Ли Веталина – Чужие Лица (страница 2)

— Этого достаточно, — сказала она.

Они сидели молча. Дождь барабанил по стеклу, оставляя мокрые дорожки. Денис смотрел на них, потом перевёл взгляд на руки Анастасии — тонкие пальцы, обручального кольца нет, ногти короткие, без лака.

— Я запомнил твои руки, — сказал он.

— Правда?

— У тебя шрам на указательном. Похож на полумесяц.

— Это с тех пор, как я училась шить. Тяжёлая история.

— Расскажешь?

— В другой раз.

Анастасия допила чай, посмотрела на часы.

— Мне пора, — сказала она. — Завтра я приду снова.

— Я снова не узнаю тебя.

— Я напомню.

Она встала, надела куртку, взяла рюкзак.

— Денис, — позвала она.

— М?

— Ты сказал вчера, что не помнишь, когда в последний раз плакал. Это было на похоронах отца, семь лет назад. Ты плакал в машине по дороге домой, чтобы никто не видел.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сам рассказал.

Она вышла.

Денис остался сидеть. Кофе остыл окончательно. Он подозвал официанта, попросил ещё один, чёрный, без сахара, с корицей. Пока ждал, смотрел на дверь, где скрылась Анастасия. Через минуту забыл, как она выглядит. Но помнил её голос — низкий, чуть хрипловатый, будто она только что проснулась. Помнил её руки, шрам на пальце. Помнил, что она любит жасминовый чай.

Он достал телефон, открыл заметки, написал:

«Анастасия. Волосы каштановые. Носит зелёную куртку. Пьёт чай с жасмином. Шрам на указательном пальце правой руки. Говорит: «Когда ты забываешь, кто-то должен помнить за тебя».

Он посмотрел на этот список, добавил в конце: «Не забыть прийти завтра».

Официант принёс кофе. Денис отпил, поморщился — слишком горячий. Поставил чашку, закрыл глаза.

В голове крутились обрывки: её смех, запах жасмина, стук капель по стеклу.

— Ты запомнишь, — сказал он себе. — Ты должен запомнить.

Но знал, что не запомнит. Завтра она снова будет чужой. А он снова будет чувствовать себя виноватым за то, что не может удержать её лицо.

И всё равно придёт.

Глава 3. Заметки в телефоне

Прошло три дня.

Денис не хотел себе признаваться, что ждёт. Но каждое утро, заваривая чай, он проверял телефон — не пропустил ли звонок. Не писал ли кто. Читал заметку, которую составил в кофейне: «Анастасия, волосы каштановые, зелёная куртка, жасминовый чай, шрам на пальце». Перечитывал и через минуту забывал, как она выглядит. Но имя оставалось. И голос — низкий, чуть хрипловатый, с таким говорят люди, которые много молчали, но однажды решили, что хватит.

На четвёртый день он всё-таки пошёл.

Декабрь в этом году выдался промозглым. Дождь начинался внезапно, заканчивался ни с того ни с сего, и небо висело низко, серое, как бетонная плита. Денис шёл, не ускоряясь, и думал о том, что она, наверное, уже не придёт. Мало ли обещаний раздаётся в кофейнях.

Но она пришла.

Сидела на том же месте, у окна, с чашкой чая в руках. В той же зелёной куртке, с тем же рюкзаком за плечами. Увидела его, улыбнулась. Он подошёл, сел напротив.

— Ты пришёл, — сказала она.

— Ты тоже.

— Я же обещала.

— Зачем тебе это? — спросил Денис. — Ты тратишь на меня время. Я всё равно не запомню.

— А я не прошу, чтобы ты запоминал.

— Тогда чего ты просишь?

— Посидеть рядом.

Она заказала ему кофе — чёрный, без сахара, с корицей. Официант принёс быстро, будто знал, что они тут свои. Денис отпил, поставил чашку. Не спросил, откуда она знает его заказ. Она и так всё знала.

— Расскажи о себе, — попросил он.

— Что ты хочешь услышать?

— Всё. Я всё равно забуду, так что можешь не бояться.

Анастасия усмехнулась.

— Не боюсь. Просто не люблю говорить о себе.

— А о чём любишь?

— О других.

— Я — не другой?

— Ты — особенный.

Она замолчала. Смотрела в окно, где по стеклу стекали капли.

— Я работаю в библиотеке, — сказала наконец. — Детский отдел. Читаю сказки малышам, показываю картинки. Они меня не запоминают, но запоминают истории. Это главное.

— А ты их запоминаешь?

— Каждого. У меня фотографии есть, но я и без них помню. Как они смеются, как просят прочитать ещё разок, как засыпают прямо на ковре.

— Я бы хотел посмотреть, как ты работаешь.

— Приходи. Детям полезно видеть новых людей.

— А я полезен детям?

— Всем полезно видеть, что разные люди — это нормально.

Денис не знал, что сказать. Она говорила так, будто они знакомы сто лет. Будто его проблема — просто особенность, как цвет глаз или привычка хмуриться по утрам.

— Анастасия, — позвал он.

— Просто Настя, — перебила она.

— Настя, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Ты не боишься, что завтра я проснусь и снова тебя не узнаю?

— Боюсь, — она опустила взгляд. — Но я боюсь не за себя. За тебя. Что однажды ты перестанешь даже пробовать.