Лидия Чарская – Тасино горе (страница 4)
Дети молчали и только переглядывались в большом недоумении между собой. Одна только Тася насмешливо улыбалась. Она терпеть не могла Викторика и была очень довольна, что ей удалось насолить ему.
И вдруг неожиданно вперед выступил хромой Алеша и сказал, прямо глядя в лицо Таси:
– Я знаю, почему упал Виктор. Вот она, – он указал на младшую Стогунцеву, – подставила ему ножку. Никто не видел этого, я один заметил. Он споткнулся о ногу и упал… Нехорошо, стыдно! – добавил мальчик, обращаясь к Тасе, и добрые глаза его теперь смотрели строго, почти сердито.
Марья Васильевна испытующе взглянула на Тасю. Девочке невольно пришлось опустить глаза под этим пронизывающим взглядом.
– Вы будете наказаны. Ступайте за мной, – особенно ясно отчеканив каждое слово, проговорила гувернантка и, взяв Тасю за руку, повела ее к дому.
Глава VI
Земляника. – Снова хромой Алеша
Тася сидела в пустой гостиной и дулась. M-lle Marie привела ее сюда, посадила в кресло и, приказав сидеть так до её возвращения, вышла, оставив девочку одну. Тасе было нестерпимо скучно. Из сада до неё долетали голоса детей.
Дети прекратили игру и теперь о чем-то очень оживленно разговаривали.
– A я тебе говорю, что они не существуют, – громко доказывала Тарочка.
– A няня говорит, что они есть. И что у нас в пруду она их видела! – слабо опровергал ее голос Леночки.
– Твоя няня глупая деревенщина и больше ничего! – вмешался в разговор Митюша. – Мне девять лет только, a я отлично знаю, что русалок нет на свете! Папа говорит, что только невежественные люди утверждают, что они существуют.
– Ах, нет, неправда! – снова зазвенел серебристый голосок Леночки, – няня говорит, что даже видела одну из них. Она выплыла там, где растут лилии у нас на пруду, и пела что-то очень печальное и заунывное. У неё были распущенные волосы и белое платье. Это было очень, очень страшно, няня говорит… Она как увидела ее, то тотчас же стала читать молитву.
– Ну, она и пропала? – в один голос спросили дети.
– Пропала.
– Ах, вздор все это! Ну, хотите, я докажу вам, что все это вздор? – предложила Тарочка. – Попросим только Марью Васильевну покатать нас в лодке, когда стемнеет, с мисс Мабель и m-lle Lise. Теперь так хорошо по вечерам! Ночи лунные, светлые. M-lle Lise гребет отлично. Будет превесело, право! И кстати вы узнаете, что никаких русалок не бывает на свете.
– A как же Тася? – робко заикнулась Леночка.
– Ну, так что же Тася? – произнесла негодующим голосом Тарочка. – Твоя Тася оказалась очень дурной девчонкой! И я ничуть не жалею, что она наказана. Я до сих пор считала ее доброй девочкой и только большой шалуньей и охотно дружила с ней, a теперь вижу, что она нехорошая, дурная. Подставить исподтишка ножку – это уже не шалость, a злость, она просто злючка, твоя Тася.
– А, так вот ты как! Хорошо же. Ты мне не друг после этого! – задыхаясь от злобы, прошептала Тася, которая слышала от слова до слова весь разговор в саду. – Хорошо же, Тарочка. Я тебе покажу себя! Ты еще пожалеешь, что так поступила со мной!
Тася тут же стала размышлять, как бы посильнее насолить своему недавнему другу.
Голоса детей смолкли в саду. Очевидно они ушли играть в другое место. И Тася, еще более злая и надутая, нежели раньше, снова осталась одна. Ей было и досадно, и скучно. Особенно докучала ей одна мысль: Тарочка ее разлюбила и не хочет знать больше. И жгучая злоба, и какая-то ненависть по отношению к Тарочке грызли теперь озлобленное сердечко Таси.
Она долго думала, как бы побольнее досадить Тарочке. Вдруг одна мысль ярко блеснула в голове девочки.
Тарочка утверждает, что русалок нет и все ее слушают и верят ей; так она, Тася, во что бы то ни стало докажет им всем, что Тарочка ничего не знает, что она далеко не так умна, как это кажется, что Тарочка лгунья и что русалки есть…
Тася отлично знала, что все это вздор, и что самые маленькие дети не верят в существование русалок. Правда, простой народ думает, что они существуют – и русалки, и лешие, и всякая «нечистая сила», как называет их няня, которая верит в них… Но все это очень смешно!
«Ну, и пускай смешно! Пускай глупо», – решила Тася.
Дело не в том – смешно или нет, a в том, чтобы хорошенько напугать Тарочку и остальных за то, что они совсем забыли о наказанной Тасе и прекрасно себя чувствуют без неё.
Очевидно, эта мысль очень улыбалась девочке. Лицо её оживилось, глаза заблестели. Она даже запрыгала по комнате и захлопала в ладоши, совершенно позабыв о том, что мама прилегла отдохнуть после обеда.
К довершению счастья, на глаза торжествующей Таси попалась тарелка с земляникой, оставленная на рояле для ужина, – той самой земляники, которую не дали за обедом Тасе.
