Ли Литвиненко – Тюремщица оборотня (страница 2)

Разговор был окончен, и старик, уже уверенней распрямив свои худые плечи, потянул Мину к лестнице на второй этаж.

На стук в засаленную дверь, единственную на этом этаже, густой бас ответил:

— Войдите.

Дядюшка Тобиас вошел в кабинет, раболепно опустив голову, покрытую седым пухом, и, не глядя на хозяина, снова стал кланяться, как заводная фигурка.

— Доброго денечка, мистер Зог, — заговорил, не разгибаясь, старик.

— Да доброго мало, — отвечал ему густой бас. — Погода только котят топить.

Мина осталась неподвижно стоять в коридоре, встречи с охранниками ей хватило, и все, чего она хотела сейчас, это больше ни с кем не общаться, ну хотя бы недельку.

— Отметиться пришел, Тоби?

— Отметиться, да. И вот, племянницу привел, как договаривались, — сдал Мину со всеми потрохами любимый дядюшка. Его усохшие как у мумии пальцы вцепились в край плаща девушки и потянули вперед.

К разочарованию Мины, комната, громко именуемая «кабинетом», оказалась обычной мансардой весьма скромных размеров, с продавленным диваном, обтянутым полопавшейся кое-где кожей, и огромным столом, заваленным бумагами. Из-за них был еле виден коренастый мужичок с лысой макушкой. Увидев Мину, он встал и пошел к своим посетителям, на ходу громко повторяя как попугай:

— Так, так, так…

Как и «кабинет», обладатель густого баса звучал куда эффектней, чем выглядел. Ростом он оказался небольшого и своим видом напоминал больше лавочника, чем начальника стражи. Он неспешно обошел Мину по кругу, предусмотрительно спрятав руки за спину, чтобы ненароком не коснуться гостьи.

— Капюшон? — коротко потребовал Детри.

Он хотел взглянуть на неё не ради дела, мистером Зогом руководило обычное любопытство. Ведь Мина была первой и единственной прокаженной, которую ему довелось встретить за свою жизнь. И хоть врачеватели давно убеждали людей, что выжившие после Красного мора не заразны, закон, по которому им запрещалось жить среди людей, так никто и не отменил. Проклятых сейчас, как и двести лет назад, продолжали вывозить в дальние обители.

Мина была единственной выжившей родственницей Тобиаса Бутимера. За его давние заслуги перед лордом Басту, владельцем замка, для неё сделали исключение и негласно позволили поселиться у родного дядюшки, конечно же, не бесплатно.

Нехотя Мина откинула с головы тяжелую от влаги шерстяную ткань и прямо взглянула мистеру Зогу в глаза. От вида изуродованного шрамами лица девушки брови начальника стражи дернулись вверх. Он молча развернулся и пошел обратно за свой стол. Только оказавшись к Мине спиной, Зог позволил себе брезгливо поморщиться.

— Так, так, так… — забубнил Детрис, выдвигая ящик стола. — Вот, — коротко кивнул он Тобиасу и положил на стол три медяка. — Котелок?

Дядюшка Тобиас толкнул Мину, и она вытащила из-под плаща начищенный до блеска котелок, в котором каждое утро варила кашу для всей семьи. Она подняла крышку и показала Зогу его содержимое. На дне желтым комком лежала давно остывшая пшенная каша. Прикинув примерный объем кушанья, Детри молча кивнул им и указал на дверь.

— Идите, работайте. — И опять с головой зарылся в свои бумаги.

Мина сгребла со стола Зога монетки и поспешила за дядюшкой на улицу.

Весь двор замка оказался вымощен плоскими булыжниками, и идти по нему было куда приятнее, чем по городским улицам. Двигаясь вдоль северной стены, старик и девушка обогнули главное здание и вышли к хозяйственным постройкам.

— Кухня, кладовые, оружейная, — перечислял Тобиас, проходя мимо разнокалиберных построек, хаотично разбросанных по большому внутреннему двору. — Вон колодец… — указал на колодезный венец, сложенный из крупного серого известняка. Над ним домиком выстроили широкий навес, чтобы защитить воду от снега и дождя.

Мина внимательно всматривалась в каждое здание, старательно запоминая, что и где находится. Скоро ей придется ходить сюда самой, а спрашивать дорогу у «гостеприимных» жителей замка не хотелось. Пройдя за конюшни, они с дядюшкой оказались перед небольшим пяточком земли, заросшим кустарником и высокой травой. Здесь несло отхожим местом.

— Сливной желоб, — подтвердил её догадку дядя, указывая на яму возле стены. — Сюда будешь ведро выносить.

Весь закуток был отгорожен от остального двора стенами ближайших зданий. Вдобавок к этому его еще и обнесли решеткой, окружавшей пустырь со всех сторон. Даже верх затянули толстыми прутами железа, что делало это место похожим на птичью клетку. Тобиас снял с шеи потертую веревку с нанизанными на неё ключами и отпер большую решетчатую дверь, ведущую внутрь. Скрежет металла гулким эхом отскакивал от каменного мешка и уходил в небо.

