Ли Тонвон – Детектив с небес (страница 6)

– А что произошло?

– Ку Вонджун умер, – сухо ответил Сон Йохан.

– Что? – вскрикнул председатель и так судорожно подался вперед, будто сидел в резко затормозившем автомобиле.

– Вы в порядке?

Юн Чихо обеими руками закрыл лицо, словно от удара. Сквозь пальцы просочились слова, напоминающие стон:

– Кажется, я совершил ошибку…

– Что это значит? Председатель?

Отняв от лица руки, Юн Чихо вздохнул:

– Потерпевшим в деле об убийстве, которое произошло двадцать пять лет назад, был мой двоюродный брат, Юн Сибён. Но по-настоящему назвать его жертвой нельзя.

На фотографии в газетах Юн Сибён казался симпатичным юношей, прилежным учеником. Однако он был сильнее сверстников и лучше развит физически, поскольку с детства занимался дзюдо. Благодаря миловидной внешности и очаровательной улыбке он пользовался популярностью у девочек, но среди парней имел репутацию отъявленного отморозка.

– Когда он со своей бандой расхаживал по коридорам, все перед ним расступались, как перед каким-то королем. И учителя его никогда не трогали.

– Он и учителям угрожал?

– Это все из-за его отца. Наша школа была частной, и дядя пожертвовал деньги на постройку спортивного зала и ремонт – настолько он был щедрым. Даже директор ничего не мог поделать с таким учеником. Вы не возражаете, если я закурю?

Сон Йохан кивнул, и Юн Чихо дрожащей рукой достал из пачки сигарету и глубоко затянулся.

– А если взрослые не могут себя вести как взрослые, то и дети будут сбиваться с пути. Юн Сибён со временем стал прибегать к насилию не только в школе, но и на улице.

– На улице?

– Бездомные. Он начал нападать на бездомных.

Глаза Ю Чинсина, до этого лишь безмолвно слушавшего, заблестели.

– Значит, это он затеял перепалку? – спросил Сон Йохан, мельком взглянув на пастора.

– Нет. Ссору действительно начал бродяга.

Недалеко от школы, рядом со станцией, располагались площадь и парк со множеством кафе, торговых центров и тому подобных заведений, где проводили время ребята, любившие погулять. Именно там, когда разразился кризис, резко стало больше бездомных: и милостыню просить удобно, и туалетов много, и есть где спрятаться от непогоды. Не все из них оказались благонравными: кое-кто пользовался общественными удобствами как своими собственными и вел себя агрессивно.

– Обычно их просто избегали, но Юн Сибён не мог стерпеть нападок со стороны подобного человека. Если дядя был королем района, то его сын – принцем. Его все равно что попыталась облаять бродячая собака.

Юн Чихо потушил окурок о дно пепельницы и продолжил рассказ:

– «Бешеного пса палка лечит» – так говорил Юн Сибён. В тот день он почему-то убежал, но уже назавтра вместе со своими шестерками начал охоту. Они обыскивали места, где собирались бездомные, чтобы найти наглеца.

Банда Юн Сибёна рушила бродяжьи лачуги из коробок и фанеры. Протестовавших раздевали догола.

– В полицию обратиться бездомные не могли: их жилища изначально считались незаконными и подлежали сносу.

– Видимо, он был достаточно сообразителен, если просчитал даже это.

Юн Чихо кивнул.

– Юн Сибён умел добиваться желаемого. Он покупал алкоголь бродягам, которые снабжали его информацией. И в конце концов нашел того, кого искал.

С трудом скрывавшийся бездомный в итоге попался благодаря предателю, которого к нему подослал беспредельщик.

– Банда утащила его с собой, а спустя несколько дней обнаружили тело.

– Значит, Юн Сибён его убил? – В голосе Ю Чинсина, впервые вступившего в разговор, слышалась гневная нотка.

– Нет. Он мог кому-то навредить, но был не настолько глуп, чтобы делать это своими руками. Он, скорее всего, невыносимо его унизил. Настолько, что тому захотелось умереть. Так же, как делал в школе.

Если Юн Сибёна кто-то раздражал, тому человеку не было спасения, кто бы это ни был. Наглец сажал ставшего мишенью школьника за первую парту и весь день его мучил.

