Либба Брэй – Прекрасное далеко (страница 2)

— Мисс Дойл! Что вызвало у вас улыбку? Возможно, я сказала что-то такое, что вас рассмешило?

Замечание миссис Найтуинг заставляет меня порозоветь. Девушки хихикают.

Мы снова скользим по полу, изо всех сил стараясь не обращать внимания на стук молотков и громкие голоса. Но не шум нас отвлекает. Нам мешает мысль о том, что там, на этаже над нами, находятся мужчины; из-за этого мы нервные и рассеянные.

— Наверное, нам можно было бы посмотреть, как там продвигается дело, миссис Найтуинг? Должно быть, там что-то необыкновенное! — предполагает Фелисити Уортингтон голосом сладким, как сахарный сироп.

Только у Фелисити и хватает дерзости, чтобы сказать такое. Она смела, как никто в школе. И она моя единственная союзница здесь.

— Строителям не нужно, чтобы у них под ногами путались девушки, они и так отстают от плана работ, — отвечает миссис Найтуинг. — Головы выше, если не возражаете! И…

Наверху что-то громко бабахает. От внезапного грохота мы все подпрыгиваем на месте. Даже сама миссис Найтуинг невольно вскрикивает: «Святые небеса!» Элизабет, с трудом скрывающая волнение дебютантки, взвизгивает и хватается за Сесили.

— Ох, миссис Найтуинг! — стонет она.

Мы с надеждой смотрим на директрису.

Она тяжело вздыхает, неодобрительно скривив губы.

— Хорошо. Оставим пока занятия. Давайте выйдем на воздух, чтобы вернуть на щечки румянец.

— А может, возьмем альбомы и зарисуем изменения в восточном крыле? — предлагаю я. — Это могло бы стать чем-то вроде отчета.

Миссис Найтуинг одаряет меня улыбкой. Такая редкость!

— Блестящее предложение, мисс Дойл, просто блестящее. Итак, вперед. Подите и возьмите альбомы и карандаши. Я пошлю с вами Бригид. Наденьте пальто. И — на воздух, будьте любезны. Но только шагом!

Мы сбрасываем доски и ремни и вприпрыжку несемся вверх по лестнице, спеша к обещанной свободе, пусть даже временной, недолгой.

— Шагом! — кричит миссис Найтуинг.

Поскольку мы как будто и не слышим ее настоятельного совета, она ворчит нам вслед, что все мы — дикарки, совершенно не готовые к замужеству. И добавляет, что мы станем позором для школы и что-то еще, но мы уже миновали первый пролет лестницы, и ее слова до нас не долетают.

Глава 2

Длинное восточное крыло развалилось на земле, как скелет огромной деревянной птицы. Основное строение сохранилось, и мужчины восстанавливают полуразрушенную башню, которая соединяет восточное крыло с остальной частью школы. С тех пор, как двадцать пять лет назад огонь разрушил ее, она представляет собой не что иное, как прекрасные руины. Но ее заново отстроят из камня, и когда работы завершатся, это, похоже, будет весьма величественная башня — высокая, широкая, внушительная.

В начале января толпы мужчин явились из ближних деревень, они работают на холоде и в сырости, каждый день, кроме воскресенья, — чтобы наша школа вновь стала прежней. Нам, девушкам, категорически запрещено приближаться к восточному крылу, пока там идет ремонт. Официальная причина заключается в том, что это слишком, слишком опасно: на нас может упасть сорвавшаяся балка, мы можем пораниться ржавыми гвоздями. Вообще, разнообразные варианты того, как именно мы можем встретить ужасный конец на стройке, так тщательно и подробно описаны нашей директрисой, что при каждом ударе молотка мы нервно вздрагиваем.

Но на самом деле миссис Найтуинг просто не хочет, чтобы мы приближались к мужчинам. Мы не должны разговаривать с рабочими, а они не должны разговаривать с нами. Установлена безопасная дистанция между обеими сторонами. Рабочие поставили палатки в полумиле от школы. И за ними внимательно присматривает мистер Миллер, их мастер. Предприняты все необходимые и возможные меры, чтобы держать нас подальше друг от друга.

И как раз это и заставляет нас проявлять повышенный интерес.

Пальто плотно застегнуты, защищая от все еще опасного мартовского холода, мы быстро шагаем через лес за школой Спенс, и нас сопровождает Бригид, наша экономка, пыхтящая и отдувающаяся от усилий; она не хочет отставать от девушек. Конечно, не слишком милосердно с нашей стороны идти быстрее, чем необходимо, но это единственный способ хоть ненадолго остаться без присмотра. Когда мы взбегаем на холм и выбираем хорошую точку обзора, откуда видно все школьное здание, Бригид остается далеко позади, и это дает нам драгоценное время.

