Ли Уэзерли – Сияние ангела (страница 27)

Себ протискивался по тротуару сквозь толпу. На плече у него висел рюкзак — он никогда не оставлял его в хостеле. Несколько ангельских крыльев задели Себа. Всюду, куда бы он ни направлялся, он встречал кры­латых людей. Толпа была восторженной, ауры людей только что не прыгали вокруг Себа; даже те, кто зачах от ангельского ожога, мерцали от волнения.

Это был тот самый город, который он хорошо знал, но в то же время совершенно другой. Ангелы были везде — он постоянно замечал их, хотя большую часть времени шатался по парку Боск—де—Чапультепек[19] и искал деревья, расположенные так же, как во сне девушки. Это оказалось трудной задачей. Чапультепек был одним из самых больших городских парков в мире. И при этом едва ли не каждый час Себу на глаза попадались анге­лы — они кружили, как белые орлы на охоте. Каждый раз, когда он проходил мимо Сокало, над ней парило несколько ангелов, а некоторые кормились прямо на тротуаре. Любопытство привело Себа в новообращен­ный собор — Себ не мог поверить вто, что с ним слу­чилось, — и там тоже охотились ангелы. Себ так привык поддерживать свою ауру тусклой и непривлекательной, что делал это почти машинально.

— Больницы для всех! — закричал кто—то. — Нам нужно больше коек, больше докторов!

Себ перешел улицу, лавируя между танцовщицами и ослом с цветочной тележкой. Обернувшись, он увидел большую группу с плакатами «Еl DF до смерти нужны врачи» и «Ангелам не нужны деньги — они нужны боль­ным».

Настроение толпы изменилось моментально. Ауры вокруг Себа затрещали от эмоций. Женщина в инвалид­ной коляске кричала: «Ангелы помогут вам, если вы уве­руете!» Ее щеки ввалились, глаза лихорадочно блестели. Послышались одобрительные возгласы, протестующих освистали.

Себ был рад, когда оставил толпу позади и направил­ся к хостелу. Но и там, судя по всему, готовились к тан­цам. Ставили сцену, с балконов свисали зеленые, белые и красные полотна. Хостел когда—то был бронзового цвета, но запачкался гарью и стал серым. Себу очень повезло, что ему удалось заполучить место. Все хостелы города были заполнены последователями Церкви анге­лов со всего мира. Они приехали, чтобы посмотреть на новообращенный собор. С несколькими он столкнулся, когда шел в свою комнату. Это были три симпатичные француженки с ангельскими крыльями. Он встречал их несколько раз в холле по вечерам.

— Bonsoir, Себ, — с кокетливой улыбкой поздорова­лась Селин. — Ḉа va toi?[20]

Он ответил на приветствие натянутой улыбкой. Себ пытался не смотреть на ее больную ауру. Ему было тя­жело находиться рядом с пострадавшими от ангелов; он старался избегать их.

К счастью, его спальня была пуста. Себ упал на кро­вать и лежал, глядя в потолок. Неделю назад у него был день рождения, ему исполнилось восемнадцать. Себ понял это только на следующий день. Он думал лишь о девочке—полуангеле. Сейчас она была так близко, он мог даже почувствовать ее, хотя в каком—то смысле она была еще дальше, чем когда—либо. Мукой было знать, что она где—то рядом, в этом городе, в нескольких милях от него, но не знать, где именно.

Прямоугольная фотография в рамке лежала в карма­не джинсов. Себу не нужно было вытаскивать ее, чтобы вспомнить образ. Он знал его наизусть. Ее душа была с Себом уже много лет. С тех пор как он коснулся ее ру­башки, которая источала ее энергию, это чувство уси­лилось: едва намеченный эскиз превратился в полно­кровный образ. Себ посмотрел на темную штукатурку на потолке и зачесал волосы назад. Боже, он любил де­вушку, с которой ни разу не разговаривал. Но он знал ее от и до.

Чувствовала ли она его также сильно? Любила ли она нее эти годы его тень?

Снаружи заиграла музыка. Себ беспокойно вздохнул, слез с кровати и подошел к балконной двери. Он со скрипом открыл ее и вышел на крошечный кованый балкон. Внизу на улице начали танцевать пары, горе­ли праздничные бумажные фонарики. Себ перегнулся через перила и посмотрел вниз.

Днем у него была цель. В основном он обыскивал Боск—де—Чапультепек, но ходил ив другие парки. Он непрерывно сканировал местность и не позволял себе пи на секунду поверить, что он не найдет девушку. Это в другие, спокойные времена сомнения обволакивали его и охлаждали пыл. А что, если он не так понял сон девушки? Что, если этот парк не в el DF вовсе, а где—то еще? Она американка. Может, это место где—то в Америке — эта страна простирается на тысячи миль, и в ней, быть может, миллионы парков. Если это так, то он скорее всего никогда ее не найдет. Знать, что она действитель­но существует, но никогда не найти ее... Себ сглотнул. Нет. Он не верил в это. Он не мог в это поверить.

Открылась дверь.

— О, привет, Себ.

Это был Майк, один из американцев, живших в хостеле. Он был одним из немногих постояльцев, кто не пострадал от ангелов.