– Ага! Вот они где ее поставили, голубушку! – весело проговорила девочка, и тотчас же сердито нахмурилась снова. – Не думает ли эта злючка Марья Васильевна, что может безнаказанно распоряжаться мной. Думала наказать меня за обедом, лишив сладкого, a выходит – накажу всех я, потому что уж, конечно, поем теперь досыта земляники, a им не оставлю ни одной ягодки. Да!
И, говоря это, девочка быстро придвинула к себе тарелку и скоро от ягод не осталось и следа. Тася наскоро обтерла рот и отодвинула пустую тарелку в сторону, тщательно прикрыв ее салфеткой. Она хотела уже с самым беспечным видом отойти от рояля, как неожиданно за её спиной раздался укоризненный голос:
– Ай! Ай! Ай! Как нехорошо брать без спросу!
Девочка испуганно вскрикнула и оглянулась. Перед ней стоял хромой Алеша.
– Зачем ты пролез сюда? – грубо крикнула ему Тася.
– Я пришел звать вас кататься в лодке. Мы все поедем, когда сядет солнце. Ваша гувернантка позволила это, – произнес спокойно мальчик. – A вы зачем съели землянику? Ведь вам было это запрещено, – вдруг неожиданно заключил он.
– Не смей соваться не в свое дело! – резко оборвала мальчика Тася.
– Вы напрасно сердитесь на меня, – так же спокойно произнес Алеша. – Дядя говорит, что тот, берет чужое…
– Да замолчишь ли ты, дрянной мальчишка! – выйдя из себя, закричала взбешенная Тася и кинулась на Алешу с поднятыми кулачками.
Алеша с криком отскочил от неё, уронил стул и с грохотом полетел на него.
– Что такое? Что случилось?
И перепуганная, и запыхавшаяся Марья Васильевна появилась на пороге.
В одну минуту она увидела и лежащего на полу Алешу, и стоявшую над ним со сжатыми кулаками Тасю, и пустую тарелку от земляники на рояле – и разом поняла все.
Она прежде всего помогла подняться мальчику, потом схватила Тасю за руку и, подведя ее к роялю, строго сказала, указывая на тарелку:
– Разумеется, землянику съели вы?
Тася стояла, потушив голову и упрямо молчала.
– Признавайтесь, землянику съели вы! – еще раз повторила гувернантка. Новое молчание.
– Ну, берегитесь, Тася! Мамаша узнает обо всем…
И она двинулась было к двери, как вдруг позади прозвучал нерешительный голосок:
– Извините, m-lle, землянику съел я!
И Алеша, весь красный от смущения, смотрел на Марью Васильевну кроткими, заискивающими глазами.
– Вы, Алеша? Не может быть, – удивилась та, зная его как самого милого, честного и благонравного мальчика.
Тася молчала. Ей было странно и приятно в то же время это внезапное самообвинение Алеши.
«Вот глупый мальчишка! Берет на себя чужую вину! – вихрем пронеслось в её мыслях. – Что же, тем лучше! Пускай! По крайней мере, это избавит меня от нового наказания», – беспечно решила девочка.
Ho m-lle Marie, очевидно, не поверила словам Алеши.
– Ну, землянику, положим, скушали вы, за что я вас прощаю, потому что вы гость, хотя это и очень дурно, – произнесла она с усмешкой, – a кто же заставил вас закричать так громко и упасть на пол? Вот что меня немало интересует. Не думаете ли вы уверить меня, что сами ударили себя или что-нибудь в этом роде? Тут, разумеется, не обошлось без вмешательства Таси! Она толкнула вас и за это будет оставлена без катанья и вплоть до ночи просидит здесь одна… A вы ступайте к детям!
И, взяв Алешу за руку, Марья Васильевна вывела его из комнаты.
Тася снова осталась одна в гостиной. С минуту она стояла в нерешительности. Потом лукавая, недобрая усмешка проскользнула по её красивому личику и она осторожно, крадучись на цыпочках, прошмыгнула в детскую и плотно закрыла за собой дверь. Потом быстро опустила шторы на окнах и принялась за дело.
В следующей главе мы узнаем, за какое дело принялась Тася.
Глава VII
Русалка
Солнце село и на смену ему на небо выплыла полная круглая луна. В августе ночи наступают рано и немудрено поэтому, что в девятом часу вечера в усадьбе было темно. Только серебристые лучи месяца обливали своим бледным светом и зеленую рощу, и далекие нивы, и зеркальную поверхность пруда.
Большая, красивая лодка медленно скользила по поверхности. Кругом шелестела осока и какая-то ночная птичка пронзительно кричала в прибрежных кустах. На лодке царило веселое оживление. Дети болтали и смеялись, не умолкая. Марья Васильевна, Павлик и Тарочка сидели на веслах. Митюша и Алеша занимались тем, что ловили баграми белые цветы водяных лилии, в изобилии покрывавших весь пруд. Сорвав лилии, они со смехом бросали их на дно лодки, обдавая брызгами всех сидевших в ней. Только франтик Виктор да его две сестрицы были недовольны катаньем. Первый никак не мог забыть своего разбитого носа, на котором красовалась теперь огромная нашлепка пластыря, кроме того его щегольские лакированные ботинки не выносили сырости и могли испортиться, и это несказанно удручало мальчика. A Нини и Мери просто боялись кататься и пугливо жались друг к другу.