Ли Тэмуль – Дерево красной птицы (страница 24)

Наун не проявлял особого интереса ко всем этим событиям, но и не противился женитьбе, как раньше. Ему просто было все равно. Мысль о том, что скоро ему придется каждую ночь ложиться в постель с чужой женщиной, больше не вызывала протеста – лишь смирение перед неизбежным. После пережитого Науну стало казаться, что его сердце никогда не оживет, какая бы красавица ему ни досталась в жены. Заполнить пустоту в его душе не под силу никому.

Из испытаний, которым подвергла его судьба, Наун вышел другим человеком, будто бы заново родившимся. Он вернулся в зал Совета, снова стал участвовать в обсуждении государственных дел и много времени проводить с министром Ёном. За короткое время из горячего подростка принц превратился во взрослого мужчину. Теперь его суждения стали более хладнокровными и жестокими, и он научился четко и аргументированно отстаивать свои позиции. Министры и Владыка удивленно смотрели на изменившегося принца, отмечая, что эти перемены к лучшему.

Однако советники не знали, что у Науна был свой умысел. Вместе с министром Ёном он искал способы стать сильнее и поквитаться с теми, кто отправил Кымлан на смерть. По совету друга, Наун намеренно сближался с министрами, угощал их ужином и вином и дарил дорогие подарки, постепенно подбираясь к главному политическому противнику Первого министра, Ян Мусику.

Ансоль, которая глаз не смыкала от переживаний за брата во время его траура, теперь забеспокоилась еще сильнее.

– Ты так изменился… – печально говорила она, когда удавалось улучить минуту и поговорить с братом. – Все время с министром Ёном…

– Ты как будто ревнуешь. – Наун улыбался, глядя на сестру, чувствуя, как едва заметно теплеет на душе. – Он мой друг.

– Он хитер, не доверяй ему слишком сильно.

– Не беспокойся, даже если Чанмун преследует свои цели, он мне пока полезен. И я использую его, чтобы достичь желаемого.

Добрые глаза Ансоль наполнялись печалью, и она качала головой, будто не желала слышать от любимого брата столь расчетливые слова. В последнее время они отдалились друг от друга, и Наун видел, как тяжело сестре принять эти изменения. Она пыталась вернуть былую теплоту в их отношениях и старалась вести себя как раньше, но Наун только больше закрывался, как будто воспоминания о Кымлан навсегда отвернули его от Ансоль. Наун знал, что в этом нет ее вины, что ее душа тоже болит из-за погибшей подруги, но ничего не мог с собой поделать.

Однако в его жизни появился человек, который стал занимать некоторую часть мыслей.

Та девчонка из трактира.

После позорного состязания Наун стал встречать ее на улицах столицы, на городской площади, а иногда – в том же трактире. Поначалу внутри него закипала кровь от желания взять реванш. Но повода соревноваться не было, а затевать ссору с женщиной, просто чтобы отыграться за проигрыш, было недостойным поступком для мужчины. Да и незнакомка не стремилась больше задеть его и в последующие встречи вела себя как воспитанная девица, хоть и по-прежнему носила мужской костюм.

Со временем их колкие фразы превратились в нормальные диалоги, и Наун с удивлением отметил, что девушка умна, хорошо осведомлена о делах в стране и может поддержать интересную беседу. Поэтому теперь он всегда искал ее глазами среди толпы и, как только видел вдалеке ее макушку и следовавших по пятам телохранителей, спешил заговорить с ней.

Странным образом она стала для него отдушиной, которая не была связана с болезненными событиями недавнего прошлого. Ему нравилось, что незнакомка не ведала, кем он был на самом деле, и свободно делилась своими мыслями по тому или иному вопросу. Она критиковала решения министров и довольно здраво высказывала мнение относительно внешней политики. Наун только удивлялся, откуда девушка столько знала о внутренних и внешних делах страны, и невольно испытывал к ней уважение за смелость и прямоту.

Ее сходство с Кымлан ограничивалось лишь выбором одежды, и очень скоро Наун перестал сравнивать их между собой. Они были полными противоположностями: и в образе мыслей, и в суждениях, и во взгляде на жизнь.

Однако загадочная незнакомка, столь неожиданно появившаяся в его жизни, не пробуждала в нем никаких чувств, кроме интереса и дружеской симпатии. Его сердце по-прежнему было закрыто для иных чувств.

Однажды, прогуливаясь по улицам города, Наун вновь встретил ее. Она увлеченно рассматривала изысканные украшения в одной из многочисленных торговых лавок и о чем-то громко спорила с продавцом.

– Он не может стоить пять лян! – доказывала она, схватив с прилавка черный кошелек, расшитый золотистыми драконами.

– Я привез его из империи Цзинь! Если для вас это дорого, тогда не берите, госпожа! – возмутился сердитый продавец и выхватил кошелек из руки девушки.

– Вы думаете, я не знаю цен на рынке? На другой стороне улицы точно такой же кошелек стоит в два раза дешевле. Возмутительный грабеж!

