Ли Веталина – Стеклянные луны (страница 1)

Ли Веталина

Стеклянные луны

Глава 1. Мартин стеклодув

Мастерская стояла на краю леса, там, где сосны расступались перед моховыми кочками и сырой, зыбкой тишиной. Дорог сюда не вели. Только тропа, которую никто не топтал, кроме Мартина, да старая телега, на которой он возил песок из карьера — белый, чистый, похожий на сахар.

Мартин работал стеклодувом. Он умел обращаться с песком так, будто знал его раньше, чем научился дышать. Из его рук выходили чаши, бусы, колокольчики для ветра. Но больше всего он любил выдувать луны — крошечные, размером с детский кулак, с мутноватой поверхностью, пока горячие. Стоило им остыть, они начинали светиться — тихо, чуть заметно, как светлячки в тёплый вечер.

Говорили, такие луны исполняют желания. Только тихие. Только честные. Только те, что не примешь за правду, пока не проснешься.

Сам Мартин не загадывал желаний уже давно. Жена его ушла — не болела, не жаловалась, просто заснула и не проснулась. Врачи ничего не поняли, соседи вздыхали, крестились. Мартин закрыл мастерскую, запер ставни и не выходил трое суток. А вышел — молчаливый, поседевший, с руками, которые больше не тряслись. Он растопил печь, взял трубку и начал выдувать луны.

Одну. Другую. Сотую.

Они лежали повсюду: на полках, на подоконниках, на столе. Свисали на паутине с потолка, громоздились в корзине у двери. Иногда Мартину казалось, что он выдувает не стекло, а минуты, которые не прожил. Каждая луна — обещание, которое он не сдержал.

В ту ночь он замешкался у печи. Стекло оказалось слишком горячим, трубка дрожала в пальцах, и луна, едва родившись, упала на пол, разбилась на три осколка. Мартин смотрел на них, смотрел на пустоту в углах мастерской и вдруг понял: всё, что он делал эти годы, не заполняло дыру. Только растягивало её по краям.

Он вышел на улицу в одном фартуке, не чувствуя холода. Лес молчал. В траве стрекотали сверчки.

Она лежала у ручья, на мху, с закрытыми глазами и раскинутыми руками. Платье прилипло к телу, волосы струились по воде. Мартин опустился на колени, коснулся её плеча. Кожа была холодной, но живой.

Она открыла глаза. Тёмные, глубокие, с влажным блеском.

— Ты меня слышишь? — спросил Мартин.

Она кивнула.

— Ты можешь говорить?

Она покачала головой.

Она приподнялась, начертила пальцем на мокром песке: «Лия».

— Лия, — повторил Мартин. — Пойдём со мной.

Она не спорила. Встала, отряхнула платье, взяла его за руку. Ладонь была холодной — может, от ручья, может, от чего-то ещё.

Они пошли через лес. Луна — настоящая, огромная, жёлтая — висела над вершинами, и её свет ложился на тропу жидким золотом. Мартин молчал. Лия тоже.

Но руку не отпускала.

Глава 2. Загодачная Лия

Она не вошла в дом. Остановилась на пороге, босая, в мокром платье, и смотрела внутрь так, будто видела не комнату, а что-то другое — давнее, чужое, почти забытое. Мартин не торопил. Поставил чайник на плиту, достал из шкафа сухое полотенце, протянул ей.

Лия взяла, но вытираться не стала. Просто прижала ткань к груди и замерла.

Мартин зажёг лампу. Свет упал на её лицо — бледное, усталое, с тенями под глазами, которые не спали не одну ночь. Она походила на птицу, которая ударилась о стекло и теперь не понимает, куда лететь.

Чайник закипел. Мартин разлил кипяток по кружкам, добавил мяты. Лия не пила. Смотрела на пар, на его руки, на луны, которые светились в углах.

— Ты замёрзнешь, — сказал Мартин. — Переоденься.

Лия покачала головой.

— Нечем? — спросил он.

Она кивнула. Мартин порылся в комоде, вытащил старую рубашку — мягкую, выцветшую, ту, в которой раньше спал. Протянул ей.

Лия взяла, но переодеваться не стала. Просто сидела, сжимала рубашку в кулаке.

— Ты долго шла? — спросил Мартин.

Лия опустила взгляд, потом наклонилась и провела пальцем по пыльной столешнице. Оставила след.

«Не помню».

— Откуда?

Она замерла. Палец застыл на полуслове.

«Не знаю».

Мартин хотел спросить ещё, но передумал. Слишком рано. Слишком темно. Слишком тихо.

Он постелил ей на кушетке у печи, сам сел за верстак — не работать, а просто сидеть, смотреть на неё. Лия свернулась клубком, накрылась его рубашкой и закрыла глаза. Не спала — дышала часто, прерывисто, как зверёк, который боится, что его поймают.

Мартин не знал, как долго он просидел так. Луны на полках светились тускло, постепенно гасли. Ночь тянулась медленно, вязко, как расплавленное стекло перед тем, как остыть.

Под утро Лия села. Посмотрела на Мартина.

Он протянул ей руку, повёл к столу. Лия наклонилась и написала пальцем на пыльной поверхности: «Ты не спишь».

— Не хочу пропустить, как ты проснёшься.

Она опустила голову, потом снова подняла. Посмотрела на него долго, пристально. Ничего не писала.

Мартин ждал.

Лия протянула руку, коснулась его ладони. Пальцы были холодными, тонкими, с обкусанными ногтями.

Он не отдёрнул.

За окном светало. В мастерской горела одна лампа — тусклая, жёлтая. Они сидели в этом свете, держались за руки, молчали.

— Я помогу тебе вспомнить, — сказал Мартин.

Лия кивнула. Наклонилась, провела по столу: «Помоги».

Мартин сжал её пальцы.

— Помогу.

Глава 3. Немая сцена

Мартин не спал вторую ночь. Он сидел за верстаком, смотрел, как Лия дышит во сне, и пытался понять, что с ними обоими происходит. Она появилась из ниоткуда — без прошлого, без голоса, без объяснений. Лежала у ручья, как будто её выбросило на берег, и всё, что осталось, — это мокрое платье, холодные пальцы и имя, написаное на песке.

Он вспоминал её лицо, когда она открыла глаза. Ни страха, ни удивления. Только усталость, такая глубокая, будто она шла не один день. Может, не один год.

Мартин не верил в чудеса. Он верил в стекло, в песок, в огонь, который подчиняется, если не бояться. Но Лия не подчинялась. Она просто была. И от этого становилось не по себе.

Под утро она проснулась. Села на кушетке, огляделась, заметила его взгляд и не отвела глаз.

— Ты голодна? — спросил Мартин.

Лия покачала головой.

— Хочешь пить?

Она кивнула. Он налил воды, подал кружку. Лия пила медленно, маленькими глотками, не опуская кружку, пока не опустело до дна. Потом поставила её на стол, провела ладонью по лицу — и вдруг нахмурилась.

Она встала, подошла к окну, коснулась стекла. За окном начинался день — серый, сырой, с низкими облаками. Лия смотрела на лес, и Мартину показалось, что она ищет что-то. Дорогу. Знак. Ответ.

— Ты знаешь это место? — спросил он.

Она покачала головой.

— Ты здесь впервые?