Лидия Андрианова – Целительница из другого мира (страница 31)
– Нет, Ари. Это разные для меня мужчины. Того Фреда, из сада, харизматичного весельчака, я могла представить своим мужем. Могла думать об этом. Мечтать же о принце – глупость. Он наследник престола. Высший аристократ. Для него я пустое место. Он никогда не посмотрит на меня по-особенному.
– Лана, это не так.
– Так, Ари, так. У меня ничего нет. Ни семьи, ни приданого. Титул – и тот скорее номинальный. Я не умелая обольстительница, к ногам которой падают мужчины. И у меня нет дара, чтобы составить удачную партию. Я обычная. Простая девушка, не стоящая внимания принца Фредерика.
Я понимала ход мыслей Ланы. Понимала, но не разделяла. Разве титул Фреда делает его лучше Ланары? Для меня нет. Важно не происхождение, не оболочка, а то, что внутри.
– Лана, – спустившись перед опустившей голову Ланой на колени и взяв ее ладони в руки, начинаю я. – Ты неправа. Ты себя недооцениваешь. Ты удивительная девушка. Смелая, сильная, добрая, преданная, искренняя. Я могу перечислять долго, но не стану. Просто поверь, что не каждая, пережив все, что довелось тебе, сумела бы сохранить в себе то уютное тепло, что даришь ты. Ты не озлобилась, не возненавидела всех вокруг. Хотя могла. И ты очень красивая девушка. Не зря ведь Нияр на тебя слюни пускал. Если Фредерик не сумеет разглядеть тебя, то это только его проблемы. Он будет глупцом, если упустит тебя из-за отсутствия высокого титула и дара. Найдется другой мужчина, который сможет оценить, какое сокровище ему достанется.
Говоря все эти слова, я ни разу не покривила душой. Я правда так считаю.
– Спасибо, Ари, – растроганно шмыгнув носом, тихо говорит Лана.
– И никогда больше не смей даже думать, что у тебя нет семьи. Я твоя семья, Лана. Я и Алма, – вспомнив про няню, по которой уже очень соскучилась, говорю я.
– И я. Я тоже семья, – раздается голос Лали в моей голове.
– Еще и Лали, – добавляю, вызвав улыбку у Ланы.
– Я вас люблю, – признается Ланара. – Тебя, Алму и Лали.
– И я тебя люблю, Лана.
Действительно люблю, понимаю я. За недолгое время знакомства я очень сроднилась с Ланарой. Действительно стала считать ее своей сестрой. И ее судьба для меня стала так же важна, как собственная.
После моих слов сестра подается вперед и обнимает меня за шею.
Обнимаю ее в ответ.
– Все будет хорошо, Лана. Вместе мы со всем справимся.
– Ты не бросишь меня? Не исчезнешь? – почти шепотом, не разжимая объятий, спрашивает Ланара.
В первую секунду в сердце проскальзывает страх. Но он быстро исчезает. Это ведь Лана, она не предаст.
– Не исчезну. И никогда не брошу, – даю я клятву, которую собираюсь сдержать.
Думая о своем мире, о родных, я стала чаще ловить себя на мыслях о том, что тоскую по ним, но не чувствую, что они без меня не смогут жить. Что я необходима им.
Конечно, родители будут переживать. Оплакивать меня. Вспоминать. Но они смогут пройти это вместе, жить дальше. Возможно, даже родят еще ребенка, и не одного. Они еще молоды, у них есть возможность.
А здесь, в этом мире, я нужна Лане и Алме. И Лали, куда уж без нее.
Я сама не заметила, как полюбила их. Привязалась к ним. И уже не смогу бросить, намеренно причинить боль своим уходом. Не знаю, правильно ли я поступаю, принимая такое решение, но сердце подсказывает так. Пусть новый мир далеко не идеален, и здешние законы порой бесят до нервного тика, но покидать его с каждым днем хочется все меньше.
– Меня ты тоже не бросишь? Не прогонишь? – влезает в мою голову Лали.
Мышка почти с первого дня облюбовала место на балдахине, и с тех пор там ее законная лежанка.
– Не брошу я тебя, – вслух отвечаю мышке, разжимая объятия с Ланой. – Но еще раз укусишь, крылья бантиком завяжу, летать не сможешь. Поняла?
– Поняла, – поспешно отвечает Лали. А потом задумчиво спрашивает: – А как это – бантиком завяжешь?
– Вот потом и узнаешь как.
Заметив, как хмурится Лали, пытаясь представить, что ей грозит в случае неповиновения, не сдержавшись, фыркаю. Забавная она все же.
– Лали больше не будет кусаться, правда, малышка? – мягко говорит сестра, с улыбкой наблюдая за мышкой и мной.
– Не буду. Лали хорошая, – закивав, мысленно отвечает мне она.
– Тогда будем жить дружно, – заключаю я, завершая разговор. И, вернувшись на кресло, вытягиваю ноги. Затекли, пока на коленях возле Ланы стояла.
– Эх, поесть бы сейчас, – с намеком, жалостливо обращается ко мне Лали.
– Я бы тоже не отказалась, – отвечаю ей и, заметив вопросительный взгляд Ланы, поясняю: – Лали кушать хочет.
