Личия Троиси – Дерево Идхунн (страница 3)

– Он и в самом деле похож на простой камень.

– Разве это не здорово? – Профессор был возбужден как ребенок.

– И он действует, даже когда мы используем свои магические способности? – спросила Лидия.

– Только в том случае, если вы прибегнете к магии низшего уровня. К примеру, он полностью защитит вас, когда вы попытаетесь разыскать плод. А это будет единственным вашим занятием в Беневенто.

Только при одном упоминании названия этого города София почувствовала, как мурашки пробежали у нее по коже. Завтра. Завтра утром она уже уедет.

София не спала почти всю ночь. Ее чемодан уже лежал на кровати: девочка собрала его вместе с Томасом. Со времен приюта гардероб Софии заметно увеличился, тем не менее в дорогу она собиралась взять только спортивный костюм, пару свитеров и джинсы.

– Ты такая красивая девочка… Почему бы тебе не прихватить с собой одно из этих платьев? – подсказывал Томас, указывая на наряд, который София любила больше всего.

Здесь же висело и то платье, что неделю назад на ее день рождения подарил ей профессор. И все же каким чудесным подарком для Софии была бы возможность отправиться вместе с ним в Венгрию! Она ведь никогда еще не была за границей. А вместо этого ей приходится ехать в… Беневенто.

София глубоко вздохнула:

– Не думаю, что у меня будет возможность его надеть. Я иду в цирк, а не на торжественный вечер.

Но Томас все равно достал платье из шкафа.

– Всякое может случиться. И как бы то ни было, но на твоем месте я не стал бы недооценивать Беневенто.

София пожала плечами:

– Я никогда о нем не слышала. То есть все хвалятся, что бывали в таких городах, как Флоренция или Венеция, но никто никогда не сказал: «Я был в Беневенто, это просто потрясающий город».

– А между тем это… магическое место. Знаешь ли ты, что, по легенде, там собирались все ведьмы мира? – с улыбкой возразил ей Томас. – А одна из церквей сооружена в честь святой Софии.

– Я еду туда вместе с цирком, поэтому не думаю, что у меня будет время осматривать его достопримечательности.

– Всегда найдется время побродить немного по новому городу, – заметил дворецкий. А потом уверенным движением рук самым безупречным образом уложил платье в чемодан.

На следующий день за Софией пришла Альма. Девочка уже знала, что та руководила цирком и была единственной живой родственницей Лидии. Женщина приходилась ей троюродной или четвероюродной тетей, ну, или кем-то в этом роде: София всегда имела очень смутное представление о видах родства, но, без всякого сомнения, между ними существовала очень глубокая незримая связь. Именно Альма обсуждала с профессором будущее Лидии.

Это была сухонькая старушка, но при этом с живым и несколько лукавым выражением лица. У Альмы была обветренная кожа, длинные седые волосы, украшенные косичками с множеством разных монет и амулетов. На ней был бархатный корсаж, поверх красной рубашки с длинными рукавами, и сверкающая зеленая юбка. Во рту у женщины имелась пара золотых зубов, которые она то и дело выставляла напоказ, поскольку довольно часто улыбалась своей открытой и искренней улыбкой. А еще она без конца курила.

София была просто ошарашена, впервые увидев Альму: девочка представляла себе, что все женщины в определенном возрасте должны становиться куда скромнее и одеваться во все черное, как те старушки, что время от времени приносили поношенную одежду в сиротский приют.

– А знаешь, она до сих пор все еще очень сильно привязана к нашим корням.

– К каким корням, кто вы такие?

– Мы – ромалы, цыгане.

София ничего такого и подумать не могла, хотя совершенно очевидно, что так и было на самом деле. Однако Лидия вовсе не походила на тех цыган, о которых София была много наслышана. Просто невероятно, чтобы Лидия или Альма занимались воровством или выкрадывали детей. И потом, быть может, истории, которые она слышала от разных людей, были всего лишь выдумками.

София двумя руками держала свой чемодан. Она чувствовала себя почти так же, как в сиротском приюте, когда ее забирал профессор. Только тогда она навсегда покидала однообразную, тоскливую тамошнюю жизнь, чтобы отправиться в сказочное место, где наконец обретет свою семью. Теперь же София покидала этот чудесный дом, где жил человек, которого она любила больше всего на свете, с тем чтобы отправиться в странное, едва знакомое ей место.

Девочка попрощалась с профессором, расцеловав его в обе щеки. Мужчина крепко обнял Софию.

– Тебе там понравится, вот увидишь. А из Будапешта я тебе что-нибудь привезу, – шепнул он девочке на ухо.

Потом София направилась к Альме, поджидавшей ее со своей неизменной сигаретой в зубах. Рядом с женщиной стояла Лидия.

– Добро пожаловать к нам, – поприветствовала ее цыганка, демонстрируя свои золотые зубы.

Девочка вздохнула, но ничего не ответила.

Ее путешествие с цирком началось уже здесь, а закончилось месяц спустя, когда она упала, угодив лицом прямо в гигантский торт.

3

Кошмары и нечаянные встречи

Должно быть, это закат. Вокруг нее все стало темно-фиолетовым. Даже небо приобрело тот же оттенок, словно кто-то раскрасил все одним цветом.

