Лидия Андрианова – Целительница из другого мира (страница 4)

Несмотря на открытое пренебрежение, девочка всячески пытается не разочаровывать отца. Она старательно учится, всегда послушна. Не доставляет никаких проблем. Ничего не требует и не просит. Лишний раз даже не показывается на глаза отцу, дабы не портить ему настроение.

Ариелла практически затворница. Тихая. Незаметная. Она ни с кем, кроме своей няни, не общается. Редкие разговоры по делу со слугами не в счет.

Новый поток незнакомых лиц вызывает сильную головную боль. Меня начинает бросать то в жар, то в холод. В груди нестерпимо жжет, хочется закричать, но не могу. Я мечусь, словно в лихорадке, что-то шепчу, кого-то зову. А в ответ, словно издалека, доносится обеспокоенный ласковый голос, просящий меня вернуться.

Не знаю, кому он принадлежит. Задуматься об этом не выходит.

Картинки вновь замедляют свой бег, и через мгновенье я проваливаюсь в давнее воспоминание Ариеллы, оставившее глубокие раны в ее душе. Именно тогда последние надежды на любовь отца окончательно исчезают. Ари осознает, что ничего для него не значит.

Все начинается с того, что двенадцатилетняя Ариелла, возвращаясь к себе в комнату из библиотеки, в которую частенько наведывается в отсутствие отца, замечает, как ее шестнадцатилетний братец затаскивает хихикающую служанку в кабинет графа.

Гонимая любопытством и желанием дискредитировать братца в глазах отца, Ари решает подглядеть, для чего именно уединилась парочка.

В кабинет отца вход для всех строго запрещен. Даже Нияру туда нельзя. Он это знает. За это отец непременно накажет брата. А если Нияр еще что-то разобьет в кабинете, то ему совсем несдобровать.

На носочках, почти бесшумно, Ари приближается к кабинету отца и, чуть приоткрыв дверь, заглядывает внутрь. Картина того, как братец тискает несопротивляющуюся служанку лет на пять старше самого Нияра, вызывает на лице девочки отвращение. Ари уже хочет закрыть дверь и уйти, когда слышит слова служанки.

– Ты обещал мне заплатить, – томным голосом произносит девушка, мешая брату залезть себе под платье.

– Заплачу… я заплачу… Потом, – тяжело дыша, отвечает братец. И нетерпеливо задирает подол служанке.

– Сначала деньги, а потом все остальное, – настаивает девица. А затем ловко уворачивается от рук Нияра и отходит подальше.

Братцу такое поведение служанки не нравится. Он поджимает губы и, судя по выражению лица, собирается наговорить грубостей несговорчивой девице. Но не успевает. Служанка ловким быстрым движением расстегивает пуговицы на груди, и взору братца и маленькой Ари предстает внушительная грудь.

– Нравится? – с игривыми нотками спрашивает девица у поплывшего от открывшегося вида братца Ари. – Заплати, и это будет твоим, – соблазнительно проведя пальцем по груди, добавляет она.

У Нияра появляется такое дурацкое выражение лица, что Ари тихо фыркает. Вот же болван!

– Сейчас… сейчас… – Нияр, словно завороженный, приближается к столу отца и начинает рыться в недрах ящика.

Он ищет деньги, понимает Ариелла. Деньги, чтобы заплатить за свои развлечения! Братец ведь знает, что многие служанки, включая любимую няню Ари, не получают жалованье уже второй месяц. Так как он смеет без спроса брать деньги у отца?! У них и так трудности. Каждая монета на счету!

Это так возмущает девочку, что она, не сдержавшись, распахивает дверь кабинета и входит.

– Не смей рыться в столе отца! – громко и строго говорит ошеломленно замершему братцу девушка.

Служанка, завидев дочь графа, тихо ойкает, оправляет на себе одежду и, проскользнув мимо Ари, сбегает из кабинета.

– Ты! Как ты посмела сюда войти?! – Побег служанки моментально приводит Нияра в бешенство. Он начинает кричать на сестру.

– Это кабинет отца. И тебе здесь тоже нельзя быть! Если папа узнает, тебе несдобровать, – упрямо отвечает Ари брату, гася в себе страх.

– Я наследник. Мне можно все! А вот ты знай свое место! – надвигаясь на сестру, зло рычит Нияр. – Тебя здесь никто не любит. Ты никому не нужна. Отец терпит тебя из жалости. Если бы не его доброта, я бы давно выбросил тебя на улицу, где тебе и место!

Грубые слова брата больно жалят девочку. Ранят так глубоко, что становится трудно дышать.

– Это неправда… неправда. Ты все врешь! Ты злой! Отвратительный! – дрожащим от эмоций голосом кричит Ари.

– А ты рыжая, никому не нужная уродина! – с довольной улыбкой говорит Нияр, заметив застывшие слезы в глазах сестры. – Исчезни с моих глаз, пока не получила.

Ари сжимает кулачки, смотрит на брата с яростью, а после выбегает из кабинета.

Тем же вечером, когда отец возвращается домой, он вызывает Ариеллу к себе в кабинет.

