Лидия Бенеке – Психопатки. Психология женского зла (страница 72)

Во все времена, в любой культуре

Обе преступницы, Банишевски и Норр, зашли так поразительно и ужасающе далеко в своих жестоких действиях, потому что ничто в их окружении не остановило это деструктивное развитие. Если бы уполномоченные инстанции, такие как службы по опеке, своевременно и тщательно проверили, что происходит в домах этих женщин, если бы соседи проявили больше участия и ранее неоднократно сообщали органам опеки о происходящем, то в обоих случаях последствия не были бы столь катастрофичными.

Можно предположить, что женщины с такой структурой личности, как у Терезы Норр и Гертруды Банишевски, живут среди нас и сегодня. Однако из-за значительно более совершенной системы безопасности в современном обществе они не могут в полной мере продемонстрировать деструктивные стороны своей личности. В Германии школа обязана обращать внимание на детей с признаками физического насилия. При обнаружении таковых с большой вероятностью последует соответствующая реакция. А в чрезвычайной ситуации могут быть реализованы оперативные меры по защите благополучия ребенка.

Конечно, и эта система не идеальна, и, несомненно, есть еще потенциал для ее улучшения. Но в целом защита детей и молодежи в Германии сегодня находится на гораздо более высоком уровне, чем та система, в условиях которой Тереза Норр и Гертруда Банишевски совершали свои преступления. При таких правонарушениях речь идет не только о структуре личности человека, но и о его социальном окружении, а также о доступных ему возможностях реализовать свои преступные намерения.

В конце книги я хочу подчеркнуть один вывод, который важен для понимания сути тяжких преступлений: во все времена и во всех культурах существуют определенные типы злодеяний, которые связаны с определенными типами личности преступников. Преступления эти не уникальны, и основную логику некоторых из них можно найти в аналогичных инцидентах. Просвещение и надлежащий уровень общественного контроля являются наиболее эффективными мерами профилактики.

Послесловие

Все монстры — это люди.

Четверть века я изучаю ужасные вещи, которые одни люди совершают по отношению к другим. Ошеломляет тот факт, что трагические истории, травмы и психические расстройства часто передаются через несколько поколений одной семьи, и перенесенные страдания нередко сказываются в разных сферах жизни. Хотя я как психотерапевт работаю исключительно с правонарушителями-мужчинами, в своей практике мне приходится сталкиваться и с различными формами деструктивного поведения у женщин.

Показателен случай с одним мужчиной, осужденным за сексуальное преступление. В детстве его мать видела в нем своего эмоционального суррогатного партнера, а позже даже применила жестокую форму эмоционального шантажа, инсценировав попытку самоубийства: будучи от природы правшой, она ранила себя — предположительно с суицидальным намерением — не в левое, а в правое предплечье. Полученная травма, как она рассчитывала, не позволила бы ей полноценно пользоваться правой рукой. Ее фраза «Посмотри, до чего ты меня довел» служила рычагом, с помощью которого она хотела заставить своих детей всегда быть с ней.

В другом случае женщина в возрасте около тридцати лет отправляла сообщения пятнадцатилетнему мальчику с мобильного телефона его друга. Притворившись парнем того же возраста, она уговаривала подростка отправить ей фотографию его члена. Даже мать пострадавшего не восприняла такое поведение всерьез, преуменьшила его существенность. Если бы в такой же ситуации мужчина лет тридцати пяти стал уговаривать пятнадцатилетнюю девушку прислать ему фотографию ее вагины, то на него, скорее всего, заявили бы в полицию. В моей работе мне постоянно приходится сталкиваться с мужчинами, которые в детстве и юности подвергались сексуальному насилию со стороны девочек старшего возраста или даже женщин значительно старше их, но при этом такие действия не были расценены как сексуальное преступление. Этот опыт работы над биографиями правонарушителей подтверждается и многими моими коллегами. Даже в нашем, безусловно, просвещенном обществе эмоциональное и сексуальное насилие, совершаемое женщинами, часто остается незамеченным.