Фелисити протягивает руку:

— Будь любезна, Марта, бинокль!

Марта достает из кармана театральный бинокль, и мы передаем его из рук в руки, пока он не оказывается в протянутой в ожидании ладони Фелисити. Она быстро подносит бинокль к глазам.

— Да, действительно, весьма впечатляет, — бормочет она.

Мне почему-то думается, что Фелисити говорит вовсе не о восточном крыле. С того места, где мы стоим, я вижу шестерых недурно сложенных мужчин в безрукавках; они поднимают гигантское бревно, чтобы водрузить его на место. И я уверена: будь у меня бинокль, я смогла бы рассмотреть все их мускулы до единого.

— Ох, дай же и мне посмотреть, Фелисити! — стонет Сесили.

Она тянется к биноклю, но Фелисити отводит его в сторону.

— Жди своей очереди!

Сесили надувает губки.

— Бригид вот-вот нас нагонит! Я просто не дождусь своей очереди!

Фелисити быстро опускает бинокль и хватается за альбом для набросков.

— Не смотрите прямо сейчас! Но я уверена, одного мужчину мы рассмотрим…

Элизабет подпрыгивает, так и эдак вытягивая шею.

— Которого? Которого?

Фелисити сильно наступает ей на ногу, и Элизабет отскакивает от нее.

— Эй! Зачем ты это сделала?

— Я же сказала, не смотри прямо сейчас! — шипит Фелисити. — Надо сделать вид, как будто ты совершенно не замечаешь, что они на нас смотрят! И что мы смотрим на них.

— Ох!.. — понимающе выдыхает Элизабет.

— Вон тот, что в конце, в рубахе с чудовищной красной заплатой, — говорит Фелисити, делая вид, что полностью сосредоточена на своем альбоме.

Ее холодное спокойствие представляется мне особым даром, каким и я хотела бы обладать. Но вместо того я каждый день обшариваю взглядом горизонт, надеясь на появление молодого человека, того самого, о котором я ничего не слышала с тех пор, как три месяца назад оставила его в Лондоне.

Элизабет осторожно смотрит в бинокль и вскрикивает.

— О боже! Он мне подмигнул! Ну и нахальство! Я должна немедленно пожаловаться миссис Найтуинг, — возмущается она, однако голос, дрожащий от волнения, предает ее.

— Ох, ради всех святых, — пыхтит наконец-то догнавшая нас Бригид.

Элизабет поспешно отдает бинокль Марте, а та, тихо пискнув, прячет его в карман пальто.

Бригид присаживается на камень, чтобы перевести дыхание.

— Вы уж слишком шустры для старой Бригид. Неужели вам не стыдно? Бросили меня там одну!

— Ох, извини нас, Бригид, — ласково улыбается Фелисити. — Мы просто не заметили, что ты так сильно отстала.

И чуть слышно добавляет себе под нос:

— Старая бой-баба…

Мы хихикаем, и Бригид прищуривается.

— Эй, что это вы развеселились? Смеетесь над вашей Бригид?

— Ничуть не бывало!

— Ох, это неудачное место! — вздыхает Сесили. — Разве мы можем по-настоящему зарисовать восточное крыло с такого большого расстояния?

И она бросает на Бригид полный надежды взгляд.

— Будете рисовать именно отсюда, и ни на дюйм ближе не подойдете, мисс! Вы прекрасно слышали, что на этот счет сказала миссис Найтуинг.

Бригид пристально смотрит на деревянный остов, на отесанные камни. И покачивает головой.

— Ох, неправильно это — заново отстраивать проклятое место! Его бы следовало оставить в покое.

— Да, но это так интересно! — возражает Элизабет.

— И представь только, как чудесно будет выглядеть школа, когда восстановят восточное крыло! — поддерживает ее Марта. — Как ты можешь говорить, что это неправильно, Бригид?

— Да потому что я помню, — отвечает Бригид, постукивая себя пальцем по голове. — С этим местом уж точно что-то не так, а особенно с башней! Могли бы и сами почувствовать. А я могла бы вам рассказать кое-что…

— Да, я уверена, что ты могла бы, и это наверняка была бы отличная история, — говорит Фелисити сладким тоном, как мать, увещевающая рассерженного ребенка. — Но я боюсь, что у тебя от холода может спина разболеться.

— Ну, — бормочет Бригид, потирая поясницу, — это и вправду так. Что делать, моложе-то я не становлюсь.