Ли Жу-Чжень – Цветы в зеркале (страница 4)
– Пение и танцы, – сказала богиня Трав, – вещь очень занятная, но к чему было звать разных зверей и вносить этим беспорядок в танцы! Яшмовый пруд – место уединенное и тихое, а теперь там все совершенно истоптано лапами зверей и когтями птиц. Даже не представляю себе, как будут роптать на Чан Э духи-прислужники, когда им завтра прикажут там прибрать!
– Еще хорошо, – вступила в разговор богиня Плодов, – что черепахи не умеют петь, а драконы – танцевать. Умей они это, Чан Э непременно попросила бы бога Панцирных и бога Чешуйчатых тоже позвать подвластных им тварей. Вот был бы смех, если бы весь Яшмовый пруд наполнился их воинством, вплоть до крабов и креветок, и от смрада было бы не продохнуть! Кстати, когда мы пировали, я видела, что ты, сестрица Трав, все время почему-то смеялась. Неужели тебе доставляло удовольствие это зрелище?
– По-моему, – ответила богиня Трав, – пение всех этих птиц, хотя и не было особенно гармоничным, все же не внушало и отвращения. Феникс дудел, как на флейте, луань – как на свирели, иволги звенели, а ласточки щебетали. Что же касается танца зверей, то они в конце концов довольно-таки противны. Когда тот неуклюжий буйвол или толстокожий слон, покачиваясь, переваливались из стороны в сторону, мне уж было противно смотреть. А тут втесалась еще мохнатая обезьянка, которая металась и прыгала туда и сюда, – это уж был настоящий балаган. Особенно же была смешна маленькая мышка. Ей нужно было плясать, а в то же время она боялась кошки и все пряталась и увертывалась. Воровка и есть воровка, пусть она и наряжена так красиво, но все равно она никогда не утеряет своих воровских повадок. Был там еще зайчишка, который, отлынивая от танцев, стоял в сторонке, но вдруг увидел облезлого коршуна из свиты феникса и, испугавшись, что тот его схватит, сразу принял беспечный вид, стал вертеться и топтаться и наконец, обернувшись к нему с заискивающей улыбкой, заплясал на все лады. Я очень смеялась тому, что и такой зайчишка умеет обманывать. В общем, при виде всех этих зверей нечего и пенять на богиню Цветов за то, что она предпочла бы гнить на земле вместе со всеми нашими травами и деревьями, нежели водиться со всеми этими зверьми и птицами!
Под разговор ее спутниц у богини Цветов прошел гнев, и она тоже развеселилась. Так, беседуя и смеясь, богини прибыли на Пэнлай и вернулись в свои пещеры. На досуге они продолжали собираться вместе и играли в шахматы. Небесные дни [61] проходили за днями, небесные годы – за годами, и неизвестно, сколько у людей за это время прошло лет.
Однажды в разгар зимы, когда все цветы отдыхали и у богини Цветов было мало дела по надзору за ними и не было хлопот с выполнением разных распоряжений, она проводила свой досуг в тишине и наслаждалась небесным спокойствием. Но вот ей вдруг вздумалось навестить богиню Трав, и она, поручив феям Пионов и Орхидей сторожить пещеру, отправилась к ней. Однако оказалось, что та куда-то ушла. Тогда богиня Цветов зашла к богине Плодов и богине Злаков, но и их не застала.
Вдруг со всех сторон появились темные тучи и с них, кружась, полетели первые снежинки. Богиня Цветов собралась было вернуться к себе, но вспомнила, что давно не встречалась с богиней Магу, и потому направилась к ней. Встретившись, обе богини пустились в обычные после долгой разлуки разговоры.
– Вот уж не ожидала, – сказала Магу, – что сегодня, в такую стужу и метель ты придешь навестить меня! Хоть нам и незачем подражать людям, собирающимся в такое время вокруг жаровен в теплых теремах, но если у тебя есть свободное время, почему бы и нам, пока продолжается такая сильная метель, не провести эту долгую ночь в играх, подбирая парные стихи?[62] Кстати, у меня греется домашнее вино [63]. Мы сначала выпьем по нескольку чарочек для вдохновенья!
– Я с удовольствием принимаю ваше предложение. Хорошее вино продлевает жизнь, и его не всегда получишь, – ответила богиня Цветов. – Что же касается сложения двустиший, то это же скучнейшая игра, что вы находите в ней интересного? Лучше уж нам сыграть в шахматы [64], да будем играть на выпивку [65] – в этом еще есть какой-то смысл. Однако во время игры не жульничать и не прибегать ко всяким уловкам, а то я не стану играть с вами!
Что было дальше, будет известно из следующей главы.
Глава 3
Магу, услышав слова богини Цветов, невольно засмеялась:
– Ишь ты, какая хитрая – хочешь меня подпоить да обыграть в шахматы, чтобы потом тебе было о чем позлословить! По-моему, вряд ли ты думаешь о том, чтобы вином продлить мне жизнь, а, наоборот, хочешь ускорить мою кончину! Ну, а если говорить об игре в шахматы, то хотя я и люблю играть с тобой, но все же отношусь к тебе с недоверием…
– А это почему? – перебила ее богиня Цветов.
