Ли Тэмуль – Дерево красной птицы (страница 20)
Это нельзя было объяснить словами, но ее сердце словно предчувствовало беду. Как перед дождем ощущался запах приближающейся грозы, так и сейчас опасность висела в воздухе тяжелым, неповоротливым облаком.
Сольдан не понимала, что творится с подругой и почему та вдруг потеряла покой и перестала разрабатывать планы побега. А Кымлан места себе не находила, нутром чуя войну.
Наконец, во время одной из утренних перекличек, она не выдержала и шепотом попросила Сольдан:
– Помоги перевести.
– Что ты задумала? – испуганно пискнула Сольдан, но Кымлан только качнула головой и громко сказала на мохэском:
– Командир, что происходит? Нам что-то угрожает?
Рудже не ожидал, что какая-то рабыня так нагло обратится к нему, и несколько мгновений молча смотрел на Кымлан, не зная, что ответить.
– Кто посмел говорить без разрешения? – прогремел он и стегнул Кымлан плетью, правда, несильно. Она зажмурилась, но не дернулась и решительно посмотрела командиру в глаза.
– Что-то происходит, и если нам грозит беда, мы имеем право знать!
Кымлан толкнула в бок Сольдан. Та бросила испуганный взгляд на командира и тихо перевела слова подруги. Среди рабов раздался потрясенный ропот; женщины испуганно сжались, а мужчины недоверчиво качали головами и переглядывались друг с другом.
Глаза Рудже на мгновение расширились, но лицо тут же приняло спокойное выражение.
–
– Здесь около двух сотен безоружных людей, и если на нас нападут, все погибнут, – гнула свое Кымлан. – А оружие мохэ оставляет желать лучшего.
– Что какая-то девка понимает в оружии? – На щеках Рудже выступили красные пятна, руки сжались в кулаки, но он пока сдерживал себя.
– Я видела ваши стрелы. – Кымлан говорила быстро, перемешивая когурёские и мохэские слова в надежде, что с помощью Сольдан командир поймет ее. – Плохо заточенные наконечники не пробьют даже легкий доспех.
– Высокомерная дрянь! Всыпьте ей десять ударов и бросьте в яму! – в бешенстве крикнул Рудже и махнул охране. Двое стражников тут же подхватили бунтарку под руки. Сольдан рядом тихонько заверещала, но Кымлан не могла так просто сдаться. Она наконец-то очнулась, стряхнула серый туман, затмивший разум, и душа ее жаждала действий.
– Мой отец – прославленный генерал Когурё! – выкрикнула она. – Я знаю об оружии больше, чем вы и все ваши подчиненные, и смогу изготовить стрелу, которая будет лететь дальше и бить сильнее, чем мохэские! Давайте посмотрим, кто прав: я или вы.
Она бросила вызов прямо командиру.
Люди на маленькой площади возле дома командующего застыли в потрясенном ожидании.
Рудже едва не воспламенился от ярости. Кымлан практически видела, какая борьба происходит внутри него. Он мог проигнорировать слова простой рабыни, но тогда в сердцах остальных людей поселится сомнение, что командир струсил перед девчонкой. А Рудже не мог позволить ей подорвать его авторитет.
– Соревноваться с рабыней? Это только запятнает мою честь и опозорит в глазах подчиненных, – произнес он, сощурив глаза. – С чего ты взяла, что мне есть дело до твоего мнения? Все еще считаешь себя важной птицей? Забудь, ты теперь собственность мохэ, и я могу убить тебя прямо сейчас.
– За пределами деревни что-то происходит, и я точно знаю, что скоро враг, кем бы он ни был, придет сюда. И вы не уверены, что сможете его остановить, я права? – Кымлан не смогла сдержать торжествующей улыбки, когда в узких глазах командира на мгновение полыхнул страх. – А я могу вам пригодиться.
– Увести ее. На задний двор моего дома, – отрывисто бросил командир, и двое стражников поволокли Кымлан к большому зданию на высоких сваях.
Интересно, почему Рудже велел просто увести ее, а не убил, чтобы преподать урок остальным? Может, у него во дворе находятся какие-то особенные орудия пыток, и он хочет ее как следует проучить?
Когда они обогнули дом, Кымлан готова была увидеть все что угодно, но только не это. Посреди маленького уютного сада возвышался молодой дуб, шелестя желтеющими листьями, которые покрывали еще зеленую траву. Тонкий ствол окружали камни самой разнообразной формы и размера, ровными полукружьями расходясь от корней. Это место явно предназначалось совсем не для пыток, а, судя по тому, с какой любовью оно было устроено, служило для отдыха командира.
Охрана толкнула Кымлан на траву. При виде разъяренного командира она быстро села на колени и послушно склонила голову. Рудже несся к ней с такой скоростью, что полы его халата едва ли не со свистом рассекали воздух. Кымлан почему-то стало смешно, и она еще ниже опустила голову, чтобы командир не расценил ее улыбку как насмешку.
