Либера Карлье – Проклятие могилы викинга. Керри в дни войны. Тайна «Альтамаре» (страница 15)
как вдруг, откуда ни возьмись, появились Питъюк с
Оухото.
– Вы что?! – возмутился Питъюк. – Мать думает, не нравится вам. Печальный стала. Все эскимосы печальный.
Назад идите, слышите?
Эуэсин и Джейми переглянулись. Джейми пожал плечами.
– Ничего не поделаешь, дружище, – шепнул он. И сказал Питъюку: – Мы просто хотели взять одеяла, Пит. И
сейчас же назад.
– «Одеяла»! – фыркнул Питъюк. – На что они? Сколько людей рядом спать лягут, тепло будет!
– Угу, вот этого я и боялся, – пробормотал Джейми, но
Питъюк не услышал.
Эту ночь Джейми запомнил надолго. На длинном широком ложе спали бок о бок девять человек. Со всех сторон слышались храп, бормотание, вздохи, посвистывание, точно в котельной. Мало того, кое в ком из эскимосов силушка играла и во сне. То вдруг кто-нибудь пнёт Джейми в бок, то заедет локтем в ухо, а один раз чья-то ручища хлопнула его по губам – да, тут уж не соскучишься! Анджелине больше повезло: женщины спали спокойнее, но даже у неё наутро, когда можно было наконец встать с этой общей постели, лицо было усталое, а глаза совсем провалились.
И вот опять ребята смотрят, как эскимосы снимаются с лагеря: все, кто жил у озера Кейкут, тоже решили отправиться к реке Кейзон.
– Мы обрастаем людьми прямо как снежный ком, –
сказал Джейми Эуэсину и Анджелине.
Анджелина призадумалась.
– Верно, Джейми, – сказала она. – Интересно, сколько народу будет спать сегодня на одной постели?
– Даже подумать страшно! – проговорил Джейми.
Но им повезло. Следующая стоянка была у северного конца озера Кейкут. Когда они дошли до места, оказалось, что здешние эскимосы накануне уже снялись с места и поехали дальше. Так что в эту ночь все выспались, и даже
Питъюк, казалось, радовался свежему воздуху, простору, возможности завернуться в своё собственное одеяло.
На другой день ещё до полудня неровный ряд саней и людей пересёк полосу суши по ту сторону озера Кейкут и вышел к высоким, обрывистым берегам Иннуит Ку. Для
Джейми и Эуэсина то была торжественная минута – они снова оказались на большой реке, которая в прошлом году унесла их на Север, к необычайному приключению.
Иннуит Ку была сейчас совсем не такая, какой они видели её в прошлый раз, – её сковало льдом. Но талые воды оторвали лёд от берегов, вздулись под ним; он трескался, раскалывался, огромные глыбы наползали на берег. И под неспокойным этим покровом грозно рычали рвущиеся на волю воды.
– Лёд, того гляди, тронется, – почтительно и со страхом сказал Эуэсин. – Не хотел бы я в этот час оказаться на реке.
Но двигаться по реке нечего было и думать. Кейкут повёл всех на Север по восточному берегу. Около полудня он объявил привал, и все разошлись собирать топливо для костра.
Джейми и Эуэсин ушли подальше от реки за ивовыми прутьями, оставив Анджелину и Питъюка у саней. И вдруг промёрзшая земля у них под ногами задрожала. Послышался глухой, раскатистый рёв; ребята испуганно поглядели друг на друга, а рёв уже перерос в оглушительный грохот.
– Река! – крикнул Эуэсин, и они помчались к стоянке.
Когда они добежали, глазам их представилось устрашающее зрелище. Талые воды, что скопились в реках и озёрах на протяжении сотен миль, наконец вырвались из оков. Река вся вздыбилась. Громадные льдины выпирали из воды, громоздились, рушились, содрогаясь, отрывались друг от друга, и течение уносило их прочь. А потом с верховий, грохоча, надвинулась стена льда и воды футов в двадцать высотой и ринулась, кажется, прямо на зрителей.
Прижав к себе Анджелину, Эуэсин во все глаза смотрел, как несётся к ним могучий ледяной таран. Джейми что-то кричал, но голос его затерялся в чудовищном треске и громе воды, льда, камней. Ледяные глыбы толщиной футов по десять взлетали высоко в воздух и падали в воду, поднимая фонтаны брызг и ледяных осколков. Ледяная пыль искрилась, мерцала над сорвавшейся с цепи могучей рекой, точно алмазный туман.
Все полчаса, пока яростный поток не унялся, эскимосы будто вросли в землю. И когда Кейкут наконец велел раскладывать костры и готовить еду, даже эскимосы и те принялись за дело молчаливые, подавленные.
– Зиме конец, – сказал Питъюк, когда ребята пили чай. – Для эскимос хороший время пришёл. Гляди! Летит!
Он показал в небо – над рекой неровным клином летела на север стая диких гусей.
Караван медленно продолжал путь. Снег сходил, обнажая камни и болота; собаки с трудом тащили нарты.
Нередко эскимосам приходилось им помогать: люди с криками хватались за постромки, тянули наравне с псами.
