Ли Тэмуль – Дерево красной птицы (страница 58)
– Кымлан!
Не думая, Наун кинулся к ней и судорожно стиснул в объятиях. Жива! Жива!.. Он не мог дышать, только дрожащими руками сжимал худые плечи и гладил по жестким волосам. Наконец сделав вдох, он задохнулся от пьянящего запаха ее кожи. Даже через сотню лет он не забудет его! Что значат какие-то месяцы!
– Кымлан! Кымлан! – бессвязно бормотал он, чувствуя, что сердце вот-вот остановится от переполнявших его чувств.
Но девушка в его руках словно окаменела. Она не обняла его в ответ, не сказала ни единого слова. Лишь осторожно отстранилась и опустила глаза.
– Ты жива, Всемилостивые Небеса, ты жива… – шептал Наун, обхватил ее лицо ладонями. – Посмотри же на меня!
Он не мог насмотреться на острые скулы, тонкий прямой нос и пухлые губы, которые целовал столько раз. Его Кымлан жива! Она здесь, рядом с ним! Сейчас ничто другое в этом мире не имело значения. Только она.
Однако Кымлан аккуратно убрала его руки и отступила назад. Помедлив мгновение, она подняла взгляд, и у него что-то оборвалось внутри. Он был холодным и чужим.
Кымлан поклонилась ему и вежливо сказала:
– Ваше Высочество, возьмите себя в руки, ваша жена смотрит. – Она перевела взгляд Науну за спину.
Он обернулся.
Тами стояла в нескольких шагах от них, но затем медленно развернулась и пошла прочь.
– Простите, нас ожидает принцесса Ансоль, – произнесла Кымлан и, кивнув девушкам, двинулась в противоположном направлении.
Наун остался один, раздираемый вышедшими из-под контроля чувствами.
Ни в этот день, ни даже на следующий Наун к сестре не пошел. Он заперся в своих покоях, пытаясь привести мысли в порядок. Тот факт, что Кымлан жива, перевернул весь его мир с ног на голову и разрушил до основания едва обретенные ориентиры. Он метался по комнате, как раненый зверь, бросаясь от одного решения к другому. Что же ему теперь делать? Если бы он только знал, что она жива, то никогда бы не согласился на свадьбу!
Наун хватался за голову, чувствуя, что его сердце не в состоянии пережить все то, что на него обрушилось. Болезнь отца, возвращение Кымлан, Тами и война мучили его, но он с горечью осознал, что меньше всего его тревожит предстоящее сражение. Наверное, министры не ошиблись на его счет: несмотря на все приложенные усилия, он остался влюбленным дураком, для которого личные чувства всегда будут превыше государственных дел. Такому правителю не место на троне, он его попросту не достоин, потому что Владыка должен всегда ставить интересы страны на первое место. Как выяснилось, этому Наун так и не научился.
Тами ни разу не пришла к нему. То ли потому, что дала ему время прийти в себя, то ли потому, что не хотела видеть его после той сцены воссоединения во дворе. Но Наун мог думать только о Кымлан. Ему хотелось оказаться рядом с ней, взять за руку, прижаться к теплым губам… Увидев ее, он понял, как сильно тосковал по ней. Но ледяной прием, который Кымлан оказала ему, красноречиво говорил о том, что она не простила предательства. Есть ли надежда, что у нее еще остались чувства к нему? Он должен это выяснить.
Пока Насэм готовился к войне, Наун был занят собственными переживаниями. Он несколько раз посылал Набома домой к Кымлан с письмами о встрече, но каждый раз получал вежливый отказ. Он сгорал заживо, не мог думать ни о чем, кроме Кымлан, и презирал себя за это. Она стала его навязчивой идеей.
Через несколько дней к нему с визитом пришел Ён Чанмун. Наун досадливо поморщился, догадываясь, зачем пожаловал министр. На лице Чанмуна не было ни признака привычной улыбки и, пусть и фальшивой, доброжелательности. Он был собран и угрюм.
– Чем обязан визиту? – после затянувшейся паузы спросил Наун.
– Ваше Высочество, когда вы перестанете вести себя как дитя? Мне казалось, несколько месяцев назад вы прошли через это, – тихо сказал Чанмун.
– Как давно тебе известно, что Кымлан жива?
Наун начинал злиться. Он чувствовал себя и виноватым, и преданным, ведь, рассказав о нападении на Ансоль, министр Ён ни словом не обмолвился о том, кто ее спас.
– Считаете, что вы вправе задавать такие вопросы? – Скрытая угроза явственно витала в воздухе. Чанмун достал из складок одеяния белое полотно и молча положил перед принцем.
Наун вздрогнул. Это было одно из писем, которые он отправлял Кымлан.
– Как ты посмел следить за мной? – возмутился он, однако министр вскочил на ноги и, упершись ладонями в стол, угрожающе навис над ним.
– Прекратите позорить мою сестру. Если не возьмете себя в руки, то я буду вынужден вмешаться. Вы же не хотите, чтобы с Кымлан случилось что-то плохое?