Граф с порога обвиняет дочь в воровстве и даже не пытается выслушать ее сбивчивых оправданий. Ему достаточно слов находящегося там же Нияра, который с торжеством в глазах взирает на расстроенную сестру.

За воровство, виновной в котором граф считает дочь, он самолично высекает Ари розгой. И запрещает Алме в течение двух дней звать лекаря.

Двое суток малышка мучается от боли. И за двое суток она наконец смиряется и принимает то, что граф Белфрад ее отец лишь на словах. А на деле – совершенно чужой человек.

С тех пор Ариелла больше не питает ложных надежд. Никогда не привязывается ни к кому и ни к чему. Исключение – няня. Только благодаря ее поддержке и заботе Ариелла держится так долго.

Мне очень жаль девушку, к которой судьба была столь неблагосклонна. Очень обидно за нее, за нас, ведь я тоже прожила все те ужасные несправедливые моменты вместе с Ари. Я видела собственными глазами скотское отношение отца и брата к ней.

Но если Ари это ранило и заставило закрыться в себе, страдать от боли и ненужности в одиночестве, то во мне проснулась холодная злость. Черта с два я спустила бы подобное!

Родители за всю мою жизнь ни разу на меня руки не подняли. Да, мы не очень близки, я ранний ребенок, мама родила меня, когда ей только исполнилось восемнадцать. Как итог, она была не готова к материнству. Ей хотелось реализовать себя в жизни, и большую часть детства я провела у бабушки с дедушкой. Лишь когда мне исполнилось одиннадцать, родители окончательно осели и остепенились. Забрали меня к себе, и мы стали семьей.

В моей душе есть на них обида. И порой в пылу эмоций я не раз указывала им на ошибки.

У Ари же совсем другая история. Ее отец и брат – ужасные люди. Мне хватило всего пары воспоминаний Ариеллы, чтобы это понять.

Глава 5

Вырвавшись из крепких объятий тьмы, поглотившей меня после череды долгих разрозненных воспоминаний Ариеллы, оказываюсь совершенно одна в комнате. Алма, которая, как я теперь знаю из воспоминаний Ари, является няней, отсутствует. В комнате царит полумрак. Единственный источник света – восковые свечи. Их всего пять штук, но света они дают достаточно, чтобы рассмотреть все вокруг.

Первым делом я прислушиваюсь к себе. Отмечаю лишь легкую усталость и голод, в остальном же чувствую себя превосходно. Ничего не болит. В голове не шумит. В глазах не двоится. Наблюдения радуют, теперь я могу спокойно обдумать ситуацию, в которой непонятно как оказалась.

Я каким-то невероятным мистическим образом оказалась в другом мире – это факт. Никаких сомнений. Воспоминания Ариеллы не могут быть плодом моего больного или травмированного лестницей воображения. Я бы просто не смогла такое придумать. Те чувства, что я в полной мере испытала наравне с настоящей Ариеллой, реальны. До сих пор отголоски заставляют мое сердце сжиматься от жалости и обиды за, по сути, незнакомую мне девушку. Ведь, кроме внешности, нас с дочерью графа ничто не объединяет. Мы совершенно разные.

Ари – тихая, закомплексованная, ранимая и очень одинокая. Была такой. Арина же всегда могла за себя постоять. Я не склочная или дерзкая. Нет, я отношусь к спокойным и уравновешенным людям. Но только до тех пор, пока кто-то не пытается меня обидеть или задеть. Также я могу выйти из спокойного состояния из-за несправедливости. Никогда не могла спокойно смотреть, как кого-то незаслуженно обижают или унижают. Из-за этого в свое время не раз вступала в драки в школьные годы, защищая более слабых детей.

Я считаю себя борцом. Готовым сражаться, отстаивать свои права и убеждения до последнего вдоха. Ари же была слабой. Она не хотела бороться… А может, просто устала бороться… Не видела смысла. Ведь в конечном счете после всего пережитого она сдалась. Если верить словам няни, Ари покончила с собой.

В голове до сих пор не укладывается, как она могла так поступить. Нет ничего ценнее жизни. Ничего! Так почему Ариелла это сделала? Что ее на это сподвигло? Ответа у меня нет. Пока нет. Но я настроена узнать. Возможно, в этом мне помогут воспоминания самой Ариеллы, а может, придется спросить о причине Алму. Она должна знать, почему ее подопечная пошла на такой отчаянный шаг.

Почему-то мне очень важно понять, почему Ариелла лишила себя жизни.

Потом, я узнаю это потом… А сейчас нужно обдумать, что делать дальше. Как вернуться домой.

То, что я попала в другой мир, я приняла легко. Возможно, причина в воспоминаниях Ариеллы. А может, у меня просто такая крепкая психика. Неясно. Но как бы странно это ни было, приближения истерики я не чувствую.

Да, мне страшно от неизвестности. Как абсолютно нормальный человек я опасаюсь нового незнакомого мира. Чужих людей, живущих по другим законам. Но впадать в истерику и захлебываться слезами не планирую. Слезами делу не поможешь. Надо включать голову и думать. Думать, как быть, что делать и как вернуться домой. А воспоминания, полученные от Ари, помогут продержаться до возвращения в свой мир. Никто не должен знать, что я не Ариелла Белфрад.