– А сейчас ты расскажешь все, что тебе известно и кто твой информатор. – Рудже опустился на корточки рядом с ней и схватил шершавыми пальцами ее подбородок. Дернул ее голову вверх и впился ледяным взглядом в Кымлан.
Она поежилась от отвратительного ощущения, что к ней лезли прямо в душу. Его глаза вдруг напомнили ей другие – такие же проницательные и колючие. Взгляд Мунно был гораздо более жестким, но иногда в нем проскальзывала теплота и… Нет, к чему она сейчас о нем вспомнила?
– У меня нет информатора, и все это лишь мои догадки, которые, к сожалению, оказались верными. Кто нам угрожает? Кидани? – Кымлан боялась, знала, что одно неверное слово, и ее убьют.
– Не лги мне, грязная девчонка! Кто тебе рассказал? – Рудже оттолкнул ее от себя и выхватил из-за пояса плеть.
– Никто! Да послушайте же меня, командир! – отчаянно вскрикнула Кымлан, выставив руки перед собой. – Надо быть дураком, чтобы не понять, зачем в деревню приходил отряд! И судя по тому, что никто не вернулся, битву они проиграли. С запада мохэ угрожают только кидани. Я просто сделала выводы из того, что видела.
Командир медленно опустил руку и, прищурившись, внимательно изучил лицо Кымлан.
– Для женщины ты слишком умна. Может, я совершаю ошибку, но сегодня я тебе поверю.
– Кидани придут сюда, это лишь дело времени, – опять заговорила Кымлан, радуясь, что осталась жива. – Нужно готовиться, а ваше оружие…
– Высокомерная дрянь! Как смеешь ты оскорблять мохэ?! – взревел Рудже, однако больше не пытался ударить.
Кымлан догадывалась, что ее слова заинтересовали его, и он хочет посмотреть, действительно ли она будет полезна.
– Я хочу того же, что и вы: уберечь людей. Я многое знаю и могу пригодиться.
– Скажи настоящую причину, почему ты так настаиваешь на улучшении нашего вооружения?
– Я… мне нужно… – Кымлан замялась, опасаясь, что после следующих ее слов Рудже убьет ее на месте. Но она смело вскинула голову и четко проговорила: – Если мои знания вам пригодятся, и моя стрела полетит дальше вашей, вы разрешите мне тренироваться по вечерам за бараком возле леса.
Несколько мгновений лицо командира выражало сильнейшее удивление, а затем он громко расхохотался. Смеялся долго и искренне, пока Кымлан в недоумении смотрела на него, пытаясь понять, что это значит. Наконец, отсмеявшись, Рудже снова присел напротив нее и с ухмылкой покачал головой.
– Не пойму, ты бесстрашная или просто очень глупая?
– Наверное, и то и другое. – Кымлан невесело усмехнулась. – Я с детства привыкла тренироваться ежедневно, и сейчас мне очень тяжело без упражнений. Тело все забывает, и я чувствую, что превращаюсь в настоящего раба.
– Говоришь так, будто надеешься выбраться отсюда, – хмыкнул командир, выпрямляясь. – Хорошо. Не уверен, что поступаю правильно, но в этот раз уступлю тебе. Давай посмотрим, кто выиграет, и если твоя стрела полетит дальше моей, я клянусь исполнить твое желание.
– Мне нужно время, – кивнула Кымлан.
Ей принесли мохэскую стрелу, и она внимательно ее рассмотрела.
Наконечник был слишком толстым и широким. Из-за сопротивления воздуха и порывов ветра такая стрела полетит медленно, поэтому Кымлан спросила разрешения взять один из булыжников и устроилась возле него, подогнув под себя ноги.
Она аккуратно развязала веревку, чтобы отделить от древка наконечник, и начала методично обтачивать его о камень. В Когурё уже давно использовали металлические стрелы, но в далеких провинциях в ходу все еще были каменные. Металл был дорогим, и для его качественной обработки требовались хорошие мастера, которые в основном жили в столице. Поэтому для королевской армии изготавливалось самое лучшее вооружение. Но в детстве, когда отец только начал обучать ее военному делу, Кымлан вместе с ним не раз обтачивала камни для стрел. Процесс и так был не быстрым, а маленькому ребенку и вовсе казался бесконечным и нудным, однако отец всегда говорил, что в жизни пригодится любое умение. К тому же, научившись изготавливать стрелы, Кымлан стала очень ценить труд мастеров и трепетно относиться к оружию.
Два стражника и Рудже с интересом наблюдали за процессом. Командир задавал вопросы, иногда удивленно хмыкал и даже кивал головой.
– С двух сторон нужно сделать надсечки, чтобы наконечник лучше крепился к древку, – рассказывала Кымлан.
– Удивительно… Тебя и правда воспитывали как воина? – тихо спросил Рудже, наблюдая, как Кымлан делает замысловатый нахлест и аккуратно вставляет наконечник обратно.