Личия Троиси – Наследие Тубана (страница 4)
– Можно войти?
– Входи.
Сестра Пруденция сидела за столом над книгой, в которой что-то писала. София медленно вошла. Напротив стола директрисы стояло кресло, но девочка не знала, можно ли ей в него сесть. Это было большое красивое кресло, также красного дерева, обитое черной кожей.
– Присаживайся.
София послушно села. Как бы то ни было, ей не терпелось выполнить любое приказание директрисы. Сидя в этом внушительном кресле, она ощущала себя совсем маленькой и беззащитной.
Наконец сестра Пруденция подняла на нее глаза. У нее были узкие очки в золотой оправе. София впервые видела их на ней.
– Завтра у тебя будет свидание с одним человеком, поэтому ты освобождаешься от занятий.
Девочка оторопела. У нее не хватило духа задать вопрос, который так и вертелся на языке.
– Это один весьма уважаемый профессор, который хочет удочерить тебя.
Удочерить. Это слово обладало магической силой и было способно изгнать из головы Софии все прочие мысли. Даже страх куда-то улетучился.
– Удочерить… меня? – спросила она надломленным от захлестнувших ее эмоций голосом.
Сестра Пруденция многозначительно посмотрела на девочку.
– Да, тебя. Это профессор антропологии, и он вполне определенно просил встречи с тобой. Похоже, он был знаком с твоими родителями. Завтра он придет сюда, и если не возникнет никаких проблем, то совсем скоро ты вместе с ним покинешь наш приют.
Это был сон, и никак иначе. Оказаться за пределами приюта. Возможно даже, завтра вечером. Наконец-то она увидит Рим по-настоящему.
– А теперь можешь идти, – сухо произнесла сестра Пруденция.
София вздрогнула. Зябко потирая руки, она вскочила, второпях буркнула что-то вроде «Спасибо и до свидания» и направилась к двери.
Коридор был пуст. На его стенах отражался свет потолочных ламп. Девочка неподвижно застыла у двери. Только что произошло нечто невероятное. К ней никто никогда прежде не приходил. Никто никогда не смотрел на нее с интересом; она всегда была слишком робкой, слишком маленькой или слишком большой, чтобы какой-нибудь мужчина или женщина решились взять ее к себе и удочерить. И вот теперь появился какой-то профессор, который хочет забрать ее. София с трудом могла это себе представить. Воображение девочки рисовало смутную фигуру внушительных размеров, руку, вытаскивавшую ее из приюта, словно маленькую куклу из большого ящика.
2
Фея на берегу реки
Маттия пнул ногой валявшуюся на земле консервную банку, и она с жалобным звоном и стуком врезалась в сверкающий столб.
«Ну, прямо как у меня сейчас», – подумал мальчишка с некоторой досадой. Только что точно так же поступили с его сердцем, он пытался сдержать слезы, но это у него плохо получалось.
Время от времени ему приходилось смахивать их, прежде чем они успеют скатиться по лицу.
Все началось во время урока физкультуры. Он спустился в раздевалку спортзала с сумкой, в которой лежала спортивная форма, в самом благодушном настроении. Ну да, конечно, это был не самый лучший день, но, в сущности, он мало отличался от других. На перемене он в одиночестве перекусывал этим проклятым крекером, который мать упорно заставляла его есть: «В булочках столько всякой гадости! И потом, ты знаешь, доктор сказал, что тебе нужно худеть».
Поди объясни это ребятам из класса с обычными пакетами чипсов в руках. Довольно сложно заслужить благосклонность одноклассников, если ты пропащий зубрила. К тому же эти дурацкие диетические крекеры, которые «не обсыпаны солью», как гласит надпись огромными буквами на упаковке, сколько насмешек он вынес из-за них!
Когда он вошел в раздевалку, никто не обратил на него никакого внимания; и мальчик воспользовался этим, чтобы молча переодеться в углу. Он ненавидел своих одноклассников, всех до единого. Стройных, атлетически сложенных и хорошо одетых. В то время как ему приходится надевать поношенную футболку с изображением мышонка и полинявшие шорты.
Маттия безропотно оделся, готовый, словно мученик, принять на себя насмешливые взгляды Валерии и остальных. Его прозвали Свиньей, и ему нечего было возразить на это. Он знал, что толстый, а в этих шортах и вправду походит на поросенка.
Затем он достал футболку и только в этот момент заметил ее. Она была огромной, просто гигантской, и скрыть такую дыру не было никакой возможности. Хватило доли секунды, чтобы ее заметили и остальные.
– А ты что здесь делаешь, мышонок с тремя ушами?
– Глянь, какая дыра!
– Говорю тебе, это – мышиная нора. Мышонок и мышиные норы! – съехидничал одноклассник, выхватив у него майку, чтобы бросить ее другому мальчишке.
