Ли Тэмуль – Дерево красной птицы (страница 32)
Порой она ловила на себе взгляды Даона и Мунно, но не понимала их смысла. В одном все еще ощущалась враждебность, а в другом – какая-то отстраненность. Мунно избегал смотреть ей в глаза и ни разу не заговорил о вчерашнем. Может быть, ночью он просто поддался моменту и взял ее за руку из благодарности за помощь? В такой напряженной обстановке, когда жизнь висит на волоске, а его положение в племени может пошатнуться в любой момент, чувства – последнее, на что стоит тратить силы. В любом случае Кымлан хотела поскорее закончить здесь и вернуться домой, навсегда забыв непонятные ощущения, которые охватывали ее рядом с Мунно.
Безлунная ночь накрыла вершины гор черным колпаком. Мохэсцы крались по лесу, укрытые непогодой. Ветер качал деревья и поднимал с земли мелкие ветви и листья. Сегодня природа благоволила им: направление ветра давало надежду на то, что он поможет быстро распространить огонь по лагерю. Поэтому Кымлан немного успокоилась.
В условленном месте отряд разделился, и Кымлан задержалась у подножия горы, глядя на спину карабкавшегося по скалистым выступам Мунно. Из-под сапог солдат летели мелкие камни, и Кымлан каждый раз вздрагивала, опасаясь, что не все доберутся до вершины. Ее позиция находилась с другой стороны холма, и она вместе с лучниками осторожно направилась туда. Они выбрали идеальное место, позволяющее просматривать не только лагерь, но и выход из ущелья. Кымлан осталось только дождаться условного сигнала, чтобы вступить в бой.
Ветер ревел в кронах и нещадно рвал полы одежды, нагло пробираясь сквозь рукава. Внимание лучников было приковано к проходу. Время от времени они недоверчиво поглядывали на Кымлан, неуверенные в том, что она действительно может поджечь варваров. Кымлан же, не отрываясь, смотрела на тихий лагерь и интуитивно ожидала какого-то подвоха. Коварство киданей она испытала на себе и страшилась, что они разгадали их планы. Как бы ни старались мохэсцы быть осторожными во время разведки, кто-то мог заметить их и предупредить своих. Однако выставленные по периметру караульные выглядели невозмутимо, и поэтому натянутая тетива нервов немного ослабла.
Время шло, а сигнала все не было. Кымлан судорожно стискивала рукоять меча, будто искала в нем опору. Ей казалось, что отряд Мунно задерживается, хоть она и понимала, что столкнуть со скалы огромные валуны сложно даже для нескольких десятков взрослых мужчин. Кымлан замерла, как каменная глыба, обратившись в слух. Огонь внутри нее дрожал, то вспыхивая искрами, то совсем затухая. Она напрягалась, пытаясь уловить то самое чувство, которое вынуждало пламя выплеснуться из ее тела, но не могла нащупать верную нить.
Грохот покатившихся по склону камней перекрыл рев ветра, и сердце Кымлан полетело вместе с ними прямо к подножию горы. Затем раздался протяжный свист, и лучники бросились разжигать костры, чтобы подстраховать Кымлан. Но из-за ветра огонь потухал, не успев как следует разгореться.
От шума лагерь киданей зашевелился. Караульные закричали и заметались по периметру в поисках причины шума. Из шатров нестройно высыпали разбуженные посреди ночи воины и кинулись вверх по склонам.
Кымлан вскочила на ноги. Сердце клокотало в пересохшем горле, от напряжения на лбу вздулись вены. Она прикладывала все силы, чтобы вытащить упрямое пламя, но у нее не получалось. Огонь беспомощно тлел глубоко внутри, задавленный неожиданным страхом и растерянностью. И именно этого Кымлан боялась больше всего.
Солдаты рядом с Кымлан беспокойно метались, пытаясь безуспешно разжечь огонь.
– Ну, что ты медлишь! Давай! Они сметут нас через минуту, и все будет напрасно! – крикнул ей в лицо один из воинов, но Кымлан яростно оттолкнула его.
Она до рези вглядывалась в темноту, как вдруг услышала звон скрестившихся клинков и поняла, что они проигрывали. Кымлан зарычала сквозь зубы, чувствуя такое безнадежное отчаяние, какого не испытывала даже во время казни Чаболя.
На склоне она заметила знакомую фигуру Мунно, ожесточенно отбивавшегося от трех окруживших его киданей. Раздался рык, и он дернулся, рухнув на колени.
И как только страх, что Мунно может погибнуть, пронзил ее сердце, смертоносное пламя наконец-то вырвалось из нее, поражая нависших над Мунно киданей. Вопя от боли, они рухнули на землю и покатились с горы, а вместе с ними на лагерь обрушилась гудящая огненная река, сметающая один шатер за другим. Киданьские воины, успевшие взобраться на склон, вспыхивали на бегу и с криками сыпались вниз – прямо в разверзшийся под их ногами ад. Ущелье Пёнхо стенало от нечеловеческого рева, люди корчились и бились в предсмертных судорогах.