– Уже время обеда. Скоро…
Лану перебивает стук в дверь. После разрешения войти дверь открывает один из охранников, пропуская Рону с полным подносом еды.
А вот и обед пожаловал.
Глава 24
– Что скажешь о своей невесте? – отпив из стакана и глядя на танцующие языки пламени в разожженном камине, спрашивает Фредерик.
– Ты был прав, она интересная девушка, – следуя примеру брата, делая глоток, задумчиво отзывается Кейн.
– И дар у нее ценный, – хмыкнув под нос, добавляет принц. – Отец нарадоваться не может оттого, как удачно для нас все складывается.
– Это не вызывает у тебя подозрений? Все слишком хорошо. Мы столько лет искали подходящую одаренную, а тут она сама в руки, можно сказать, упала. Да еще и дар у нее оказался редкий и нужный.
– Думаешь, неспроста? Кем-то подстроено? – спокойно, не отрывая глаз от огня, спрашивает Фред. – Мои люди прошерстили прошлое леди Белфрад. Изучили вдоль и поперек. Ничего. Она чиста. Никаких опасных для нас связей и знакомств. Большую часть жизни леди Ариелла провела затворницей. Семейный особняк почти не покидала. За пределы нашего королевства не выезжала. Граф Белфрад растил дочь в строгости и не чурался наказывать за малейший проступок. Сам же граф, кроме пристрастия к азартным играм, ни в чем замечен не был. Его сын, любитель выпивки и замужних женщин, тоже.
– Он бил ее? – Почему-то известие о том, что граф поднимал на Ариеллу руку, вызывает в душе главы стражей злость и желание немедленно увидеться с графом для приватной и неприятной беседы.
– Да. Судя по моим сведениям, граф Белфрад был не лучшим отцом.
Услышав тихий треск стекла, Фред поворачивает голову к брату и замечает, как тот напряжен. Стакан в руках вот-вот раскрошится от силы, с которой Кейн непроизвольно сжимает его.
– Тоже считаешь графа мразью? Слушая доклад, я мечтал свернуть ему шею.
– Что тебя остановило?
– То, что он не самый плохой отец. Да, он не особо жалует дочь, бьет ее, но не отрекся. Вырастил, обеспечивал всем необходимым, не издевался над ней. Так что свою жалкую жизнь он заслужил. Впрочем… с любовью графа к азартным играм закончит он плохо. Нам не придется марать руки.
На слова брата Кейнар никак не реагирует. Будь его воля, граф ответил бы за каждый удар, нанесенный дочери. Но хоть Кейн и племянник короля, он не имеет права вмешиваться. Ариелла еще не его жена. А вот когда станет ею, графа Белфрада рядом с ней не будет. Никогда. Кейнар за этим проследит лично.
Какое-то время главе стражей требуется, чтобы погасить вспыхнувшую злость. Осмыслив все, он говорит:
– Странно, что при таком отце она сумела сохранить характер.
– Ничего странного. У нее было всего два пути. Первый – сломаться. Второй – закалиться. Она последовала по второму, и это вызывает уважение. Ариелла Белфрад – сильная девушка и станет для тебя отличной женой. Тебе ведь она понравилась?
– Ариелла – красивая девушка, – отвечает Кейн, и перед его внутренним зрением тут же появляется ее образ.
Рыжие, словно живое пламя, волосы, нежный овал лица с гладкой бархатной кожей, янтарные глаза, испуганно, с плещущейся в глубине тревогой взирающие на него в тот момент, когда ему стало плохо. Теплые маленькие ладони на его груди… Это не оставило племянника короля равнодушным.
Ариелла Белфрад – красавица. Отрицать не имеет смысла. Фред не слепой, не мог не заметить. К тому же Кейнар, как любой здоровый мужчина, умел ценить женскую красоту. И никогда этого не скрывал.
Другое дело, что глава стражей также знал: внешняя красота не является залогом счастливых отношений. Даже самая красивая, страстная и умелая любовница рано или поздно надоест, если с ней не о чем поговорить за пределами постели. Больше, чем красивую оболочку, Кейнар ценил внутренние качества: доброту, преданность, наличие гордости, сострадание, стойкость, умение слушать и отстаивать свое мнение.
В общем, глава стражей ценил тех, у кого был сильный характер. Это касалось и мужчин, и женщин. К сожалению, среди вторых сильный характер и близкие ему качества имели единицы. Женщин растили как комнатные растения. Бережно, отгораживая от внешних опасностей. С одной стороны, это правильно. С другой – такие женщины не имели своего «я» и не могли отстоять свое мнение даже в мелочах.
Хотя плеваться ядом, болезненно жаля соперниц словами, они умели превосходно. И такое несоответствие всегда до глубины души поражало Кейнара. Как прекрасный, нежный, хрупкий цветок в одно мгновение может стать готовой к атаке ядовитой змеей?
Возможно, поэтому в свое время его привлекла Салара. Дело было не только в ее внешности, а и в том, что она разительно отличалась от других леди. Салара умна, красива, с прекрасным чувством юмора. В ее компании легко и комфортно.
– Может, все-таки отошлешь Салару? – после недолгого молчания заводит старый разговор Фредерик, чувствуя, что присутствие Салары Фортье во дворце до добра не доведет. Особенно сейчас, когда у любовницы брата появилась соперница.