Ли Жу-Чжень – Цветы в зеркале (страница 9)
Указ тотчас же записали и вывесили в парках.
И вот снова совершилось чудо: еще десять сортов расцвели соцветиями и несколько сортов – цветами с «грудными младенцами», причем лучшими из них оказались гранаты. Ухоу велела и эти цветы наградить золотыми жетонами, а также угостить вином.
– Когда я гуляла раньше в парке Шанлиньюань, – сказала царевна, – гранатовых деревьев в нем было очень мало. В этом же году их вдруг оказалось несколько сот штук и не только с цветами всевозможных расцветок; среди них есть и такие, у которых из сердцевины цветка выросли ветки с листьями, а также появились и цветы с «грудными младенцами» внутри. Они так чудесны, что никакому мастеру их не воссоздать. Интересно бы знать, откуда появились эти удивительные сорта.
– Эти гранаты прислал сюда из западных земель по моему повелению Ши И, генерал-губернатор области Лунъю, – ответила Ухоу. – Мне говорили, что эти гранаты сильно различаются по сортам и окраске цветов; к тому же среди них есть и такие, которые постоянно цветут и летом, и осенью. Сейчас и они расцвели, причем не только цветами диковинной окраски, но многие из них еще и цветами с «грудными младенцами». В народе давно существует примета: «Гранаты цветут к детям», а эти гранаты распустились еще и цветами с «грудными младенцами» – большей приметы многодетности уже и быть не может! Следовало бы пожаловать их званием «многодетной красавицы»! При виде их я вдруг вспомнила, что моему племяннику У Ба-сы уже сорок лет, а у него до сих пор нет детей. Недавно я назначила его начальником в область Дунхай [144] охранять устье реки Янцзы. Почему бы мне не послать ему туда же эти цветы в знак того, что у него родятся дети?
И она велела придворному евнуху, после того как закончится пир для сановников, передать приказание Военному ведомству отправить двести кустов гранатов князю У Ба-сы.
(Впоследствии эти гранаты действительно были посланы в область Дунхай, где широко распространились. Вот почему в районе Шуяна [145] и поныне растет этот своеобразный сорт гранатов, а также встречаются и такие, на которых расцветают цветы всевозможных окрасок. Один такой гранат не достать даже за несколько десятков золотых монет, и эти гранаты считаются лучшими в Поднебесной).
Пока Ухоу отдавала приказание, явились придворные служащие.
– Мы только что пересчитали все пионы, – доложили они, – и оказалось, что помимо четырех тысяч кустов, отправленных в Лоян, остается еще четыреста кустов. Просим вас решить, что с ними делать и куда их пересадить.
– Чтоб после пира в дворцовых парках не было ни одного пиона! Разве можно оставлять здесь такие бессовестные и неблагодарные цветы! – воскликнула Ухоу. – Мы слышали, что хуайнаньский генерал-губернатор Вэнь Инь, истребивший недавно в Цзяньнани [146] японских пиратов, приложил к этому столько усилий, что заболел от переутомления. Мы слышали также, что там у него очень мало пионов, поэтому эти четыреста кустов можно подарить ему – пусть поправляется, любуясь ими. Этим мы покажем неустанную свою заботу о заслуженном подданном.
Придворные принялись исполнять ее распоряжение, а Ухоу отправилась еще и в парк Цюньфанпу и обошла его весь. Потом она велела подать яства и принялась пить вино, любуясь с царевной цветами.
Что было дальше, вы узнаете из следующей главы.
Глава 6
На следующий день Ухоу повелела всем сановникам явиться в парк Шанлиньюань любоваться цветами и устроила для них большой пир.
На девяноста девяти палочках из слоновой кости написали названия девяноста девяти цветов и положили их в стопу для жеребеек. Каждый раз, когда вытаскивали такую палочку-жеребейку, все должны были написать по стихотворению, посвященному тому цветку, который значился на палочке.
Ухоу еще накануне, любуясь снегом, убедилась в том, что Шангуань Вар, сочинившая тогда без всякого труда много стихов, необычайно образованна и талантлива. Теперь, желая похвастаться ее способностями, она велела и ей вместе со всеми сановниками тоже сочинять стихи. Тому, кто первый сдаст свое стихотворение, было обещано в награду по два больших куска атласа, а тому, кто запоздает, в наказание подносили три больших кубка вина. Чтобы избежать всяких сомнений, тема стиха, его размеры и рифмы устанавливались каждый раз в момент вытягивания жребия. И вот, сколько ни писали стихотворений, Шангуань Вар всякий раз сдавала их первой. Всего в этот день было написано каждым по пятьдесят стихотворений, и все пятьдесят раз Шангуань Вар получала награды.
