Либера Карлье – Проклятие могилы викинга. Керри в дни войны. Тайна «Альтамаре» (страница 40)

– Вот! Опять!

Кэрри прислушалась. Этот звук был не похож на прежний. Этот был совсем другой: странное, горловое кулдыканье, которое доносилось откуда-то сверху. Они застыли, как каменные. Звук приближался.

– Бежим! – крикнула Кэрри и, спотыкаясь, бросилась бежать.

Сумка, куда они должны были положить гуся, запуталась у нее в ногах, и она чуть не упала, но, схватившись за ветки, удержалась. Бежала она, за ней мчался Ник, а позади их преследовало кулдыкающее существо. Оно, казалось, звало их, но Кэрри вспомнились прочитанные ею сказки: оглянешься – и твой преследователь заворожит тебя!

– Только не смотри назад, Ник, умоляю тебя! – выкрикнула она.

Тропинка расширилась, стала ровнее на выходе из леса, и она схватила Ника за руку, чтобы он бежал быстрее. Но у него были слишком короткие ножки, и он упал.

– Не могу, Кэрри, не могу… – застонал он, когда она помогла ему подняться.

– Нет, можешь, – ответила она, стуча зубами. – Осталось недалеко.

И в эту минуту они увидели темный силуэт дома с высокими трубами на фоне вечернего неба и свет в окнах.

Одно окно было освещено наверху, а другое внизу, сбоку.

Они вбежали – ноги уже не слушались их – в открытую калитку и помчались по двору к светившемуся окну. Дверь была заперта. Они отчаянно забарабанили по ней кулаками.

Кулдыканье приближалось, пересекая двор.

– Откройте! – молвила Кэрри. – Откройте! – Она была уверена, что, все, поздно, что существо поймало их.

Но дверь, словно в сказке, отворилась, и они очутились в светлом, теплом и уютном доме.

5

Тепло, светло и уютно. Такой кухня Хепзебы была всегда, а не только в тот вечер. Входишь туда, и кажется, будто входишь в дом, где, если ты замерз, тебя обогреет яркий огонь в очаге, если ты голоден, тебя встретит запах сала, если ты одинок, тебя обнимут заботливые руки, а если напуган, тебя успокоят и утешат.

Разумеется, в тот первый раз они не сразу успокоились.

Верно, они уже были под крышей дома, но дверь все еще оставалась открытой, и женщина, по-видимому, не торопилась затворить ее и отгородиться от наводящей ужас тьмы. Она стояла, смотрела на них и улыбалась. Она была высокой, а волосы у нее отливали медью. На ней был белый передник, рукава платья высоко засучены, и были видны белые, толстые, покрытые веснушками руки с испачканными мукой пальцами.

Кэрри рассмотрела женщину, потом оглядела кухню.

Просторное помещение с каменным полом, темноватое по углам, но ярко освещенное возле плиты; полки для посуды, уставленные белыми с голубым тарелками; выскобленный добела деревянный стол, над которым висела керосиновая лампа; а за столом над открытой книгой, куда падал свет от лампы, сидел Альберт Сэндвич.

Он открыл было рот, намереваясь заговорить, но Кэрри повернулась к женщине.

– Закройте дверь! – крикнула она.

Женщина удивилась. «До чего медлительны эти люди», – подумала Кэрри. И с отчаянием в голосе попыталась объяснить:

– Мисс Эванс послала нас за гусем. Но за нами кто-то гнался. Мы бежали изо всех сил, но оно гналось за нами. И

кулдыкало.

Женщина всмотрелась в темноту, куда показывала

Кэрри.

– Закройте дверь, – повторила Кэрри, – не то оно войдет. Женщина широко улыбнулась. У нее были красивые белые зубы со щербинкой посредине.

– Благослови тебя бог, деточка, да ведь это мистер

Джонни. Я и не заметила, как он вышел из дома.

– Он пошел загнать кур, – сказал Альберт Сэндвич. – И

наверное, решил погулять.