Лишь к концу дня на восточном берегу разлившейся широко, точно озеро, Иннуит Ку показались островерхие чумы.
Это было место главного летнего становища. Здесь ихалмиуты собирались, чтобы перехватить оленей-самцов, которые уходили на север несколькими днями позже самок. Теперь, когда прибыл караван Кейкута, здесь собралось двенадцать семей, шестьдесят человек, – остатки некогда многочисленного народа, населявшего бескрайние северные равнины.
Племя это жило когда-то повсюду по берегам извилистой Реки Людей, что несёт свои воды долгих четыреста с лишним миль. Последними из своего народа были эти немногие, ибо Река Людей превратилась в Реку Теней, и могучий край обезлюдел.
ГЛАВА 11
Вот уже несколько недель мальчики и Анджелина жили в эскимосском становище. Хотя реки вскрылись, но ледоход ещё не кончился, плыть в каноэ пока было опасно. На заполярных равнинах весеннее таяние идёт слишком бурно; снежные топи, вздувшиеся озерца, набухшие водой болота обратили весь этот край в непроходимое месиво, так что и по земле пути тоже не было.
Хоть молодым путешественникам и не терпелось добраться до заветного тайника – могилы викинга, но невольная задержка оказалась им не в тягость. Очень уж интересно было жить среди эскимосов.
Джейми, Эуэсин и Анджелина скоро почувствовали себя среди ихалмиутов как дома, однако настояли на своём
– поселились отдельно в своей палатке. Гостеприимство эскимосов оказалось немного утомительным. Но ребята опять и опять делили с ними трапезу: редкие гости были нарасхват, а радушие хозяев неисчерпаемо.
Питались эскимосы почти одной олениной; стряпали из неё разнообразные блюда, а иногда ели сырую. В первые дни мяса не хватало, потому что у эскимосов кончились патроны, а без них трудно убить достаточно оленей. Но
Питъюк недолго думая повёл Джейми и Эуэсина на охоту, а когда они вернулись, убив шесть упитанных оленей, их встретили торжественно, как могучих охотников. Добыча эта пришлась тем более кстати, что эскимосам надо было обтянуть кожей каяки, чтобы подготовиться к встрече самцов, а хороших шкур не хватало.
Джейми и Эуэсин с жадным любопытством смотрели, как Кейкут ладил свой каяк. Сперва он два дня вымачивал в реке только что снятые шкуры, потом дочиста отскоблил с обеих сторон, снял волос и жир. После этого кожи стали походить на пергамент. Тогда он снова их намочил, осторожно натянул на остов каяка, а три женщины накрепко их сшили. Сшивали они сухожилиями, костяными иглами, работали так искусно, что швы совсем не пропускали воду.
Просохнув, кожи сели, натянулись туго, как на барабане.
И вот однажды утром Кейкут решил испытать свой каяк. Он без труда его поднял – каяк, можно считать, ничего не весил, – отнёс к озеру, осторожно спустил на воду, и лёгкое, как пушинка, судёнышко поплыло. Кейкут вошёл в воду, ловко вскочил в каяк, взялся за двухлопастное весло и стремительно заскользил по озеру.
Казалось, ну что тут трудного? И когда Питъюк лукаво намекнул, что одни лишь эскимосы умеют управлять каяком, Эуэсин неосторожно принял вызов.
Питъюк потихоньку шепнул об этом одному, другому, третьему. Когда Эуэсин спустился на берег, он с ужасом увидел, что тут собрались чуть не все эскимосы. Стараясь ни на кого не глядеть, он натянул кожаные сапоги – высокие, выше колен, да ещё непромокаемые – и вошёл в воду.
Забраться в каяк оказалось труднее, чем он думал, глядя со стороны. При первой попытке Эуэсин опрокинул судёнышко набок, и оно порядком черпнуло воды. Эуэсин, помрачнев, вытянул его на берег, вылил воду и приготовился начать все сначала. На этот раз он решил не шагнуть, а вскочить в скорлупку, и это было удалось. Но тут каяк накренился влево, и Эуэсин чуть не вывалился.
Джейми, Питъюк и толпа эскимосов потешались вовсю.
Пока бедняга Эуэсин силился обуздать капризное судё-
нышко, они вперемежку со взрывами хохота засыпали его добродушными советами. Наконец он обрёл равновесие и ударил веслом по воде. Каяк понёсся с такой скоростью, что Эуэсин только рот раскрыл от удивления, а зрители на берегу так и покатились со смеху. Теперь Эуэсин не знал, как остановиться. Каяк прыгал по ледяным водам озера, а
Эуэсин грёб изо всех сил, стараясь повернуть его к берегу.
Описав огромный неровный круг, он сумел наконец направить длинный острый нос каяка к берегу. И почти тотчас одним концом весла принялся тормозить, но чересчур сильно. Не успел он перехватить весло, как лодка перевернулась вверх дном, а сам он ушёл под воду. В следующий миг голова его вынырнула из воды, и он по-собачьи поплыл было к берегу. Однако тотчас лицо его выразило полнейшее недоумение. Он перестал работать руками, медленно встал на ноги – вода едва доходила ему до колен!