На следующий день она снова вместе со всеми сановниками написала сорок девять стихотворений и получила сорок восемь с половиной наград – одну награду разделили пополам, так как один раз какой-то сановник сдал свое стихотворение в одно и то же время с ней, не раньше и не позже. Словом, в течение этих двух дней никто не смог опередить Шангуань Вар в этой игре. Она оказалась не только проворнее всех в проявлении своего таланта, но также самой безупречной и оригинальной в подборе слов. Поистине:
Все сановники, пораженные ее дарованием, от удивления высунули языки [147] и в один голос воскликнули:
– Само небо даровало ей такой талант! С древних времен не бывало ничего подобного!
Хотя Ухоу все эти дни, любуясь цветами, и была довольна, ей все же не нравилось, что из-за обширности парка Шанъюань и множества распустившихся там цветов невозможно окинуть взглядом всю красоту его общего вида, и в глубине души она чувствовала какую-то неудовлетворенность этой красотой. Поэтому она повелела Ведомству строительных работ в центре парка Шанъюань возвести высокую террасу, чтобы с нее было удобно смотреть во все стороны. Так как к этому времени уже распустились цветы всех ста сортов, эту террасу она назвала «Террасой Ста Цветов». После пира, заданного ею сановникам, она вместе с царевной продолжала ежедневно наслаждаться видом цветов с этой террасы.
Между тем богиня Цветов, которую мы оставили с богиней Магу за шахматами, продолжала играть до самого рассвета, так как у нее не было никаких дел, а снег все шел и шел. Уже наступил час «чэн», когда они закончили пятую партию. Тут с криком вбежали прислужницы:
– Ах, до чего же прекрасно – всюду сразу расцвели все цветы! Просим вас выйти полюбоваться!
Обе богини вышли из пещеры и с первого брошенного по сторонам взгляда убедились, что действительно повсюду все цветы зацвели; всюду радовали взор яркая зелень и красные цветы. Красота была столь необычайна, что, казалось, небо и земля преобразились.
Это зрелище сначала озадачило богиню Цветов, но потом она быстро поняла, в чем дело, и сильно испугалась.
– Когда мы вчера с вами сели играть в шахматы, – с волнением сказала она, – вы словно невзначай обронили: «Как бы тебе не пришлось раскаиваться в конце игры». У меня тогда же от этих слов сразу зародилось какое-то сомнение, и вот нежданно-негаданно как раз сегодня и происходит такое событие. Сначала я удивилась тому, что все цветы расцвели, а потом вдруг сообразила, что, видимо, какой-то государь у людей чему-то возрадовался и велел всем моим цветам распуститься. А я-то, знай себе, играю здесь в шахматы, ничего не ведаю об этом и своевременно не доложила нашему Верховному владыке. Выходит, что я проиграла спор с Чан Э и подлежу наказанию, которое было назначено мне несколько сот лет тому назад. Что же теперь делать?
– Да, вся беда в том, что наши заслуги на путях истины ничтожны, – вздохнув, ответила Магу. – Мы знаем только все минувшее, а глубоко проникнуть в грядущее нам еще не дано. В тот день, когда уславливались о наказании, никто не мог знать, что через несколько столетий получится такая история. Ты тогда перед всеми нами больно задела своими колкостями Чан Э, и она всякий раз в беседе со мной очень сердится на тебя. Ну, а теперь, раз случилось такое дело, разве она согласится оставить тебя в покое? Если ты хочешь, чтобы все уладилось, то сейчас только и остается прежде всего представить доклад, в котором упомянуть: «по моему, мол, упущению» да «не успела, мол, испросить вашего повеления» – и самой принять на себя всю вину за случившееся, а вместе с этим немедленно попросить прощения у богини Чан Э. Вот тогда тебе, может быть, и удастся выйти из положения. А если ты не поступишь так, то мало того что Чан Э не оставит тебя в покое, но, боюсь, она еще будет добиваться расследования и того, чтобы боги донесли на тебя. Тебе надо обязательно все это иметь в виду, чтобы отвратить от себя последующие бедствия.
– Написать доклад и попросить наложить на себя взыскание, – ответила богиня Цветов, – это я должна сделать. Но чтобы просить прощения у Чан Э, честное слово, у меня на это не хватит совести. К тому же Чан Э с тех пор, как мы с ней повздорили, при встречах со мной не разговаривает, так зачем же мне заискивать перед ней!
– Уж не соглашаешься ли ты подметать у нее опавшие цветы, раз не хочешь извиниться перед ней? – спросила Магу.
– Я уже много лет занимаюсь самоусовершенствованием и отнюдь не являюсь ее служанкой, – вспылила богиня Цветов. – Как можно себе вообразить, чтобы я пошла к ней подметальщицей! Я уже тогда предупреждала, что если нарушу уговор, то пусть меня низвергнут в мир суеты. Разве я смогу избежать этой кары теперь, когда боги и небожители убедятся, что я нарушила свою клятву? Видимо, мне предопределено пережить это судьбой, потому-то ни с того ни с сего и приключилась такая история – вдруг все цветы сразу распустились. Тут и говорить нечего – лучше всего покориться судьбе! В таком случае, пожалуй, вовсе и незачем самой принимать на себя вину.