Ли Литвиненко – Тюремщица оборотня (страница 36)

— Посиди еще, куда спешить-то?

— У нас сегодня банный день. Пока помоюсь, постираюсь… — Объяснила девушка. — А завтра пораньше хочу в город сходить, к аптекарю. — И в подтверждение своих слов закашляла.

— У «ВАС»?

— Зверя тоже мою, — Смутилась Мина и чтобы не возбуждать в Честер лишние подозрения, объяснила. — Воняет…

— Аааа, — Понятливо протянула бабка. — Ну тогда, возьми вот. — И стала заворачивать оставшиеся пирожки в кухонное полотенце. — И еще кое-что. — Вытащила откуда-то из-за печки узелок. — Там старые вещи хозяйки. Ей уже не нужны, новых накупила, а тебе сгодятся. Все стиранное, чистое, почти новое.

Мина поблагодарила, а от наплыва нежности расхрабрилась и чмокнула бабусю в морщинистую щеку.

— Ой, — Растерялась Честер, но быстро пришла в себя и толкнула её в дверь. — Иди уже, сторожиха. Завтра, как стемнеет, обязательно еще приходи. Буду ждать.

Купалась она теперь рядом с решеткой, чтобы Урсул мог не только смотреть, но и помогать. Рядом, в своем ведре, плескался пофыркиваясь волк. Хоть их и разделяла решетка, но мылились и полоскались они так словно сидели в одной лохани. Её душистое мыло, купленное в банной лавке, пахло земляникой и медом, его хвоей и мятой. Пена от них была мягкая, словно бархат и кожу делало эластичной словно шелк.

Оборотень заботливо намылил ей спину, потом как будто нечаянно мазнул под носом, нарисовав усы и, окончательно разыгравшись, стал щекотать. В ответ полетел мыльный снежок. Завязалась битва. Пенные шарики, словно снаряды, плюхались то в противника, то в мешавшие сражению прутья. Через пять минут мокрые круги, остававшиеся от стаявшей пены, красовались не только на полу, но даже на стенах. Мина, насмеявшись до икоты, схватилась за кастрюльку и стала смывать мыло чистой воды.

Урсул заворожено наблюдал. Булькнул руки в ведро, чтоб ополоснутся, и потянул девушку на себя. Облизал мокрые соски.

— Сладкая. — Застонал, пряча лицо у неё на груди, и зашарил загребущими лапами по нагому телу.

— Дай хоть пену смыть. — Смущенно попросила Мина.

Нехотя отпустил. Мина сполоснулась, отдав ему кастрюльку, чтоб тоже смог облиться чистой водой, вытерлась и потянула из узла тонкую полупрозрачную вещицу.

Она успела перебрать подарок Честер. Там были в основном шелковые безделушки, совсем непригодные для реальной жизни. Тонкие кружевные панталончики, прозрачные чулки на подвязках, и несколько ночных рубашек, призванных не скрыть, а показать. Ну и подарочек, ну и Честер!

Пока Урсул вытирался, накинула на себя кружевную сорочку и замерла, ожидая реакции волка.

Оборотень повернулся, желая продолжить начатую игру, и чуть не прикусил язык от удивления. Его яйца поджались, предчувствуя скорый и острый оргазм. Член за секунду стал каменным и приветливо качнулся. Девушка стояла покрытая розовым дымом, сквозь который можно было рассмотреть и красные оттопыренные сосочки, и пупок, и мягкий треугольник внизу живота.

— Моя маленькая богиня. — Выдохнул хриплые слова. — Хочу поклоняться тебе.

И стал перед девушкой на колени, потянул на себя, вдыхая её аромат, с медовой отдушкой. Прошелся руками по скользкой ткани.

— Красавица.

Худенькое тело, подрагивая, откликалось на каждое движение.

— Врун, — Засмеялась Мина.

— Красавица! Фея. — И стал целовать пупочную ямку, прямо через ткань. Спустился ниже и дотянулся губами до сомкнутых бедер.

Мина смутилась и попыталась оттолкнуть. Он не отпустил и продвинул между стройных ножек свою руку. Нашел чувственный бутон и стал ласково поглаживать.

— Урсул, — Она охнула и вцепилась ему в плечи, почти царапая.

Когда пальцы стали мокрыми, он вытащил руку и сунул себе в рот, жадно облизав. Мина, заворожено наблюдавшая за его действиями, стала пунцовой от смущения.

— Урсул, что ты делаешь? — Зашептала так, как будто их могли подслушать.

— Пробую тебя, — Улыбнулся оборотень. — Твои соки так пахнут, что хочется прижаться к этой мокрой норке и лизать не переставая. — Он снова облизнул свои пальцы и отправил их за новой порцией угощения. — Нектара вкусней не вкушал.

Она только простонала что-то невнятное и раздвинула ноги шире.

— Ми, дашь мне поласкать тебя?

Рука сбивала все мысли в хаотичную кучу. Не сразу поняла, что нужно что-то ответить.

— Как? — Простонала, кусая губы.

— Как в тот раз, когда ты меня брила. Я лягу на спину и высунусь в эту крошечную дверцу, а ты станешь на колени и дашь мне тебя вылизать.

Мина представила эту порочную картину и поняла, что сгорит со стыда, если это случится.