– Но это был не человек, – старалась втолковать им

Кэрри.

Страх прошел. Альберт говорил так спокойно, что у нее тоже отлегло от сердца.

– Он не говорил, – объяснила она. – Он кулдыкал.

– Мистер Джонни так говорит, – сказал Альберт Сэндвич. – Ты должна согласиться, Хепзеба, что его можно испугаться. – И сердито взглянул на Кэрри. – Хотя вы, наверное, тоже его напугали. Что бы ты чувствовала, если бы от тебя убегали люди, которых ты вовсе не собиралась обидеть?

Хепзеба негромко сказала куда-то во тьму:

– Все в порядке, мистер Джонни, входите.

Она говорила не с валлийским акцентом, а с каким-то другим, более твердым.

В дверях появился и встал рядом с Хепзебой, словно ища у нее защиты, маленький человек в твидовом костюме с галстуком-бабочкой в крапинку и робким сморщенным лицом. Он попытался улыбнуться, но улыбка у него не получилась – перекосился рот.

– Дети, это мистер Джонни Готобед, – сказала Хепзеба. – Мистер Джонни, поздоровайтесь с нашими гостями, пожалуйста.

Он взглянул на нее и горлом издал какой-то звук.

Словно кулдыкнул, только теперь действительно казалось, будто он говорит. На каком-то странном, непонятном языке. Он вытер правую руку о брюки и, посмотрев на нее, протянул с опаской.

Кэрри не двинулась с места. Хотя он явно не был привидением, все равно ей было страшно дотронуться до его маленькой дрожащей руки.

– Здравствуйте, мистер Джонни! – сказал Ник и подошел к нему, словно ничего проще и легче на свете не было. – Я Ник, Николас Питер Уиллоу, мне десять лет. На прошлой неделе у меня был день рождения. А Кэрри в мае будущего года будет двенадцать.

– Кулдык-кулдык, – отозвался мистер Джонни.

Когда он говорил, изо рта у него летела слюна, и Кэрри охватил страх при мысли, что и ей придется протянуть ему руку и он на нее плюнет.

Но ее спасла Хепзеба.

– Ваш гусь готов, – сказала она. – Но сначала я вас покормлю, ладно? Альберт, пойди с Кэрри и принеси гуся, пока я накрою на стол.

Альберт взял с полки свечу, зажег ее и в сопровождении

Кэрри вышел из кухни. Они прошли по коридору и очутились в просторной кладовой. Там на холодном мраморном прилавке их ждал аккуратно очищенный и выпотрошенный гусь. В корзинках лежали пятнистые яйца, на подносах – большие куски масла кремового цвета со слезой, а на полке стояла крынка молока со слоем сливок сверху. У Кэрри засосало под ложечкой.

– А я думала, мистер Готобед умер. Муж сестры мистера Эванса.

– Это не он, – понял ее Альберт. – Мистер Джонни – их дальний родственник. Он раньше жил в Норфолке, но, когда его родители умерли, приехал вместе с Хепзебой сюда.

Она нянчила его с самого дня рождения. – И, поставив свечу на полку, чтобы помочь уложить гуся, он взглянул на

Кэрри. – Страшно, наверное, увидеть его в первый раз?

Кэрри приготовила сумку и спросила:

– Он ненормальный?

– Не больше, чем многие другие. Более простодушный.

«Невинная душа», – называет его Хепзеба. – Альберт засунул гуся в сумку, затянул шнурок. – Она колдунья, –

доверительно сказал он.

– Колдунья?

– Это вовсе не то, что ты думаешь, – усмехнулся он. – У

нее нет ни черных кошек, ни помела. Колдуньями в деревнях зовут мудрых женщин. Когда я заболел, она напоила меня какими-то травами, и я быстро поправился.

Врач был потрясен, он считал, что я умру. «Вот уж не думал, что парнишке суждено дожить до весны», – сказал он