– Мне нравится, как ты, играя в шахматы (а играешь ты неважно), забавно пытаешься предугадывать мои ходы; между тем я могу обыграть тебя без всяких усилий. Если бы играть, как говорится, «для удовольствия» [71], то, действительно, я могла бы позабавиться. К сожалению, обычно, когда дело доходит до половины партии и ты видишь, что у тебя положение не блестящее, ты или смешиваешь фигуры на доске, или под каким-нибудь предлогом убегаешь. В древности говорили: «До того, как состязаться умом, раньше следует упражнять свой характер». А ты, вместо того чтобы упражнять свой характер, смешиваешь фигуры да еще убегаешь! Поэтому-то я и отношусь к тебе с недоверием. Давай сегодня заранее договоримся: играем три или пять партий, но так, чтобы обязательно добиться решительной победы и не бросать игру недоигранной. Если у тебя есть дела, ты сначала закончи их и приходи, чтобы уже потом не хитрить.
– Я теперь учусь у старца-небожителя Наньцзи [72], – засмеявшись, сказала на это богиня Цветов. – Разве можно сравнивать мою теперешнюю игру с тем, как я играла прежде; пожалуй, я теперь стою на втором месте после моего учителя. Сыграем хоть десять партий – я и то не испугаюсь! Прикажите вашим небесным прислужницам подогреть вино да расставить шахматы, и мы с вами, запивая каждый выигрышный ход, выясним, кто из нас лучший игрок!
– Брось хвастаться, – ответила ей Магу. – Вот когда кончим игру, ты и узнаешь, кто из нас сильнее, и станешь жалеть о том, что села играть со мной в шахматы!
– Если вы сегодня выиграете, – возразила ей богиня Цветов, – то я спущусь в мир суеты поискать там знаменитого учителя – ибо я слышала, что среди людей много прославленных игроков, – и попрошу явиться сюда самого И Цю [73]. Посмотрим, не испугаетесь ли вы тогда.
– Ну, этого почтенного И Цю, – ответила Магу, – все, даже сам Мэн-цзы [74], глубоко уважают. Как же мне его не испугаться? Однако вот твоя фраза «спущусь в мир суеты поискать там учителя» невольно наводит на мысль о том, что тебя что-то тянет в этот мир и, боюсь, именно в мире людей тебя признают лучшим мастером по шахматной игре!
Рассмеявшись своей шутке, Магу велела небесным прислужницам подать закусок и вина и расставить шахматы. Обе богини тотчас же с увлечением занялись игрой.
Пока богиня Цветов играла здесь в шахматы, в мире людей некий властелин вдруг издал приказ сразу распуститься всем цветам, подчиненным этой богине.
Этот властелин, собственно, не был ни усатым, ни бородатым мужем, а это была вдовствующая императрица, взявшая в свои руки бразды правления. Это была мать танского императора [75] Чжунцзуна [76] по фамилии У, по имени Чжао [77], прозвавшая себя Цзэтянь, т. е. «Сообразующаяся с небом». Но на самом деле она была богиней-правительницей созвездия Лисицы, сошедшей на землю.
В свое время Тайцзу и Тайцзун [78] были сановниками при суйском дворе, впоследствии отнявшими у императора Ян-ди [79] его владения. Хотя на то было повеление неба [80], при этом произошла слишком жестокая резня, во время которой пострадали не только те, кто при дворе занимались блудом и интригами, но и многие родственники императора. Ян-ди со своими присными, используя эти злодеяния, жаловались в преисподней на всевозможные мучения, перенесенные ими из-за жестокостей и бесчинств, совершенных названными выше отцом и сыном из дома Тан [81]. Один из судей ада [82] доложил обо всем Верховному владыке. К счастью, все божества подробно разобрались в деле и предложили лучше послать какого-нибудь злого духа на землю и привести в полный беспорядок дом Танов, дабы они сами гибли от собственных рук, воздав им таким образом за учиненную ими резню, нежели допустить, чтобы глава рода Ян [83] вернулся в мир людей для отмщения и опять затеял бы такое, чего нельзя было бы разрешить и в будущих перерождениях [84].
Так как, кстати, как раз в это время своей тоской по суетному миру провинилась правительница созвездия Лисицы, они попросили Верховного владыку приказать ей переродиться в государя Танского дома и, нарушив в природе соотношение сил инь и ян, наказать тем самым Танов за их преступления.
Услышав эту новость, правительница созвездия Лисицы чрезвычайно обрадовалась и ожидала лишь счастливого дня [85] для сошествия на землю.
Когда наступил этот день, она прибыла в Лунный дворец проститься с богиней Луны. Чан Э, вспомнив в связи с этим о том, что мы рассказывали выше, грустно заметила: