Ли Лонли – Сети разума (страница 3)

***

Было чудесное весеннее утро пятницы, когда Юрий Котов проснулся от звука включенного телевизора, доносящегося из кухни, и посмотрел на часы. Без пяти шесть – будильник ещё не звонил, а Рита уже вовсю крутится на кухне – наверное, готовит что-то вкусненькое. Пахнет сдобой и жареной картошкой – Юрий с детства обожал на завтрак жареную картошку, залитую яйцом и присыпанную свежей зеленью и тёртым сыром: тогда это значило, что сегодня у мамы выходной, и она весь день проведёт с сыном… С тех пор прошло много лет – в минувшем месяце Юрию исполнилось тридцать шесть, – отношения с матерью были давно и безнадёжно испорчены, а омлет с картошкой так и остался любимым блюдом парня на завтрак…

Вообще он не любил просыпаться так рано (даже от запаха любимой еды), но сегодня разлёживаться было некогда. Котов встал, быстро застелил кровать, привычно завязал в хвост спутавшиеся тёмные волосы, чтобы не лезли в лицо, и, как был, в пижаме, вышел на просторную кухню. Рита стояла у плиты спиной к нему и что-то помешивала, пританцовывая и напевая себе под нос. Полкухни занимает невысокий круглый стол со стеклянной столешницей и деревянными резными ножками и два глубоких бежево-коричневых кресла с несколькими диванными подушками, но для холодильника, плиты, шкафов с посудой и танцующей девушки осталось ещё достаточно места.

В уютную двухкомнатную квартиру молодой человек переехал несколько лет назад – успел до очередного кризиса оформить рублёвую ипотеку и перебрался из съёмной комнаты на другой конец Москвы. По сути, это было его первое собственное жильё, и Юрий всё никак не мог нарадоваться тому, что теперь у него есть «свой угол». Несколько месяцев он потратил на то, чтобы обставить квартиру мебелью, завесить окна занавесками, а стены – картинами современных, то есть никому не известных, художников, и везде натыкать вазочек, светильников, горшков с цветами, статуэток и прочего декора. Любой, кто впервые посетил бы этот дом, решил бы, что здесь живёт большая семья, причём уже очень давно: всё видимое пространство было заставлено, покрыто, украшено, декорировано. Предметов было много, как и стилей, но всё странным образом неплохо сочеталось между собой – так оформить квартиру мог какой-нибудь модный дизайнер, хотя моде счастливый владелец жилья на южной окраине Москвы не следовал никогда – он просто любил комфорт и красивые (хотя порой они были такими только для него) вещи.

Увидев Юрия, Рита подошла к нему, крепко обняла и поцеловала, не разнимая объятий.

– Мой любимый соня проснулся, – улыбнулась она, заглядывая парню в заспанные серые глаза.

Котов поморщился:

– Честно говоря, был бы выходной, я бы с удовольствием поспал подольше… Чувствую себя так, как будто встать-то я встал, но проснуться – не проснулся… Но Шереметев же ещё в отпуске, так что я за него… Нальёшь кофе?

Рита сегодня чудо как хороша – подобранные наверх светло-рыжие растрёпанные волосы, маленькие жемчужинки в ушах и сводящие с ума высокие скулы, нежно оттенённые персиковыми румянами. Зелёное шёлковое кимоно, надетое, по всей видимости, прямо на голое тело и мягко подчёркивающее плавные женственные изгибы, едва доходит до середины бедра. Кажется, стоит Рите встать на цыпочки и вытянуть руки вверх, увлекая вверх и кимоно…

Котов, устроившись в уютном кресле, откровенно любовался девушкой.

Рита на другом конце кухни включила кофемашину и подставила чашку:

– Эй, я чувствую, куда ты смотришь! – возмущение было притворным, девушка улыбалась.

Юрий улыбнулся в ответ:

– Ну не в телевизор же пялиться, в самом деле, – сказал он и посмотрел в плазму на стене.

Было время утренних новостей – и, как часто бывает в России, новости оказались не слишком жизнеутверждающими.

– Очередное ритуальное убийство произошло на юге Москвы, – бодро вещал диктор в сером костюме с розовым галстуком. – Убиты двое подростков, на вид примерно 17-18 лет. Полиция просит всех, кому что-либо известно, сообщить об этом по телефонам, номера которых вы видите сейчас на экране.

Вместе с номерами телефонов на экраны вынесли фото подростков – парень и девушка, совсем юные, светлые… с детским любопытством в глазах… Кто мог убить их и за что?

– На месте преступления найдена одежда жертв, – продолжал диктор, а на экране в это время показывали место преступления – небольшую поляну в лесу с пепелищем от костра и разбросанным вокруг мусором.

Юрий раздражённо схватил в руки пульт:

– Кому нужны эти криминальные новости по утрам!

Рита поставила перед ним чашку с горячим кофе:

– Картошка будет через минуту, пирог – через десять минут, как раз успеешь, – девушка взглянула на экран и застыла: – Смотри, фигурка!