— От ворот, — пояснил Мине дядюшка, тряся самым большим ключом из связки. — А это от входной двери, — показал он на ключ поменьше. Тот был сделан из меди и от времени сильно позеленел.

Дядя отпустил её руку, за которую постоянно цеплялся и, покряхтывая, медленно пошел вперед по еле заметной среди никогда не кошеной травы дорожке. Все еще удивленно оглядываясь вокруг, девушка не сразу увидела в дальнем углу дворика выступающий из земли козырек входа в замковую темницу. Обитая железом дверь неохотно поддалась старику, и на Мину пахнуло сыростью подземелья. Каменные ступеньки лестницы круто уходили под землю, где царила кромешная тьма.

— А там окон нет? — спросила Мина, хотя сама понимала, что «темница» и «окна» плохо сочетаются.

— Теперь нет, — терпеливо ответил Тобиас и, хватаясь за выступающие из стен камни, начал осторожно спускаться. — Идем!

Идти за ним Мина не желала, все инстинкты кричали об опасности, а по телу поползли мурашки. Чернота, ждавшая впереди, кажется, поглощала все звуки и цвета, коснувшиеся её хотя бы однажды. Мине хотелось развернуться и убежать из этого жуткого места и мчаться, мчаться сломя голову, пока ноги от усталости не перестанут слушаться. Но девушка послушно сделала шаг вниз.

Через десять ступеней лестница резко перешла в большую комнату, разделенную решеткой. Она уходила вправо, и свет солнца, падавший из открытой двери, не мог озарить большую часть помещения, отведенную под камеры. Мина широко раскрыла глаза, пытаясь хоть что-то рассмотреть в густом полумраке.

Толстая кованая решетка, в ней большая сдвижная дверь, запертая огромным замком; в углу ведро, прикованное цепью к стене; миска, стоящая прямо на полу, возле прутьев перегородки, и куча какого-то тряпья в глубине камеры, еле различимой в потемках подвала. Тобиас в это время пошарил на полках и чиркнул огнивом. От искр нехотя вспыхнул смоляной факел, воткнутый в кованый держатель на стене. Свет на мгновение ослепил девушку, и она, словно разбуженная сова, заводила головой, забавно хлопая глазами.

— Третий, — затряс старик перед её лицом последним ключом из своей связки. — От нужника!

И не дав опомниться, спеша и явно волнуясь, дернул Мину к решетке.

— Вот здесь… — Он наклонился и отпер узкую дверку в углу, которую Мина даже не заметила.

Её назначение она поняла не сразу. Это точно была не дверь камеры, потому что размером она походила на лаз в собачьей будке и протиснутся в неё не смог бы даже человек, не то, что оборотень.

— Всегда, слышишь?.. Всегда! Следи за ним, когда меняешь ведро, — продолжил инструктировать её дядюшка и вытащил из камеры ведро, висевшее на другом конце цепи на манер того, как цепляют ведра в колодах. Оно было пристегнуто замком, таким же, как на дверце, и отпер его дядя тем же ключом. Ведро вплотную прошло в дверцу, как будто для неё было сделано. Оно служило узнику туалетом, и плескалась в нем, судя по запаху… Точно не вода.

— Нужно каждый день выносить, иначе вонь будет стоять жуткая, — наставлял Мину, Тобиас и снова запер дверцу.

Потом поднял с пола тарелку и плюхнул в ведро нетронутую вчерашнюю кашу.

— Опять ничего не съел, — грустно вздохнул старик и посмотрел на кучу тряпок в углу. — Лишь бы не сдох, — тяжко вздохнул он. — Тогда вы с тетей Кур точно с голоду помрете.

Мина послушно закивала и ополоснула тарелку в рукомойнике, стоявшем у дальней стены. Он и еще грубо сколоченный табурет составляли всю мебель в этом помещении. Потом девушка высыпала в тарелку свежую кашу из котелка и наклонилась, чтобы поставить посудину на прежнее место. Боковым зрением она уловила движение в глубине и подняла взгляд.

Сегодняшнее утро было так насыщено впечатлениями, что Мина совсем забыла, что темница жилая. Увидев, что куча тряпья зашевелилась, девушка сначала даже удивилась, а рассмотрев ползущего к ней узника, неожиданно, даже для себя, закричала.

Наверное, когда-то он был очень крупным, даже огромным. Сейчас, от ужасных условий, в которых его содержали, и от весьма скудного рациона, оборотень словно усох. Тело, задвигавшееся на соломенном матрасе, больше напоминало паука. Чрезвычайно длинные, страшно худые конечности неловко тянули тело по каменному полу в сторону Мины. Черты лица было трудно разобрать, потому что ярко горящие в густой тени глаза отвлекали все внимание на себя. Желтые огоньки, перечерченные по вертикали узкими зрачками, неотрывно смотрели на девушку. Двигаясь к решетке, узник издавал звуки, напоминающие скулеж или тихое подвывание.

Мина плюхнулась на пол и стала быстро отползать назад, пока не уперлась спиной в ботинки дяди.