На обеденной перемене тот должен был самым первым бежать в столовую и накрывать на стол. Если поданная шайке Юн Сибёна еда оказывалась невкусной, всю ее скармливали несчастному школьнику. Ему не давали сходить в туалет на переменах и заставляли поднимать руку во время урока – разумеется, его за это отчитывали. Кроме того, они вынуждали несчастного за неслыханно большие деньги покупать у них надоевшую одежду или старую обувь.

– Никто не мог положить этому конец. Даже я, его брат, пытался предупредить, что добром это не кончится, но он не слушал. А потом случилось то происшествие.

– Видимо, вы про убийство.

На слова следователя Юн Чихо закивал.

В то время, когда у Ку Вонджуна черных волос было гораздо больше, чем седых, он пришел к Юн Чихо, который тогда еще носил школьную форму.

– Он попросил меня позвать Юн Сибёна.

– А откуда он вас знал? – поинтересовался пастор.

– Сибён был достаточно известным хулиганом, поэтому и меня, как его близкую родню, знали многие. Меня было легко найти, просто спросив кого-нибудь из нашей школы.

– И что дальше? – спросил Сон Йохан, наблюдая за Ю Чинсином.

– По одежде я догадывался, зачем тот человек хотел встретиться с Сибёном. Я немного поразмыслил и решил его позвать. Подумал, что это может стать для него возможностью взяться за ум. Глупая была идея. – Юн Чихо снова схватился за голову. – Он хотел поговорить, а Сибён вдруг на него напал. Но и Ку Вонджун, тогда еще молодой и в хорошей форме, был не из слабаков. Тут-то Сибён внезапно и достал нож. Они сцепились и упали вместе. Я подумал: ну вот, натворил Юн Сибён дел. А оказалось, что на нож наткнулся он сам.

– Почему же тогда Чон Хёсок сказал, будто нож принадлежал Ку Вонджуну? А вы? Вы ведь тоже там были, почему вы не давали показания? – резким тоном спросил Ю Чинсин.

– Успокойтесь.

Сон Йохан протянул руку, останавливая пастора.

– Думаете, я так поступил ради него? Я хотел дать показания! Но ведь он мой родственник! Разве я, школьник, мог пойти против всей семьи? – оправдывался Юн Чихо.

– А Чон Хёсок? Он ведь не родственник погибшему, – спросил следователь.

– У Хёсока рано умер отец, он находился в трудных обстоятельствах: мать болела, нужно было заботиться о маленькой сестре…

Изначально «Beautiful Seoul» был стипендиальным фондом, который создал отец Юн Сибёна. Он предложил Чон Хёсоку из средств фонда обеспечивать его жизнь и учебу до окончания университета, если тот даст в суде ложные показания.

– В ситуации Хёсока ему было трудно отказаться.

Ю Чинсин с болью в глазах покачал головой.

– Но наш фонд больше не прикрывает преступления! После того как я его унаследовал, он стал образцовой благотворительной организацией.

– Для образцовой организации о ней что-то слишком часто упоминают в новостях, – произнес Сон Йохан, встретившись взглядами с пастором.

– Это все из-за распрей с людьми дяди, которые до сих пор не улажены. Мы стараемся распрощаться с темным прошлым и стать фондом, работающим на благо общества. Хотя это и не принесет дяде прощения за все, что он совершил. – Шмыгая носом, Юн Чихо продолжал: – Я очень удивился, когда Ку Вонджун ко мне пришел. Когда увидел этого седого старика, то ясно осознал, что мы натворили. Потерянное им время уже никак не вернуть. А он меня обнял. И сказал, что прощает.

Председатель в конце концов расплакался. Дождавшись, пока он успокоится, Сон Йохан спросил:

– Ку Вонджун упоминал, что собирается навестить Чон Хёсока?

Юн Чихо снова закивал:

– Да, он выглядел так, будто отпустил все обиды. Наверное, к Хёсоку он тоже хотел пойти, чтобы сказать о своем прощении. Но как же… – Председатель вдруг схватил следователя за руку. – Что же случилось? Хёсок что-то натворил?

– Следствие покажет. Спасибо за ваше содействие.

Сон Йохан поднялся, и рука Юн Чихо безжизненно упала. Председатель не сдвинулся с места до тех пор, пока посетители не покинули кабинет.

– Что теперь будем делать? – спросил Ю Чинсин, когда они вышли из здания фонда.

– Нужно снова поговорить с Чон Хёсоком. И я запрошу вскрытие.

Сон Йохан взял телефон и хотел позвонить, но тут звонок поступил ему. Увидев имя абонента, он нахмурился: звонил Чон Хёсок.