Лидия Давыдова – Беги (страница 30)
– Но, – Анджела поджала нижнюю губу, – я получила последний отчёт от структуры. Мне сказали, что ты обозвала воспитателя… – Выглядела она довольно растерянно. – Я была готова назначить тебе финальную экспертизу с психологом, но сейчас… даже не знаю, похоже, твоё состояние всё ещё не… – Анджела пыталась подобрать слова, – не совсем стабильно.
Галя хотела заорать матом, громко проскандировать, что эта сука Ребекка просто издевается, что она заставила её собирать копилку, а сейчас отказывается это признавать, что она, Галя, дико устала, она хочет нормальный дом, что Беатриче нужен стол, чтобы делать уроки, что им нужна собака… но вместо этого Галя, выдержав паузу, посчитала до десяти, вдохнула, выдохнула и спокойно, без эмоций, рассказала всё, как есть. И про копилку, и про то, как Ребекка вылила борщ, и про то, как их заставляют мыть туалеты, и про йогурты с просроченным сроком.
Анджела задумчиво качала головой и молчала. Галя смотрела на свои руки. Надо смыть лак и вообще перестать красить ногти. Совершенно бессмысленное занятие, а на этот модный нынче перманентный, тот, что держится три недели, у неё нет ни времени, ни денег.
Галя подняла глаза и тихо произнесла:
– Я не выдержала, понимаете? – В её голосе прозвучала мольба. – Я не могу больше позволять унижать себя… – Галя замолчала и тихо добавила: – Никому.
Анджела встала и подошла к Гале. Она села напротив и дотронулась своей тёплой ладонью до её руки:
– Знаешь, когда мы видим, что женщина готова идти дальше без нашей помощи?
Галя вопросительно посмотрела на Анджелу.
– Она готова, когда выходит из состояния жертвы.
Анджела встала и начала ходить по комнате.
Галя принялась соскребать лак с больших пальцев. Она сидела, втянув голову в плечи. Ей хотелось стать черепахой и медленно уползти. Она обозвала Ребекку, она всё испортила. Месяцы труда насмарку. День ото дня она складывала в копилку деньги. Но ведь права она, Галя. Ребекка не может просто так говорить ей: «Надеюсь, суд примет к сведению твои усилия и тебе оставят дочку».
– Оля только что была у меня. Она рассказала мне, что слышала ваш разговор с Ребеккой.
Внутри Гали всё встрепенулось, она посмотрела на Анджелу с надеждой.
– Выйти из состояния жертвы непросто, но если это удаётся, если женщина берёт ответственность за свою жизнь, то она готова.
Анджела дружески похлопала Галю по руке:
– Я думаю, совсем скоро ты сможешь обходиться без нас, – объявила она почти торжественно и искренне улыбнулась.
37
В субботу Анита устроила уборку, дети ушли в парк с Бруно. У подруг помощницы, а ей нравилось заботиться о доме самой.
Дом…
С 17 лет Анита жила в общежитии, потом, когда начала работать, снимала квартиру с подругой. Когда зарплату повысили, начала арендовать свою. К тёте Маше Анита приезжала каждые выходные, но жить не оставалась, не хотела нарушать тёти-Машин размеренный быт.
Своё собственное купленное жильё, родное гнездо, появилось у неё лишь с Бруно. Как она гордилась его покупкой! Дом записали на них двоих, и каждый месяц Анита исправно отдавала из зарплаты половину за ипотеку.
Она пересмотрела десятки журналов интерьера, ездила по магазинам и салонам, искала гармоничные сочетания, заказывала у швеи льняные занавески, а теперь, когда познакомилась с Галей, решила сшить новые и поменять все портьеры.
Анита гремела кастрюлями, складывала их в посудомоечную машину, готовила обед.
Бедная Галя… Как она справляется? И ребёнок. Анита заметила, что Беатриче ходит в совершенно прохудившихся кроссовках. Надо будет ей помочь. Просто взять и купить новую обувь, надо только узнать размер.
У её детей есть дом, они живут в достатке, не шикуют, но и не бедствуют. И она, и Бруно работают, а жизнь такая дорогая сейчас… Где же ты выживешь совсем одна?
А ещё она и правда любит свой дом.
Из открытого окна веранды лился утренний свет, в саду щебетали птицы. Анита уселась за белый стол, налила кофе в белую чашку и сидела так, любуясь своей идеальной кухней.
Пахло свежестью и супом.
38
– Анджела пишет, что Галина готова, а ты говоришь мне, что она нестабильная. Как это понимать?
Моника открыла окно и зажгла сигарету. Вообще-то в структуре нельзя было курить, но сегодня очень хотелось. Моника выдохнула и замахала рукой, перенаправив дым в окно.
– Она и правда нестабильна, угрожала мне. Надо назначить экспертизу, пусть её проверят хорошенько. – Ребекка шмыгнула носом.
У неё началась сезонная аллергия. Хотя, возможно, у неё просто аллергия на этих женщин и это место.
Моника выпустила дым и посмотрела на свои ногти.
– Там была Оля, она слышала про копилку какую-то. – Моника нахмурилась: – Что это за история?
Ребекка поджала губы, подобрала ноги под стул и стала похожа на смешную чёрную птичку.