Несмотря на то что было еще довольно светло, София не заметила в этом пейзаже ничего странного. Да, она чувствовала, что здесь возвышались дворцы, и каким-то особым образом она видела их, при этом с трудом различая детали. В ее глазах стояли только безымянные параллелепипеды, выстроенные в линию, один за другим, словно гигантское домино.

Ее шаги по булыжной мостовой. Слегка приглушенный отчетливый звук, многотысячным эхом разносившийся по округе.

«Стук каблуков», – снова подумала София. Но на ней были ее любимые голубые кроссовки, никаких каблуков.

Шагая вперед, София пыталась узнать хотя бы один фрагмент окружавшего ее сюрреалистического пейзажа, но тщетно.

Потом она почувствовала что-то под своими ногами. Глухая вибрация поднималась по спине до самых ушей девочки.

Она слышала мрачный рокот, но не могла точно сказать, что это было. Софию охватил безумный страх.

«Он идет», – с тревогой подумала девочка.

Казалось, почва под ней заходила ходуном, потом она почувствовала неравномерное колебание, а затем ощутила медленное вращение.

Земля вздыбилась, словно потрясаемая волнами. София упала, но едва ее руки коснулись земли, вместо шероховатой поверхности асфальта она ощутила под своими ладонями холодную и скользкую чешую.

Девочка в ужасе огляделась по сторонам: дороги больше не было. Вместо нее неистово извивающееся тело громадного змея. Чтобы не упасть, охваченной отчаянием Софии пришлось вцепиться в чешую. Девочка закричала, но из ее горла не вышло ни звука.

По бокам огромного змея открылись две красные прорези, из которых стали медленно появляться гигантские перепончатые крылья. Длинные и острые когти с жутким скрежетом цеплялись за безымянные дворцы.

Потом чудище обернулось назад, но, даже не видя его, София уже знала, кто это был. Она поняла это с самой первой минуты, как только оказалась в этом абсурдном месте, как только почувствовала первые толчки под своими ногами. Это – Нидхогр, ее заклятый враг и страшный злодей.

Красные глаза на непомерно огромной голове змея пылали такой беспримерной злобой, что София почувствовала себя совершенно подавленной. От страха по ее щекам покатились слезы. Она лихорадочно соображала, что единственным спасением для нее может быть только бегство. Но куда ей бежать, где укрыться? Повсюду только он.

«И так было всегда, – говорит чей-то громыхающий жуткий голос. – И если ты и вправду настолько глупа, полагая, что сможешь убежать от меня только потому, что сумела победить в этой жалкой схватке, то ты сильно ошибаешься. Мы с тобой связаны навечно, и тебе хорошо это известно. Таково наше с тобой предназначение, и скоро наши пути снова пересекутся».

Кроваво-красная пасть Нидхогра раскрылась, обдавая девочку своим нестерпимо жарким дыханием.

София вновь попыталась крикнуть, и снова безуспешно: над ней сомкнулись гигантские челюсти, а кости девочки хрустнули от вонзившихся в нее острых, как ножи, клыков. И только тогда из ее горла вырвался нечеловеческий жуткий крик.

Придя в себя, София резко вскочила. Внезапно она ощутила холод, пропитанная потом пижама прилипла к ее телу. Вокруг рассеянный полумрак. Светало. Девочка увидела одеяла, трубку неоновой лампы на потолке, задвинутую на окошке штору – словом, всю умиротворяющую картину вагончика, в котором она жила на протяжении почти месяца. А еще Лидию.

– Все в порядке? – спросила встревоженная подруга.

София ответила не сразу.

– Да, думаю, что да. Это был просто ночной кошмар.

– Я услышала, как ты закричала, и тогда…

Лидия несколько смутилась.

София все еще продолжала сердиться. Она старательно пыталась не вспоминать про казус на арене и все, что за ним последовало.

Она никак не могла в это поверить: Лидия, улыбаясь во весь рот, вошла в раздевалку и даже стала осыпать ее комплиментами. Но за что? За грациозный прыжок в торт?

Ох уж она и расхваливала ее, еще бы! Быть может, даже слишком.

Как бы то ни было, но София не хотела мириться, и Лидия, казалось, была раздражена этим не меньше своей подруги.

– Давай пошевеливайся. Тетя Альма приготовила завтрак.

София умывалась еще четверть часа. Она завтракала вместе со всеми артистами на цирковой арене, в окружении ряда столов, устанавливаемых по утрам, в обед и на ужин. Само по себе это не вызывало у девочки никакого раздражения: в это время всегда царило беззаботное настроение, и потом циркачи были весьма симпатичными людьми. Здесь сидел Маркус, укротитель зверей, сильный и добрый мужчина, который, казалось, только что сошел с цирковых афиш прошлого. Из него вышел бы отличный конферансье. А вместо этого он дрессировал слониху Орсолу, с которой у Софии прежде вышла еще одна пренеприятная история, как раз в тот день, когда она познакомилась с Лидией. Профессор тогда настоял на том, чтобы девочка сфотографировалась со слоном, и она, по своему обыкновению, нашла способ стать всеобщим посмешищем, полетев вверх тормашками в тот самый момент, когда попыталась взобраться на круп животного. Маркус и Орсола были словно отец и дочь и просто потрясающе понимали друг друга. София могла поклясться, что они смотрели друг на друга влюбленными глазами.