У Науна пересохло во рту. Он смотрел на Чанмуна, ясно читая в его глазах, что тот ни перед чем не остановится.
– Ты мне угрожаешь? – выдавил принц.
– Что вы, как я могу, Выше Высочество. – На лице министра вновь появилась обманчиво дружелюбная улыбка. Но позы он не изменил и продолжил держать Науна на прицеле. – Но в жизни всякое может случиться. Например, Кымлан внезапно заболеет. Или в ее комнате неожиданно обнаружится компрометирующая переписка. Я слышал, что она долго была в плену и привезла с собой трех мохэских девушек. Занятно, что это как раз совпало с захватом крепости Хогён. Любопытное стечение обстоятельств, не находите?
– Вы не посмеете…
– Ваше Высочество, прислушайтесь к моим словам, – перебил его Чанмун. – Ни я, ни моя сестра не потерпим унижения. Ведите себя соответственно вашему статусу и не выставляйте себя на посмешище. Ведь вместо меня это письмо мог перехватить кто-то другой.
После этого разговора Наун стал осторожнее. Он перестал отправлять к Кымлан посыльных и стал чаще навещать сестру. Ансоль поведала ему историю Кымлан, но, к его огорчению, он редко встречал ее в покоях принцессы. Поэтому он специально приходил на тренировочные площадки, чтобы посмотреть на нее хотя бы издалека. Каждый раз, когда видела его, Кымлан вежливо кланялась и продолжала тренировку своих мохэских подруг. Наун сходил с ума, пытаясь найти хоть один намек на то, что ее чувства к нему не исчезли. И не находил. Будто человек, которого она любила столько лет, теперь ничего для нее не значил.
– Оставь Кымлан. Не мучай ни ее, ни себя, – как-то раз прошептала Ансоль. Они вдвоем наблюдали, как маленькая юркая мохэска, имени которой он не запомнил, с торжествующим криком выбила у соперницы деревянный меч.
– Не могу, – глухо обронил Наун, глядя, как Кымлан искренне смеется и хвалит подруг. – Если бы я знал, что она жива, все сложилось бы иначе! Никогда не прощу себе этого.
– Даже если бы Кымлан не попала в плен, а осталась во дворце, ничего бы не изменилось, – устало возразила Ансоль, ее глаза потухли. Она была глубоко опечалена болезнью отца. – Рано или поздно тебе пришлось бы жениться. И она это знает. Отпусти ее, позволь жить дальше. Не тяни в прошлое. Она столько пережила и заслужила душевный покой.
– Я должен хотя бы поговорить с ней! Хочу услышать от нее, что она меня больше не любит.
– А если любит? Что ты будешь делать? Унизишь ее положением наложницы? Заставишь их с Тами ненавидеть друг друга и жить в вечной борьбе за твое внимание? Этого ты желаешь? – Ансоль повысила голос, и Наун с удивлением посмотрел на свою обычно мягкую и добрую сестру. – Знаешь, эти девушки многому меня научили. Простолюдинки, бывшие рабыни, но каждая из них борется за шанс жить, буквально выгрызая его у судьбы. Кымлан наконец-то нашла свое место, так что позволь ей насладиться этим. Посмотри на них. Они есть друг у друга, и они счастливы. А рядом с ними счастлива и я. Любовь в нашей жизни – далеко не все, а в свете последних событий ты, как никто другой, должен это понимать. Сейчас есть вещи поважнее твоего разбитого сердца.
Раздавленный отповедью сестры, Наун вернулся к себе. Он понимал, что Ансоль права, но никак не мог усмирить свое сердце. Это было эгоистично и малодушно, но он должен поставить точку. И если Кымлан в самом деле его больше не любит, он навсегда оставит ее.
Утвердившись в своем решении, через три дня он подкараулил ее, когда она вместе с подругами выходила из покоев Ансоль.
– Кымлан! – окликнул ее, отчего она вздрогнула.
– Ваше Высочество. – Кымлан поклонилась.
– Мы можем поговорить? – спросил Наун. Три пары глаз смотрели на него почти враждебно, и он почувствовал себя очень глупо, выпрашивая разговор.
– Мне надо вернуться домой и…
– Это ненадолго. Пожалуйста, Кымлан, это важно. Я хотел поговорить о безопасности Ансоль, – почти взмолился он.
Кымлан встревожилась и обернулась к подругам:
– Идите домой, я скоро приду.
Девушки немного потоптались на месте, неприязненно поглядывая на принца, как будто он собирался похитить их предводительницу и заключить в темницу. Но затем послушно отправились к дворцовым воротам.
Кымлан же последовала за Науном в его павильон. Шли они быстро, будто воры, и Наун боялся, что кто-то может их увидеть. К счастью, по дороге им никто не встретился, и в его покои они вошли незамеченными.
Кымлан осталась у дверей, словно боялась заходить дальше порога.
– Присаживайся. – Наун неловко указал на стул и отодвинул его для нее. Он же занял место напротив.