— Оооо, боюсь, я не могу. — Отвела глаза. — Это слишком…

— Ладно, я не хочу на тебя давить мышка, — Он снова начал ласкать её жемчужину. — Не готова сейчас, значит, отложим до более подходящего времени. Да?

Он не собирался совсем отступать от намеченной цели. Девочка не знает, от чего отказывается, да она просто уплывет от новых ощущений. И у Урсула рот наполнялся слюной, от одной только мысли, потыкаться языком в тугою дырочку. Время есть, и торопиться он не будет. Даст возможность все обдумать, свыкнутся.

— Да. — Она ухватилась за решетку и выгнула спину. — Дааа…

От утреннего, холодного воздуха сильно закашлялась. Опять закружилась голова, и пришлось привалиться к двери подвала. Потом долго пыталась отдышаться. Похоже, все куда серьезней, чем она предполагала. Машинально обтерла мокрый рот и ахнула, увидев красные разводы. Первая мысль: порезалась. Оглядела пальцы и не нашла ни одной царапины. Ноги задрожали от предчувствия беды.

— Слишком все стало хорошо.

А так не бывает. Судьба, эта безжалостная злодейка, всегда все испортит. Чтобы подтвердить страшную догадку поднесла чистую ладонь ко рту и кашлянула. На коже осталась россыпи мелких капелек крови. Мина сползла по двери и шмякнулась на белую тропинку.

— Приехали. Распрягайте…

Дом аптекаря, в котором он жил и работал, стоял в стороне от центра. Идти до него от замка Басту, нужно было около часа. Мороз был приличным и Мина почти бежала. Неизвестно как подействует на неё, целебная настойка, но это путешествие точно подкосит.

Дом был высокий, каменный, богато отделанный мрамором. Раньше Мина частенько приходила сюда, чтобы купить лекарства для дяди, или когда нужно было вызвать аптекаря домой, во время дядюшкиных приступов. В этом доме осела значительная часть их благосостояния. Да и другие горожане хорошо вложились в обстановку холеного особняка. Мало кто не стучал в резную дверь. Больше, за здоровьем, в их городке пойти было не к кому. Он не наглел и за зря, денег не брал, если считал что человеку пришло время уйти, так и объявлял, не пытаясь выманить лишнюю копейку. За это, его еще больше уважали.

Девушку особенно радовало то, что аптекарь был мужчиной ученым и Мину не чурался. Он был абсолютно уверен в её не заразности, но убеждать в этом окружающих особо не старался. Считал ниже своего достоинства бесплатно объяснять что-либо черни. Он вообще мало вникал в жизнь города и обычно в свободное время читал или изучал научные трактаты, а не делился сплетнями. Поэтому в дубовую дверь, покрытую светлым лаком, Мина стучала смело. Открыла горничная, совсем молоденькая девушка, лет, наверное, пятнадцати.

— Мистер Фретеч дома?

Горничная кивнула и проводила её к смотровому кабинету Козуила Фретеча. Оттуда как раз выходила сухонькая женщина, достаточно богато одетая, но с недовольным лицом, пергаментно-желтого цвета.

— Два раза в день, не забудьте. — Говорил её в след лекарь. — И диета!

Женщина мученически закатила глаза и, не прощаясь, пошла к выходу.

— Следующий! — Пропел мистер Фретеч.

Горничная открыла перед ней дверь и оставила одну, поспешив к выходу, чтобы проводить желтую пациентку.

Приемная как всегда сияла чистотой и благоухала парами спиртовых настоек. Лекарь тщательно намыливал руки у медного умывальника. Он был довольно высок и худ, потому что, за всеми своими заботами частенько забывал есть. Несмотря на достойный уважения возраст, Козуил был очень подвижен, подтянут и свеж. Одет он был довольно просто, в светлую тройку и мягкие замшевые тапки. Аккуратно причесанные волосы, светло пшеничного цвета, обрамлял породистое тонкое лицо с выдающимся носом и цепкими, глубоко посаженными глазами. Некоторые пациенты утверждали, что ими аптекарь видит не только болезни, но даже душу. Вот и на Мину, он уставился так внимательно, будто пытался рассмотреть её внутренности.

— Кого я вижу? Мина Бутимер! — Лекарь снял с крючка полотенце и обтер руки. Он не выказал никакого удивления, вызванного её появлением.

— Здравствуйте, господин Фретеч.

— Здравствуй и проходи. — Кивнул он, на застеленную белой простыней кушетку. — Поскольку Тобиаса уже нет с нами, значит, моего внимания потребовало твое здоровье?

— Да. Я простудилась и теперь кашляю.

Аптекарь взял со стола вытянутую трубочку с расширением на конце.

— Давай послушаем твой кашель. Раздевайся.

Мина сняла плащ и расстегнула куртку. Лекаря она совсем не стеснялась, с самого детства, несколько раз в год она становилась его пациенткой. Что поделаешь, крепким здоровьем проклятые не отличались.

— Дыши глубоко и спокойно. — Велел Фретеч, приставив широкий конец лекарского рожка к её спине.

Дерево неприятно холодило кожу, и она непроизвольно передернула плечами. Сделав пару глубоких вдохов, не удержалась и закашлялась, прикрыв рот рукой.