– Снова спорите? – Наун подошел сзади, с интересом наблюдая за разыгравшейся сценой. Девушка раздраженно обернулась, но при виде принца тепло улыбнулась.

– Снова вы! Рада встрече. – Тон ее голоса изменился, и она сразу забыла о возмутившем ее продавце.

– Давно не виделись. – Наун заложил руки за спину и неспешно кивнул, напустив на себя важный вид, подобающий королевской особе.

– Что вы здесь делаете?

– Наблюдаю, как вы в очередной раз пытаетесь с кем-то поругаться. Это вошло у вас в привычку. – Наун невольно улыбнулся, глядя в удивленно распахнутые глаза.

– Не моя вина, что кругом одни воры. Почему городские власти не контролируют цены на рынке? – пробурчала она и с обидой поджала губы, чем развеселила его еще больше.

– Вы, как и всегда, правы, – решил согласиться Наун, не желая развивать эту тему и расстраивать собеседницу. – Куда направляетесь?

– У меня дела неподалеку, – туманно ответила она. – Не хотите выпить?

– Сейчас? Средь бела дня? – удивленно спросил Наун. Он не мог себе такого позволить. Если кто-то увидит, что он выпивает с женщиной незадолго до собственной свадьбы, это вызовет скандал при дворе и снова выставит его в глазах министров легкомысленным мальчишкой.

– Почему нет? – Девушка пожала плечами. – Или в столице так не принято?

– Вы недавно в Куннэ? – догадался Наун. Теперь он понимал, откуда в ней столько дерзости: в провинциях нравы были гораздо свободнее.

– Я приехала несколько недель назад из Пхеньяна, – согласилась она. – Ну, так что насчет вина? За углом есть приличный трактир, и кормят там вкусно.

Наун обернулся к Набому и, поймав его предостерегающий взгляд, сказал:

– Давайте лучше прогуляемся. Если дойти до конца рынка, можно увидеть небольшой ручей, протекающий через всю столицу. Там тихо и почти безлюдно. – Науну не хотелось упускать возможность побеседовать со своей спутницей, но его могли заметить люди из дворца, а это лишний риск.

Девушка неопределенно пожала плечами, но последовала за Науном, отставая всего на пару шагов.

Они миновали торговые лавочки с шелком, украшениями и хозяйственной утварью и вышли на берег узкого ручейка, густо поросшего пожелтевшей осокой. Золотистые ветви ивы мягко стелились по течению, словно гладили прозрачную гладь воды.

Наун остановился, задумчиво глядя на усыпанную сухими листьями траву. Сколько времени прошло с тех пор, как он был здесь в последний раз? Тогда стояло жаркое лето, он был полон надежд и любви, а жизнь представлялась бесконечной и счастливой. Кымлан была рядом. А сейчас лишь холодный воздух трепал полы платья, забирался в широкие рукава и гулял в пустом холодном сердце.

– О чем задумались? – тихо спросила девушка, будто почувствовав внезапную перемену в настроении Науна.

Он вынырнул из глубин внутреннего мира и вдруг понял, что не знает имени своей новой знакомой.

– Как вас зовут? Из какой вы семьи? Вы так и не представились, – спросил он.

– Меня зовут Тами. Но вы тоже не представились, – поддела она его с лукавой улыбкой. – В первую встречу вы так хвалились своим положением, словно вы – наследный принц.

Она звонко расхохоталась, чем привлекла внимание проходивших мимо горожан.

– Я… – Наун замялся, судорожно придумывая ответ. Не мог же он сказать, что и впрямь является принцем.

– Так как вас зовут? – повторила Тами.

– Ён. Меня зовут Ён Чанмун, – выпалил он первое имя, пришедшее в голову, и густо покраснел.

– Клан Ён из Пхеньяна? – Она пораженно распахнула глаза и остановилась, внимательно посмотрев на принца.

– Я… да, именно. Наша семья богата, но не так родовита, как другие кланы. Поэтому я поступил на службу при дворце, чтобы укрепить наше положение, – напропалую врал Наун, всей душой надеясь, что факт его обмана никогда не дойдет до министра Ёна, чьим именем он прикрылся. К тому же он даже не подумал, что Тами, тоже выросшая в Пхеньяне, может быть знакома с кем-то из семьи Чанмуна, и поэтому со страхом ждал ее ответа.

Ему показалось, что во внимательных глазах Тами мелькнула сердитая вспышка, но уже в следующую секунду она вновь расплылась в улыбке.

– Похвальное желание. Поговаривают, Владыка приказал перенести столицу из Куннэ в Пхеньян. Это правда? – спросила она и продолжила идти вдоль ручья.

– Этот вопрос пока решается, и я, как министр, не в праве разглашать подробности, – ответил Наун, слегка склонив голову. – А почему вы спрашиваете? Не хотите, чтобы Пхеньян становился столицей?