Ли Тэмуль – Дерево красной птицы (страница 43)
С того момента на постоялом дворе Юнлэ и Акин ни разу не заговаривали о своей просьбе, а Кымлан спрашивать не осмеливалась, решила, что они передумали.
– Мы хотим того же, что и раньше, – заверила Юнлэ. – Ты знаешь, что мне пришлось пережить. С моей внешностью в мире мужчин не выжить. И я должна уметь защищать себя, чтобы ни господин, которому я буду служить, ни кто-либо другой не смели покушаться на мое тело.
Ее участь оказалась не лучше, чем у Сольдан. Юнлэ была одной из самых красивых девушек в деревне рабов и постоянно подвергалась домогательствам со стороны стражников. Командир, который управлял деревней до Рудже, сделал ее своей любовницей, и это немного ограждало Юнлэ от приставаний. С появлением Рудже ее жизнь и вовсе стала лучше: он жестко наказывал за такие вещи, и несчастная девушка наконец-то вздохнула свободно.
Тем же вечером Кымлан снова поговорила с подругами. И Сольдан, и Акин тоже выразили готовность начать занятия в самое ближайшее время.
Следующим утром они выстроились на заднем дворе, где всю жизнь тренировалась Кымлан.
– Нет, нечего и думать заниматься в такой одежде. – Кымлан обошла девушек. Они были в платьях из ее сундука, которые им очень шли, но в них невозможно было выполнять физические упражнения.
– Но у нас нет другой одежды… – расстроенно сказала Акин.
– У меня есть идея! – радостно воскликнула Сольдан. – Мы их перешьем.
– Как ты собираешься сшить из женской одежды мужскую? – Кымлан скептически подняла брови. – Завтра сходим на рынок и купим вам нормальное мужское платье.
– Подожди. – Сольдан многозначительно выставила вперед руку. – Мы тут подумали… Нам ведь не обязательно подражать мужчинам? Можно же использовать свою женскую силу.
– Что ты хочешь этим сказать? – Кымлан нахмурилась, не понимая, куда клонит подруга.
– Мужское платье – твоя история. Ты герой, воин, Избранная. Оно сидит на тебе как вторая кожа, и тебя сложно представить в чем-то другом, – немного запинаясь, произнесла Юнлэ. – Но мы всю жизнь жили как женщины и не сможем измениться, как бы ни старались.
– Вот именно! – подхватила Сольдан. – Такими, как ты, нужно родиться. И лучшее, что мы можем сделать – это научиться сражаться, оставаясь верными себе: в женском платье, используя женскую хитрость и уловки.
– Подождите, но ведь это чудовищно неудобно! – перебила ее Кымлан. Она понимала, чего хотят подруги, но пока не представляла, как это исполнить.
– Я тут на днях поговорила с нянюшкой, и она дала мне несколько советов, – воодушевленно отозвалась Юнлэ. – Нужно облегчить нижние юбки, чуть укоротить верхнюю, перекроить рукава – они слишком широкие – и получится такой же удобный костюм, как у тебя.
– К тому же мы сможем с легкостью прятать в сапожках и напоясных украшениях мелкое оружие вроде кинжалов и дротиков, а в волосах – спицы, – вдохновенно перечисляла Сольдан, пребывая в восторге от собственных идей. – Это даже лучше: переодетые в мужские платья женщины сразу вызывают подозрения, а так нас никто не заподозрит! – Она хлопнула в ладоши, в нетерпении ожидая вердикта Кымлан.
– Что ж… надо это обдумать, но мысль здравая, – кивнула та, поддерживая их идею, раз они так хотели.
Несколько дней Кымлан обдумывала тренировки. Мужчины, особенно в доспехах, были гораздо более неповоротливыми и тяжеловесными, и в прямом столкновении девушки могли выиграть за счет своей легкости, маневренности и ловкости. Поэтому основной упор нужно было сделать не на силу, а на быстроту реакции.
Кымлан начала с основной физической подготовки: она гоняла подруг на вершину горы и обратно, чтобы развить выносливость, научить правильно дышать и выработать терпение к постоянной боли в мышцах, которая неизбежно будет преследовать их. Она заставляла их на прямых руках поднимать ведра с водой, чтобы укрепить мышцы рук и спины. Учила приемам боя на мечах и стрельбе из лука. Девушкам было тяжело, но они, закаленные тяжелой работой в деревне, переносили все легче, чем ожидала Кымлан.
Через некоторое время у каждой из них Кымлан выявила сильные стороны, на которые и решила делать упор. Юнлэ метко стреляла из лука, Сольдан лучше других дралась на коротких мечах, а Акин была склонна к силовому бою, тем самым напоминая Кымлан.
Видя успехи своих подопечных, Кымлан чувствовала, что медленно, но верно возвращается к жизни. И хотя каждый день она засыпала с мыслями о Науне, потерянная на время цель теперь вновь отчетливо замаячила перед глазами и задвинула переживания в дальний уголок души.
– А у тебя здорово получается их обучать, – однажды сказал Чильсук, вместе с дочерью наблюдая за тренировками девушек. – Из тебя вышел бы отличный командир отряда.