Но Котов уже успел переключить на другой канал и растерянно посмотрел на Риту, в её большие голубые глаза:

– Какая ещё фигурка?

– Переключи, скорей переключи обратно! – Рита отчаянно замахала руками.

Однако репортаж уже закончился, и диктор перешёл к сводке ДТП по городу за прошедшие сутки.

– Жалко, уже закончилось, – расстроилась девушка. – Ладно, потом постараюсь в и-нете найти…

– Да что там за фигурка, ты можешь объяснить?

– Фигурка одна… показалась мне знакомой… такая, слепленная из чего-то, типа алебастра, не знаю… или вырезано по кости – хотя вряд ли, там очень тонко… Мне кажется, я где-то видела такую… Ой!

Рита подбежала к плите и схватила сковородку:

– Чуть не сожгла твою картошку… – и стала перекладывать содержимое сковородки в большую плоскую тарелку с красно-синим орнаментом по краю.

– Завтрак важнее самых важных новостей, – улыбнулся Котов. – А твоя фигурка важнее любой другой. Иди-ка сюда, я тебя обниму!

Девушка улыбнулась в ответ, поставила перед ним тарелку с дымящейся едой, позволила на секунду обнять себя за бёдра, и выскочила из кухни, крикнув из коридора: «Я на минуточку!».

Котов пожал плечами и стал есть – горячо, но подождать ещё пару минут невозможно. Как и в детстве, омлет с картошкой был прекрасен.

Девушка вернулась, когда тарелка Юрия уже опустела, держа в руках старый пожелтевший альбом с детскими рисунками.

– На пока, смотри, – Рита сунула альбом в руки парня. – А я достану пирог.

Юрий рассеянно раскрыл альбом:

– Надо же, я и забыл, что когда-то рисовал… Где ты его нашла?

– Убиралась недавно в кладовке, разбирала коробки… Вот там, вместе с детскими книжками, он и лежал, – спокойно ответила девушка, отрезая два куска пирога и перекладывая их на тарелку. – Да ты на рисунок смотри – это же та самая фигурка, которая была там, на месте преступления!

– Думаешь? – Юрий растерянно смотрел на рисунок – выполненный явно детской рукой, выглядел он на удивление неплохо: детально изображённый простым твёрдым карандашом человек, как будто в разрезе – видны были его кости и внутренние органы. – Ну и что в этом рисунке такого? То есть в фигурке, конечно…

– Ну не знаю… – Рита присела рядом и поставила на стол тарелки с яблочным пирогом, распространявшим вокруг головокружительный запах горячих печёных яблок и корицы. – Просто там, на месте преступления, валялась похожая фигурка на пенёчке… её как-то мельком показали, но я заметила и сразу вспомнила про этот альбом… Кстати, а почему ты её рисовал? Откуда ты её вообще взял – неужели из головы?

Юрий задумался, глядя на рисунок:

– Даже не знаю… Это было так давно… как будто не со мной. Но мне почему-то кажется, что нет, не из головы… наверно, у меня такая была в детстве. С воображением у меня всегда было не очень…

Рита осторожно начала есть горячий пирог:

– Там ещё есть похожие, полистай…

Юрий стал листать альбом, и тут зазвонил домашний телефон. Не успела Рита отложить ложку в сторону, как включился автоответчик: «Если вы мне позвонили, значит, знаете, кто я. Оставьте сообщение после звукового сигнала…».

Котов не любил стационарный телефон, но, к его удивлению, многие из его знакомых по-прежнему предпочитали пользоваться именно этим средством связи. Автоответчик порой сильно выручал.

– Юра, сынок… Ты так долго не звонил… я волнуюсь. Мне плохой сон снился… про тебя… Я звонила тебе на работу на прошлой неделе, но тебя не было… Какая-то девушка дала мне твой номер – правда, не мобильный… Сынок, позвони мне, пожалуйста. Или приезжай, если хочешь, хоть ненадолго. Ты ведь знаешь – я жду тебя. Жду тебя всегда. Я тебя люблю…

Короткие гудки и щелчок. Конец сообщения.

Котов не звонил матери очень давно – уже много лет их отношения были ни к чёрту. Парень так и не смог простить ей исчезновения отца и явной лжи по этому поводу, а мать никак не могла достучаться до единственного ребёнка, чтобы вымолить прощение. Рита была в курсе того, что Котов игнорировал мать, и время от времени пыталась уговорить его дать женщине шанс – но безуспешно.

Услышав, что сообщение завершилось, Рита лишь тяжело вздохнула. Юрий молча вернулся к своим рисункам.

В альбоме десятки раз была изображена одна и та же фигурка – более чёткая, менее чёткая… в профиль, анфас… недорисованная, брошенная на середине… чёрно-белая, цветная… исполненная карандашами, фломастерами…

– Мне кажется, – наконец выдавил он, – что эта фигурка принадлежала моему отцу… когда-то давно… Наверно, я запомнил её ещё тогда, до того, как он нас бросил.

– Сколько тебе было лет? – осторожно спросила Рита. Раньше парень ничего не говорил о своём отце. Она боялась нечаянно спугнуть его откровения.