Лиана Мориарти – Что забыла Алиса (страница 32)

Я хочу только одного: чтобы волнение больше не делало мне больно, доктор Ходжес. Поэтому я и отваливаю вам столько денег. Просто я снова хочу ощутить себя самой собой.

Впрочем, я отклонилась от того, с чего начала. А начала я с того, что чувствовала бы, если бы потеряла память. Я ударяюсь головой, прихожу в себя и обнаруживаю, что сейчас 2008 год, я располнела, Алиса похудела, а я жена этого типа по имени Бен.

Не знаю, смогла ли бы я снова влюбиться в Бена. А было бы неплохо. Я помню, как это чувство наползало на меня очень медленно, как то старое электрическое одеяло, которое нагревалось так долго, но отлично согревало ледяные простыни, пока я не начинала думать: «Ну вот, я уже и не дрожу. Мне даже тепло. Мне просто удивительно тепло…» Вот именно так и было с Беном. Я начала с того, что думала: «Нечего мне этого парня таскать за собой, если я им совсем не интересуюсь», потом: «А он совсем неплохо выглядит» — и наконец: «Да я по нему с ума схожу!»

Я думаю: стал бы Бен оберегать меня от плохих новостей точно так же, как мы обходим некоторые темы, когда говорим с Алисой? Он страшный лжец. Я могла бы спросить: «А сколько у нас детей?» — и он ответил бы: «Мм, вот в этом нам не повезло», почесал бы щеку, прокашлялся и отвернулся.

Я бы приставала к нему насчет разных подробностей, и в конце концов он бы сдался и все рассказал.

«За последние семь лет у тебя было три беременности по ЭКО и две естественные. Ни один из этих теоретических детей так и не родился. Самый большой срок у тебя был шестнадцать недель, а после этого мы оба так страдали, что думали, не переживем. У тебя было восемь неудачных ЭКО. Да, они изменили тебя. Да, они изменили наш брак, твои отношения с семьей и друзьями. Ты стала сердитой, едкой и, откровенно говоря, частенько бываешь странноватой. Скоро у тебя встреча с консультантом после того постыдного случая в кофейне. Да, это все очень дорого стоит, но лучше, наверное, не вдаваться в цифры».

Вообще-то, доктор Ходжес, у меня было шесть выкидышей. Но Бен об этом не знает. Я доносила только до пяти недель, поэтому вряд ли стоит все считать. Бен с другом уехал на рыбалку, накануне я сделала тест на беременность, потом пошла кровь, и на этом все закончилось. После той рыбалки он вернулся такой радостный, грязный и загорелый, что у меня не хватило духу сказать ему. Так что это был лишь очередной теоретический ребенок. Еще один астронавт, улетевший в пространство.

Так что же я отвечу, когда Бен расскажет мне эту длинную грустную историю?

Вот в этом все и дело, доктор Ходжес, потому что я помню себя прежней — решительной, нерассуждающей. Моя первая мысль: я скажу что-нибудь в духе «если в первый раз не получилось…». В конце концов, я была женщиной, у которой каждый день начинался с разглядывания фотографии снежной горной вершины, подписанной цитатой из Леонардо да Винчи: «Препятствие не может сокрушить меня; любое препятствие преодолевается настойчивостью».

Хорошо сказано, Леонардо.

Но чем больше я об этом размышляю, тем чаще думаю, что, может быть, ничего мотивирующего я бы не сказала.

Вполне возможно, что я просто хлопнула бы руками по коленям и заявила: «Похоже, ты собралась сдаваться».

15

— Джина была твоей подругой. — Мать первой прервала молчание. Стараясь не встречаться глазами с Алисой, она поставила салатницу на стол и продолжила: — По-моему, эту салатницу тебе подарила Джина. Поэтому, наверное, ты о ней и подумала.

Алиса посмотрела на салатницу и закрыла глаза. Она увидела мятую желтую бумагу. Ощутила вкус шампанского. Услышала перелив женского смеха. А потом — пустота…

Она снова открыла глаза. Все смотрели на нее.

— Ну что ж, мне давно пора. — Элизабет посмотрела на часы.

Все вдруг зашевелились.

— По-моему, я запер твою машину! — радостно воскликнул Роджер, нашарил в кармане ключи и вскочил на ноги.

— Смотри не пропусти звонок от Кейт, — напомнила Элизабет, торопливо выходя из комнаты. — А то придется сегодня гостей принимать.

— Пойду провожу! — Барб поспешила вслед за Элизабет.

— Откуда я знаю эту Джину? — Алиса взяла из салатницы маленький помидор-черри.

— Она жила напротив. По-моему, они приехали как раз перед тем, как родилась Оливия. Ты о ней совсем ничего не помнишь?

— Нет. А что, она больше здесь не живет?

Фрэнни ответила не сразу. Казалось, она мучительно подбирала верные слова, а потом заговорила:

— Нет. Они вернулись обратно в Мельбурн. Не так давно…

Алиса тут же все поняла.

Между Джиной и Ником что-то было. Вот в чем дело! Вот почему все так осторожничали.

Джина… Да, Джина… Это имя вызывало резкую, острую боль.