— Привет, — сказал Себ с балкона. Майк присоединился к нему. Ему было девятнадцать, у него были рас­трепанные каштановые волосы и дружелюбная улыбка.

— Что происходит? — спросил он и оперся на пери­ла, рассматривая танцующих. — Как будто Четвертое июля.

Себ прогнал от себя беспокойные мысли и попытал­ся вспомнить, что он слышал об американском празд­нике.

— А что бывает четвертого июля? Фейерверки?

Майк чисто по—американски удивился, что Себ ни­чего не знает. Хотя он сам понятия не имел о Дне Революции.

— Это день, когда мы получили независимость от Великобритании, — объяснил он. — Бостонское чаепи­тие[21], Пол Ревир[22] И да, много фейерверков.

Себ кивнул, припоминая.

— Здесь что—то вроде того. Празднуют день, когда мы начали борьбу с dictador Порфирио Диосом[23].

— Вы избавились от диктатора? Круто! — весело сказал Мик. — И в конце концов, для вечеринки любой повод годится, так?

Себ рассмеялся, сам того не желая.

— Да, если ты мексиканец. Мы любим праздники.

— Чувак, вы не одни такие. Тебе надо поехать в Америку. Там народ любит повеселиться.

Себ знал, что ему придется туда поехать, если пои­ски в el DF не принесут результата. Хотя как он мог уе­хать, если все остальное в ее сне происходило здесь? Ее светло—голубая рубашка по—прежнему аккуратно лежа­ла в рюкзаке. Себ то и дело порывался ее вытащить, но подавлял это желание. Каждый раз, когда он прикасался к мягкой ткани, образы становились слабее. Он разбав­лял энергию девушки своей собственной.

Постепенно темнело, ярко светили фонари, доноси­лись ликующие звуки гитар и труб. Майк принес холодного пива и предложил Себу; они пили пиво и смотре­ли на водоворот танцующих.

— Завтра собираюсь в Тепито[24], — сказал Майк. Он прислонился к стене и вытянул ноги. — Не могу ничего найти в путеводителе, но он же на севере, так?

Себ курил сигарету. Он опять подумал о парке. Возможно, ему следует поискать в лесистой третьей части, а не в более людных первой и второй. Услышав Майка, он выпустил струю дыма и удивленно на него посмотрел.

— Что? Зачем?

— Посмотреть, чувак. Я хочу посмотреть это место.

— Нет! — отрезал Себ. — Не езди туда.

— Почему нет? — моргнул Майк. — Это же просто рынок.

— Это худшее barrio[25] в городе. Гринго с камерами и телефонами, почти не говорящие по—испански! Ты для них будешь чем—то вроде рождественского подарка. Тебя ограбят через несколько минут, или случится что похуже.

Себ там родился. Темные улицы Тепито, пластико­вые крыши лавок были знакомы ему, как шрамы на теле. Жить там было не приятнее, чем получать эти шрамы.

Американец посмотрел с недоверием.

— Не может же там быть настолько плохо?

— Может. Поверь мне и держись оттуда подальше. Ходи туда, куда советует путеводитель. Они не просто так не стали писать про Тепито. — Он улыбнулся и выпу­стил еще струю дыма. — Байдарки в парке Чапультепек хороши.

Майк поморщился. Он хотел что—то еще сказать, но уставился вниз.

— Эй, посмотри сюда! — рассмеялся он и оперся на перила. — Вот ведь маленькая негодница!

Потушив сигарету, Себ проследил за его взглядом и увидел бродяжку, которая лавировала сквозь толпу, собравшуюся посмотреть на танцоров. Девочка лет семи или около того, с растрепанными темными воло­сами. Сверху было видно, как она сунула руку в чей—то карман пиджака, а потом вытащила и быстро засунула за пазуху все, что нашла. Себ ухмыльнулся, вспоминая это чувство — быстро размять пальцы, схватить, вытя­нуть, не дотрагиваясь при этом до стенки кармана.

Майк снова заговорил про Тепито. Себ смотрел на то, как девочка маневрирует в толпе. Худенькая, такая юная, с карими глазами и грязным лицом. Он знал, что она живет в одном из заброшенных зданий неподалеку от centro или в канализации. Это была нелегкая жизнь, очень нелегкая и очень опасная. Даже сейчас, спустя годы, он иногда поражался тому, что остался жив.

Но даже такая жизнь была лучше, чем то место, куда его запихнули.

— Ладно, а рынок Лагунилья? Туда можно пойти?

— Да, там получше. Только ходи по улицам Франсиско Боканегра и Комонфорт. Там безопаснее.

— Ладно, спасибо, — улыбнулся Майк — Слушай, я, может, предложу этим француженкам пойти со мной, если смогу вытащить их из собора. Ты не хочешь с нами? По—моему, одна из них, Селин, запала на тебя.

Себ собрался ответить, но увидел ангела над головой и замолчал. Он сменил ауру на уныло—серую и прижал ее к себе как можно ближе, так что она сморщилась. Аура Майка выглядела чересчур здоровой. Себ придви­нулся к нему, чтобы хоть немного ее спрятать. Ангел бесшумно скользил на одном уровне с ними. Себ сделал вид, что не замечает его, но сияние ангела обжигало. Гордое, свирепое лицо, мощные крылья светились сине—белым, каждое перышко было четко очерчено.