а что Вы здесь делаете?
– А я здесь живу, – рассмеялся Герман и присел рядом, – а вот Вы кого ждёте?
– Это наша с папочкой лавочка, – ответила Лия, – по субботам мы с ним встречались здесь.
– А почему на лавочке? – удивился Герман, – ему запрещали видеться с Вами?
– Наоборот, – вздохнула Лия, – его новая жена очень хотела со мной подружиться. Но знаете, в детстве всё воспринимается по-другому. Дети не знают цену времени, не понимают нюансов взрослой жизни, а я просто ненавидела женщину, которую любил мой папа. А ещё больше я ненавидела её сына, который называл его своим отцом.
– А где сейчас Ваш отец? – спросил Герман.
– Ему предложили открыть клинику где-то в Европе, и они с женой сейчас живут там, – ответила Лия.
– Интересно, – задумчиво произнёс Герман, – мои родители тоже сейчас живут в Европе. А я совершенно один.
– А где ваша семья? – поинтересовалась Лия.
– Моя семья – это моя работа, – вздохнул Герман, – иногда приходилось сутки проводить в клинике, а жена не верила, что я на операциях и не могу бросить тяжёлого больного на дежурного врача. Она устраивала скандалы, угрожала, что лишит меня родительских прав. А однажды утром я вернулся с работы и увидел в нашей квартире незнакомого мужика в одних трусах…
Герман замолчал и достал из кармана куртки сигареты
– Как всё банально, но ужасно, – грустно произнесла Лия и повторила, – это ужасно. Бедные дети…
– Что ужасно? – не понял Герман, – Вам тоже изменял муж?
– Нет, – неохотно ответила Лия и после долгой паузы добавила, – муж был военным. Когда возвращался из горячих точек, после командировок, то пил и буянил.
– Его можно понять, – заметил Герман.
– Я пыталась, молчала, ждала, – ответила Лия и жалобно посмотрела на собеседника.
Герман не выдержал и обнял её, и Лия прижалась к его груди, пытаясь спрятаться от всех прошлых обид и печалей. И так, прижавшись друг к другу, они молча просидели некоторое время.
– У меня предложение, – нарушил молчание Герман, – давайте зайдём ко мне и пообедаем вместе. Я ужасно голоден и ужасно не люблю обедать в одиночестве.
Когда они поднялись на второй этаж и остановились у двери бабушкиной квартиры, Лия вдруг поняла, что Герман – это тот самый мальчик, которого она ненавидела много-много лет. Ей стало страшно. Женщина вдруг превратилась в маленькую девочку, которая боится потерять отца, боится гнева матери и боится зайти в дом, где ей было уютно и хорошо, но давно в прошлом.
Она пролепетала удивлённому Герману что-то невразумительное и побежала вниз по лестнице, через дворик, подальше от своих воспоминаний. А прямо около своего дома подвернула ногу и сломала каблук.
Лия дохромала до ближайшей лавочки, присела на неё и разревелась. Волшебные лодочки были безнадёжно испорчены: сломался не только каблук, но и супинатор, а нежная кожа задника покрылась мелкими трещинками.
4.
Доктор Лия сидела в своём кабинете и массировала виски. Голова раскалывалась, таблетки не помогали, а в подсознание навязчиво вплывали одни и те неприятные мысли: «Меня бросил папа, меня бросил муж, меня бросил Герман».
Она смотрела сквозь монитор компьютера и, не глядя в список сегодняшних пациентов, нажала на кнопку вызова.
Через пару минут в кабинете появился Герман.
Лия так обрадовалась, что еле сдерживала себя от желания прижаться покрепче к его груди и никогда не отпускать.
Герман поставил на стол новую обувную коробку и раскрыл её:
– Вот принёс тебе другие туфли. В них ты всегда будешь возвращаться ко мне. Я очень хочу этого, потому что люблю тебя, Лия!
В коробке лежали красные лодочки несколько другого оттенка, с брошками другой формы. Но они тоже сверкали на солнышке и подмигивали: «Я люблю тебя, я люблю тебя».
Почему я стала писателем
Часть 1
Прокручивая свою жизнь, как киноленту, назад, я заметила, что на самом деле хотела стать кем угодно, но только не писателем.
Выросла я у мамы в редакции, такая дочь полка корреспондентов-репортёров, машинисток, редакторов. В редакцию часто приходили известные писатели и поэты, и мне они не нравились. Уже тогда я понимала, что жизнь у них сложная, нестабильная и не такая уж яркая, как у героев их романов или поэм. А мне-то хотелось праздника.
Мне всегда казалось, что я не живу в реальной жизни, а нахожусь в каком-то облаке, которое перемещается в пространстве и времени, путешествует по разным странам, а также работает, убирает, готовит, стирает. А я сама сижу в этом облаке и складываю буквы в слова, слова – в фразы, а фразы – в главы бесконечного романа непонятно о чём.
Первая моя статья про гастроли кукольного театра была опубликована в газете «Зоря Прикарпатья», когда мне было семь лет. Конечно, текст правили и корректоры, и редакторы, а машинистки перепечатывали его на своей музыкальной машинке, но гонорар свой я всё-таки получила – юбилейный рубль с изображением Ильича.
Шёл 1970 год. Дедушке Ленину исполнилось сто лет, а мой блестящий рубль казался таким же вечным и магическим, как светлый образ вождя мирового пролетариата.
Я продолжала учиться, а свободное время проводить в редакции, и самым любимым моим ароматом стал не «Шанель номер 5», а запах свежей типографской краски.
В начале 80-х в журнале «Юность» появились мои первые рассказы. Авторитет вечно живого, но спящего в Мавзолее, поблек, как и мой юбилейный рубль. И мы, студенты журфака, пропили его вместе с новым гонораром в известном кабаке «Казачий хутор».
В 90-е началась перестройка, авторитет дедушки Ленина упал совсем, как и его статуя на площади им. Ленина. А я сама уже работала в редакции известной газеты. Заматерела и разжилась на французские духи «Шанель номер 5».
Однако, аромат свежей типографской краски по-прежнему мне казался гораздо приятней и родней.
Как собственно и сейчас.
Часть 2
Мои студенческие годы пришлись на кровавые 80-е.