В другой области моей работы мне также приходится иметь дело с жестокими действиями женщин, которые ими не воспринимаются как таковые. В этом отношении для меня сложность представляют случаи, когда они узнают о насилии над их ребенком или детьми со стороны своего партнера, а затем решают, сразу или после короткой разлуки, остаться с этим человеком. Такая ситуация, как это произошло в жизни Дианы Даунс и Сьюзан Смит, наносит психологическую травму жертве сексуального насилия на многих уровнях. Жертва часто борется сама с собой из-за любви к отцу или отчиму, которого она, несмотря на пережитую травму, не хочет терять как близкого человека. В то же время она боится разрушить семью разоблачением, хотя ответственность за это лежит только на насильнике, а не на жертве. Если мать при этом реагирует отрицанием ситуации, как это делала мать Дианы Даунс, или нивелирует серьезность поступка, как мать Сьюзан Смит, то эмоциональная травма жертвы значительно усугубляется. Испытываемые ребенком страдания не воспринимаются и не признаются матерью, которая является для него важным, близким человеком. Отсутствует устойчивая эмоциональная материнская защита. Из-за продолжающегося контакта с преступником происходит постоянная повторная травматизация жертвы, по крайней мере, на эмоциональном уровне. Последствиями такой ситуации часто являются усиление у жертвы типичных симптомов жестокого обращения.

Работая над этой книгой, я вспомнила случай одного моего бывшего клиента. Ситуация с этим человеком долгое время вызывала дискомфорт у всей нашей терапевтической бригады, так как он упорно и вопреки нашим неоднократным, четким советам поддерживал отношения с матерью своей малолетней жертвы. Пока мужчина проходил терапию, они формально жили раздельно, но мы, практикующие психиатры, никогда не обманывались на этот счет и понимали, что все вернется на круги своя, когда жертва достигнет совершеннолетия. Так и случилось. Терапия закончилась, но у врачей остались нехорошие предчувствия. Поэтому мы не удивились, когда этот клиент позвонил снова. Он сказал, что у него снова «почти» случился рецидив, «все как-то опять завертелось», но на этот раз он «только погладил бедра и декольте» своей бывшей жертвы, которая снова жила с ним, и он «в этот раз смог вовремя соскочить». К сожалению — и в этом для нас не было ничего удивительного, — звонок, вероятно, был сделан только под давлением того факта, что жертва пожаловалась матери. По нашему мнению, бывшим клиентом двигало вовсе не осознание того, что он поступил неправильно и снова нанес ущерб собственной семье. Это была всего лишь попытка убедить партнершу, что он как-то пытается исправить ситуацию.

Гораздо больше, чем ожидаемое поведение этого клиента, — который, к счастью, является скорее исключением среди большинства подобных случаев, — меня лично расстроила реакция матери. Женщина сама ответила на наш звонок. Когда мы деликатно указали ей на то, что в связи с текущими событиями нужно срочно обеспечить раздельное проживание партнера и ее уже взрослой дочери, женщина ответила: «Я же не могу выгнать ее на улицу». Эти слова говорят сами за себя. Матери даже в голову не пришло, что после всего случившегося уместно будет тут же выселить своего партнера. Не менее красноречивой была фраза, которую она произнесла затем: «Ничего ведь не случилось!» Этот инцидент заставил меня еще раз мысленно вернуться к главе, посвященной Сьюзан Смит. Конечно, маловероятно, что в вышеописанной семье абсолютно попустительское отношение к факту насилия и его последствиям приведет к тому, что в жизни жертвы случится трагедия, сравнимая с историей Сьюзан Смит. Но я не хочу преуменьшать эмоциональные травмы, которые в похожих случаях наносят детям матери, демонстрируя подобные реакции и принимая схожие решения. Не всегда души жертв калечат только непосредственные насильники.

Круговорот страданий, захватывающий несколько поколений, может быть прерван только за счет расширения научных знаний, программ профилактики на разных уровнях, а также эффективных терапевтических мер по отношению к преступникам и их жертвам. Сегодня в этих областях человечество в основном стоит на правильном пути. Но сделать предстоит еще очень многое.

Благодарности

В моей жизни присутствует много важных для меня людей, с которыми мы уже давно идем рука об руку, — несколько лет и даже десятилетий. Я многому у вас научилась. Нам пришлось столкнуться с трагическими жизненными историями, но также мы имели дело с конструктивным подходом к сложным судьбам и, как следствие, с личностным ростом. Многочисленные встречи с людьми и озарения, которые постоянно возникают в процессе этих встреч — и есть для меня смысл жизни. Спасибо вам, даже если я не упоминаю здесь всех поименно.

Выражаю огромную признательность моему другу Себастиану Бурда и самому лучшему редактору, которого я только могу себе представить, — Сюзанне Хаффнер. Именно ваша бесценная поддержка в течение последних нескольких лет помогла моим книгам увидеть свет.