Кымлан смотрела на этот кошмар со смесью ужаса и извращенного удовлетворения, вероятно, впервые полностью осознав свою колоссальную силу. Она не могла отвести взгляда от творившегося внизу хаоса, возвышаясь над беспомощными врагами, как ангел смерти, который одним взмахом руки способен прервать их жизнь.
Она очнулась оттого, что кто-то тряс ее за плечо. Обернувшись к солдатам, она напоролась на их потрясенные взгляды.
– Уходим! – крикнула Кымлан оторопевшим мохэсцам и понеслась к заваленному проходу, чтобы помочь оставшимся в живых воинам.
Кидани в ужасе карабкались по склону, но Кымлан безжалостно уничтожала их. Секла мечом перепуганных противников, воспламеняла взглядом и ощущала в себе неиссякаемую силу, словно открыла ларец с бесценными сокровищами. Она не чувствовала усталости, лишь желание стереть с лица земли тех, кто посмел покуситься на то, что было ей дорого.
Бой шел совсем рядом. Кымлан видела отчаянно сражающихся мохэсцев, через которых пытались прорваться обезумевшие от страха кидани. Среди них она наконец-то разглядела Мунно. Он прижимал левую руку к груди, но продолжал ожесточенно биться правой. Его противник мгновенно вспыхнул, словно факел, выхватив из темноты искаженное усилием лицо будущего вождя, и рухнул ему под ноги.
Мунно отшатнулся и заметил Кымлан. В два шага преодолел разделяющее их расстояние и схватил ее за руку, потянув прочь, лавируя между сражавшимися солдатами. Лес за их спиной полыхал, и все вокруг заволокло дымом.
– Подожди, куда ты… – Кымлан попыталась выдернуть ладонь, но Мунно лишь сильнее сжал ее пальцы.
Оказавшись на безопасном расстоянии от боя, он остановился и развернулся к ней, тяжело дыша. Здоровой рукой он занес меч, и окровавленный клинок уперся ей в шею. Кымлан оторопело уставилась на него.
– За что?.. – прошептала она.
В черных глазах Мунно бушевало отчаяние, боль и решимость одновременно. Он хочет убить ее? Нарушить обещание после всего, что она для него сделала? Но почему? Неужели он с самого начала знал, что именно таким и будет финал битвы? Чудовищное разочарование опустилось ей на плечи, и Кымлан покачнулась. Острое лезвие больно царапнуло кожу.
Хотя чего еще она ждала? Два дня назад она сама направила на него меч. Теперь они просто поменялись местами.
Страха не было. Только ожидание выбора, который читался в отчаянных глазах Мунно.
– Ты с самого начала знал, что не оставишь меня в живых, да? – спокойно спросила Кымлан. – Так убей, чего медлишь?
Лицо Мунно исказила мука. Грудь тяжело вздымалась. Не выдержав взгляда Кымлан, он медленно убрал меч и опустил голову. Спустя несколько мгновений поспешно вытер лезвие об одежду и вложил в ножны.
– Уходи, – выдавил он.
– Ты отпускаешь меня?
– Твоя сила ужасна. Все, кто видел ее, не позволят оставить тебя в живых. – Мунно шагнул к Кымлан и остановился на расстоянии вытянутой руки, будто не решаясь подойти ближе. – Но я не могу тебя убить.
Ей нужно бежать, а Кымлан не могла сдвинуться с места, жадно вглядываясь в лицо Мунно. В ее груди что-то металось, давило, болело.
– А… Сольдан? Ты обещал… – хрипло спросила она.
– Я дал слово. Жди ее у Пяти холмов с западной стороны через три дня.
Мунно подошел совсем близко и сжал ее плечи. Он наклонился, отчаянно скользя взглядом по лицу Кымлан, и прислонился лбом к ее лбу. Закрыв глаза, горько прошептал:
– Обещай, что мы больше никогда не встретимся.
С этими словами Мунно оттолкнул ее и бросился назад, ни разу не обернувшись.
Глава 14. Наун
Наун распахнул окно. Холодный ветер поздней осени ворвался в комнату, срывая шелковое покрывало с постели и тревожа дрожащий огонь в напольной лампе.
Сегодняшняя ночь выдалась какой-то особенной. То ли потому, что небо искрилось необычайно яркими звездами, то ли оттого, что впервые за много дней сердце успокоилось.
Тами…
Он перекатывал на языке ее нежное имя, вспоминая удивление в широко распахнутых глазах, когда она увидела своего избранника. С того дня Наун искренне поверил, что судьба, послав эту замечательную девушку, наконец-то улыбнулась ему после того, как жестоко отняла Кымлан. Он не чувствовал в сердце той всепоглощающей любви, которая жила в его душе раньше. Но боль от потери вытеснила девушка, ставшая ему по-настоящему близкой. Тами удалось исцелить его израненное сердце, и Наун был почти готов отпустить прошлое, чтобы двигаться дальше, не оглядываясь.