– Я мотивацию такую придумала, что, типа, она выйдет, только если накопит 5000 евро, – произнесла Ребекка, ссутулившись ещё больше.
– Ты охренела?! – Моника замерла с сигаретой, и пепел упал на стол.
– А что? Отличная идея, и она сработала: смотрите, Галя одна из лучших наших кейсов. Быстро накопила, быстро получила контракт, – попыталась оправдаться Ребекка.
– Так если она молодец, зачем ты написала этот отчёт? – Моника взяла в руки папку и бросила её на стол. – Ребекка, – она затушила сигарету и уселась в кресло, – давай закончим Галино дело. Закроем этот проект.
– Но… – попыталась возразить Ребекка.
– Я сказала, за-кро-ем! – рявкнула Моника. – Ты что, не понимаешь? – Она резко поднялась с кресла и встала напротив Ребекки. – Нам не нужна огласка. Копилка, просроченные продукты, вы заставляли их убирать помещение… Ты хочешь, чтобы нас закрыли? – Последнее предложение Моника выкрикнула, в глазах сверкнула ярость. – Всё! И не смей меня ослушаться, иначе вылетишь отсюда, и рекомендательных писем не напишу, папа твой будет ой как недоволен. – Моника подошла к двери и распахнула её, показав тем самым, что разговор завершён.
39
Галя улыбалась. Внутри будто прыгал мячик, и от этого было щекотно и приятно одновременно. Хотелось прыгать ему в такт, что Галя и сделала. Взяла и подпрыгнула. Потом ещё раз и ещё. Люди вокруг смотрели и улыбались ей в ответ. Вот она, взрослая женщина, прыгает, как маленькая девочка. Галя остановилась перед витриной. На неё смотрела молодая приятная женщина. Синяки под глазами исчезли, спина выпрямилась.
Суд прошел незаметно и на расстоянии. Было вынесено постановление, что ребёнок остаётся жить с Галей. Адольфо имел право видеть дочь раз в месяц под присмотром. Анджела обмолвилась, что Галя может настоять и лишить бывшего родительских прав. Галя решила, что подумает об этом потом, сейчас все её мысли занимало обустройство новой жизни. Её, Гали, и дочки, Беатриче.
Вприпрыжку она добралась до дома, зашла в чистый подъезд и нажала на кнопку. Открыла седовласая, интеллигентного вида женщина.
Двухкомнатная квартира располагалась на шестом этаже. Комната для неё, комната для Беатриче, кухня, соединённая с гостиной. Сантехника была новой. Повезло.
В квартире был даже балкон, невиданная роскошь. Она поставит сюда столик, чтобы пить с Беатриче чай или кофе и любоваться… Хотя любоваться особо нечем: напротив возвышался другой жилой дом, серый и неприметный, но всё это было совершенно неважно.
Галя ходила по квартире, и мячик продолжал прыгать, она еле сдерживалась, чтобы не схватить под руки эту чинную даму и не станцевать с ней польку.
– У вас есть кошки или собаки? Это хорошо, что нет, мы только сделали ремонт, а у меня аллергия на шерсть.
Галя аккуратно закинула:
– А есть такие собаки, от которых совсем нет аллергии…
– У вас такая? – нахмурилась хозяйка квартиры и сжала в руке ключ.
– Нет-нет, – быстро сказала Галя, – я просто слышала о таких… – Она грустно посмотрела в пол. – Я дочке обещала собаку, – и вздохнула.
Хозяйка понимающе кивнула:
– Знаю, у самой трое детей и две внучки, ладно, посмотрим. В конце концов, я же здесь не живу… но если только небольшая, и чтобы не лаяла, а то соседи будут жаловаться. Идём, я тебе всё здесь ещё раз покажу.
Квартира оказалась меблированной, что было Гале на руку. Готовая кухня, кровать в спальне, огромный шкаф. Вот только Беатриче надо кровать купить и стол письменный.
Адольфо должен выплачивать им каждый месяц небольшую сумму. Плюс работа. Квартира в месяц стоила 700 евро, зарабатывала она теперь 1200 плюс чаевые, плюс шитьё. Хозяйка вошла в положение и не потребовала, как обычно, гарантию в виде трёх квартплат. А ещё у Гали было целых 5000 евро, чтобы купить всё для начала новой жизни.
Хозяйка отдала ключи, Галя трогала брелок-звёздочку, и ей хотелось плакать от счастья, целовать пол этой квартиры, встать на колени напротив окна и молиться. Так она и сделала, когда хозяйка сказала напоследок «добро пожаловать» и закрыла за собой дверь.
Галя встала на колени напротив окна и зарыдала.
Она шептала «спасибо, Господи», и тёплые слёзы текли по щекам. Икона, бабушка, многоголосье ласкало слух и нашёптывало что-то, от чего слёзы лились ещё сильней. Она подумала, что если приходит счастье, то словно к небу взлетаешь на горе из подарков судьбы, а несчастье давит к земле так, что порой дышать невозможно.
Галя встала с колен, обошла ещё раз квартиру. Пол был затянут плёнкой, чтобы не выпачкать паркет, пока шёл ремонт и красили стены. Пахло побелкой.