– Отряда? – Кымлан рассмеялась и с интересом посмотрела на строгий профиль отца. – Мужчины не будут мне подчиняться, а о женском отряде можно даже не мечтать. Мне одной не нашлось места в Когурё. Мир никогда не примет женщин-воинов. Я хочу, чтобы они могли защитить себя, вот и все.
– Может, твое время еще не пришло? – Чильсук улыбнулся, похлопав дочь по плечу. – Ты очень способная, и я уверен, что тебе обязательно представится возможность проявить себя.
Кымлан задумалась. А ведь как было бы здорово организовать свой отряд и показать всему миру, что женщины тоже умеют сражаться и способны на подвиги, что мужество, смелость и честь – не только мужские качества. Эта перспектива вдруг показалась ей очень заманчивой, но… невыполнимой. Да и оставалось загадкой, где применить их навыки. Кымлан была близка к королевским детям и поэтому могла бы войти в войско принца Науна. Но теперь ей вряд ли кто-то позволит вернуться во дворец, не говоря уже о том, чтобы привести с собой обученных воинскому делу чужеземок. Все это было недостижимой мечтой, и Кымлан разочарованно вздохнула, отпуская свои фантазии.
– Его Высочество принц Наун сегодня уезжает из Когурё, – осторожно сказал отец. Впервые с ее возвращения они заговорили о принце.
Дыхание сбилось, в груди что-то дернулось, вновь воскрешая тщательно запрятанную там боль.
– Куда? – спросил она, рассеянно наблюдая за тем, как Сольдан гоняется за Акин, шутливо угрожая деревянным мечом.
– В Силлу. Там возникла опасность переворота, и принцу поручили уладить это дело, пообещав королю военную поддержку Когурё. С ним едет принцесса Тами.
– Уверена, Его Высочеству удастся решить все лучшим образом. – Кымлан поднялась на ноги и крикнула подругам: – На сегодня все!
Девушки шумной гурьбой отправились на кухню, где их ждал приготовленный заботливой няней обед. Кымлан же хотелось уединения, поэтому она отказалась присоединиться к ним и пошла проведать Исуга.
При виде хозяйки вороной жеребец забеспокоился, словно давно ждал ее прихода.
Потрепав его по холке, она сказала:
– Скучно тебе? Пора бы мне показать тебе Когурё.
Рядом с ним Кымлан стало неожиданно легче, и странное тепло разлилось в сердце. Он был живым напоминанием о ее первой настоящей битве, о ворчливом, но справедливом Рудже, о мрачном Даоне с трагической судьбой и… о Мунно. Благородном, справедливом и честном мужчине, который не побоялся рискнуть всем, чтобы спасти ей жизнь. Бережно вложил ей в руки прочную нить, которая навсегда связала их судьбы. Даже если они больше не встретятся, она никогда не забудет сына вождя племени Сумо.
Несмотря на все ужасы плена и рабства, Кымлан все чаще вспоминала те времена. Возможно, потому, что она тогда еще не знала, что ее жизнь окончательно изменилась, и продолжала лелеять мечты, которым, как выяснилось, не суждено сбыться. А может, потому, что она узнала: иногда враги могут быть ближе друзей.
Кымлан вывела Исуга за пределы Куннэ, оседлала его и, пришпорив, пустила галопом по промерзлой земле. Зимний ветер сердито кусал щеки, легкие снежинки били в лицо, но в этом бегстве от самой себя Кымлан вдруг почувствовала, как прошлое медленно разжимает на ее сердце обледеневшие пальцы, впуская огонь, и разрешает горячим языкам пламени зализать свежую рану.
Она выехала далеко за пределы столицы, несясь по равнинам, рассматривая укутанные в зимний пейзаж горы. В какой-то момент она спешилась, чтобы дать Исугу отдохнуть, и прижалась к его теплому боку.
– Я припасла для тебя угощение. – Кымлан достала из кармана вяленое яблоко и протянула коню. Казалось, он обрадовался лакомству и довольно жевал, глядя на хозяйку почти человеческими глазами. – Скучаешь по Мунно? – тихо спросила она и погладила бархатистый нос. – Я тоже часто о нем вспоминаю.
Кымлан взяла Исуга под уздцы и неспеша повела вперед к широкому тракту. Солнце уже скрылось за вершинами гор, и нужно было возвращаться домой. Но, всмотревшись вдаль, она замерла и поспешила скрыться в тени деревьев.
По дороге двигалась большая процессия. С такого расстояния разглядеть лица наездников было невозможно, но по когурёским знаменам Кымлан догадалась, что это королевская чета направлялась в Силлу. Впереди шли воины, они же и замыкали шествие. А в центре гордо восседали принц Наун и его супруга. Назвать ее по имени Кымлан не могла даже про себя. Вопреки правилам, принцесса ехала не в паланкине, а верхом на коне, и держалась в седле очень уверенно. Даже издалека они идеально смотрелись вместе – настоящая гордость королевской семьи. Безупречный союз.