С чего она взяла, что застрахована от супружеской неверности? Это же самое обычное дело. В этом было что-то от мыльной оперы, и, когда такое случалось с другими, всегда казалось, что это очень смешно, но когда происходило с тобой, то земля сразу уходила из-под ног.

Алиса подумала о бедной Хиллари Клинтон. Только представить себе — весь мир знает, что тебе изменил муж, да еще так грязно изменил. Если уж можно было соблазнить Билла Клинтона — а понятно, что на посту президента Соединенных Штатов соблазнов более чем достаточно, — то такое могло случиться и с Ником.

Было тяжело осознать, но они поженились больше десяти лет тому назад. Может быть, у Ника случился легкий приступ кризиса седьмого года. Это почти медицинский диагноз, и его не в чем было винить. А эта ужасная женщина манипулировала им, воспользовалась, соблазнила.

Сучка…

Скорее всего, он был пьян. Может быть, это произошло всего один раз. Может быть, на каком-нибудь вечере Ник поцеловал ее — просто так, легко, в щечку! Алиса все это раздула, Ник извинялся, но Алиса не уступала. Ну и глупо! И разводились они именно из-за этого. Алиса была во всем виновата. И Джина.

Она, наверное, была писаная красавица.

Сама мысль о том, что она должна быть красавицей и что Ник находил ее красивой, была так болезненна, что Алиса громко застонала.

— Припоминаешь? — осторожно спросила Фрэнни.

— По-моему, да, — ответила Алиса, потирая голову.

— Ах ты, моя дорогая…

Подняв глаза, Алиса увидела на бабушкином лице сочувствие и поняла, что одним лишь поцелуем дело не ограничилось.

«Как ты мог, Ник?» — подумала она. Она ни за что не стала бы обнимать его в тот воскресный вечер. Нет, она набросилась бы на него с кулаками. Как он мог сделать так, что в их браке ей было спокойно, уютно, удобно, а потом вероломно все порушить? Выставить ее полной дурой?

Хилари все же была готова стоять рядом со своим мужчиной, пока делался анализ пятен спермы на платье другой женщины.

Алиса сообразила, что скандал с Моникой Левински случился уже десять лет назад. Сохранился ли президентский брак?

Зазвонил телефон.

Алиса машинально поднялась и подошла к нему, чтобы ответить.

— Алло…

— Алиса? Это Кейт! Я делаю тысячу дел одновременно и только сейчас прочла сообщения от твоей сестры! Я так разволновалась, когда вчера утром увидела тебя в спортзале, я всем рассказала и собиралась позвонить тебе, но сейчас я буквально не чую под собой ног, как ты хорошо знаешь, а потом Мелани сказала, что видела тебя в машине — ты стояла на светофоре в Роузвилле и смеялась, и я подумала: «Как здорово! С ней все хорошо!» А теперь твоя сестра пишет, что ты себя неважно чувствуешь и не можешь устроить этот вечер?

Алиса узнала этот на редкость неестественный голос. Он принадлежал вкрадчивой светловолосой женщине, которую она видела в спортзале до того, как ее вырвало прямо на ботинки «Джорджа Клуни».

— Ах… — только и произнесла Алиса.

— Конечно, я бы лично сказала: «Никаких проблем! Соберемся у нас! Раз-два — и готово!» Но у нас идет ремонт, и мама Сэма как раз здесь, так что это невозможно просто физически. Я хочу сказать, не обязательно сегодня, совсем не обязательно, если тебя беспокоит голова. Я возьму все на себя. Признаться, я тоже чувствую себя не блестяще, но ничего, выдержу. Так, чуть простыла. Мелани сказала мне: «Кейт, вы суперледи, как вам это удается?» А я ответила: «Никакая я не суперледи, а просто замученная жизнью женщина, которая делает что может». Сэм говорит, мне нужно учиться говорить «нет», перестать кидаться на помощь первому же встречному, но я не могу иначе, я всегда была такой. Так вот, я говорю, если у тебя болит голова, обещаю — ты будешь спокойно лежать, задрав ноги, а мы будем делать все сами и еще тебе подливать! Я хочу сказать, тебе вовсе не надо будет ничего делать.

Пока Кейт тарахтела, Алисой овладел странный приступ истерики. И эта женщина была ее подругой? Алиса не могла бы поверить, что способна говорить с ней дольше пяти минут. Приторные слова этой женщины она тут же обрубила бы острыми как бритва замечаниями в духе Джейн Тёрнер.

— Да-да, хорошо… — сказала она.

Кого волновало, что сотни незнакомых людей сегодня вечером будут ломиться в ее дверь? Ее жизнь превратилась в кошмар; и в ее власти сделать так, чтобы она и продолжалась так же — кошмарно.

— Значит, не будем ничего менять? Вот и хорошо! Я знала, что ты не подведешь! Я так и подумала, что твоя сестра чего-то не поняла. Она сложная женщина с непростым характером, строит карьеру, у нее какие-то проблемы по части женского здоровья, так? Думаю, она понятия не имеет, что может сделать мать, если захочет! Ну все, улетаю, до встречи вечером! Пока-пока!