Маттия был в отчаянии, он не раз говорил матери, что ему нужна достойная физкультурная форма, но та была непоколебима: «Нам и так не хватает денег, так что пойдет и эта майка. Ты ведь надеваешь ее всего дважды в неделю, разве не так? И к тому же она прекрасно впитывает пот».
Злобные насмешки одноклассников все еще звенели в ушах мальчика. Маттия пытался остановить их, но кончилось это тем, что он как идиот носился из угла в угол раздевалки, тщетно пытаясь получить футболку назад.
– Ну же, учитель разозлится, идите же!
Так все и кончилось. Майка упала на пол, ребята в своих фирменных костюмах, продолжая над ним смеяться, побежали к выходу. Маттия поднял футболку, дыра зияла на ней как пробоина.
Худшее же, однако, произошло в конце урока. Чтобы избежать насмешек одноклассников в раздевалке, Маттия вызвался привести спортзал в порядок и последним покинул зал. Учитель воспользовался этим, чтобы отозвать мальчика в сторону, и ясно дал ему понять, что в следующий раз следует принести приличную форму. То выражение лица, с которым он смотрел на мальчика, когда сообщал ему это, было едва ли не презрительнее гримас одноклассников Маттии. В его взгляде сквозила жалость, с которой обычно смотрят на бедных. Однако не столько это расстроило мальчика, сколько голоса, донесшиеся до его слуха из женской раздевалки. Он сразу же узнал один из них. Джада.
Джада, без сомнения, была самой красивой в классе. Смуглая девочка с зелеными глазами и подкупающей улыбкой. В нее невозможно было не влюбиться. И в самом деле, все ходили за ней хвостом. Само собой, она и не думала даже смотреть в сторону такого неудачника, как он, но Маттия довольствовался тем, что смотрел ей в спину, когда та сидела за партой впереди него, и часами созерцал ее просто фантастически красивые длинные волосы.
– Значит, ты уезжаешь? – Это был голос Франчески, лучшей подруги Джады.
– Думаю, да, посмотрим, что будет дальше. – На этот раз говорила она сама. Ее речь звучала по-особенному, с этим восхитительным присвистыванием звука «с» и округлением гласных…
– Он заедет за тобой на мопеде?
– Конечно. Он сказал, что подъедет к воротам школы.
– Клево… Значит, он приедет сюда на глазах у всех.
– Точно.
– Ну а что твои?
– В это время они как раз работают. Они даже ничего не узнают.
– Один из старшеклассников… хотелось бы, чтобы мне так же везло, как тебе… только вот никто никогда не заедет за мной, разве что этот зубрила Маттия.
Маттия только вздыхал. Он был просто прибит жизнью, и не видно никакого выхода.
– Он хуже самого последнего человека на земле.
– Пожалуй, ты права.
– И потом, ты видела, какой он был сегодня отвратительный? Эта гадкая футболка… У его есть отец, мать?
– Ах, ты разве не знаешь? Мать тянет его одна… Кажется, его отец сбежал, когда та была еще беременна.
– Неужели?
– Да, да! По крайней мере, так рассказывала моей маме мама Марты.
– Неудивительно, что он такой странный… без отца… Кстати, ты видела, как он на меня смотрит?
– Конечно. Прямо как извращенец.
– Мне даже немного страшно. Знаешь, я, наверное, пересяду на другую парту: мне не по себе оттого, что он сидит за моей спиной.
Маттия вышел, не сказав ни слова. Пора забирать свой бесформенный рюкзак и сумку. Ничего так и не изменилось. К счастью, физкультура у них всегда была последним уроком.
Мальчику стало безразлично то, что на нем все та же неказистая одежда. Ведь Джада сказала, что он вызывает отвращение, разве не так? Маттия не был уверен, что, надев фирменные джинсы, он станет нормальным человеком.
Мальчик был подавлен, унижен и рассержен. Он был в полной изоляции и ненавидел весь мир. Он терпеть не мог свою школу, где хорошо учился и где все как один твердили, что его голова создана только для того, чтобы учиться. Но ведь у него есть не только голова, но еще и сердце. По крайней мере, до этого урока физкультуры оно у него было, и оно было переполнено Джадой, только ею одной.
Он отчаянно обижался на свою мать за то, что она, как и прежде, не понимает его и, чуть ли не считая слабоумным ребенком, упорно продолжает одевать в смешную одежду, в эти футболки с карикатурными изображениями, рассчитанными на совсем маленьких детей. Он страдал также из-за отсутствия денег, вследствие чего и покупалась одежда на барахолке.
Маттия пнул ногой камень, и тот, в довершение всех бед, угодил как раз в дверцу автомобиля. Сигнализация завыла что было мочи. И сразу: «Эй, кто это сделал?» Маттия не стал раздумывать и бросился вниз по ступенькам, что вели к плотине через Тибр. Он пробежал метров сто, пока не, почувствовав жар в груди, был вынужден остановиться, чтобы перевести дыхание. Мальчик в изнеможении опустился на землю.