Ли Литвиненко – Медея (страница 5)

– Понятно, – спокойно ответила Берта. – Но ты должна пообещать нам, что это в последний раз, и ты больше и тапка не перекинешь через реку.

– Обещаю, – миролюбиво согласилась Меди, предварительно скрестив за спиной пальцы.

После, она еще много раз была застигнута сестрами за пересечением границы. И всегда давала слово больше не рисковать своей жизнью, а потом бесстыдно нарушала его.

Сегодня она шла без опаски и угрызений совести, уверенная в безопасности той стороны. Все двуликие покинули эти места. Оборотней в округе не было лет сто. Можно смело ходить через реку, не опасаясь нападения и брать там что пожелается.

Медея разулась и бросила плетеные сандалии в корзину. Переложила её в левую руку, правой подобрала подол своего легкого изумрудного платья. Качественный ситец с узором в виде мелкого четырёхлистного клевера, самое то для летней прогулки. И конечно шляпка, куда без нее? Кожа у Медеи была по своей природе бледной и от долгого пребывания на солнце, обгорала. Почти все летнее время Меди ходила с шелушащимся носом. Теперь шляпка надежно скрывала ее от ярких лучей.

Девушка подошла к крутому берегу. С их стороны каменный мост совсем обвалился. Приходилось осторожно спускаться к воде по глиняному склону, минуя огромные глыбы камней. Потом первую треть реки Меди проходила, перепрыгивая с обломка на обломок. Дальше забиралась на мост, с того места уверенно стоявший на каменных опорах.

Девушка беззаботно скакала с камня на камень, давно освоенным маршрутом. Прогулка и прекрасная погода подняла настроение. Но беспечность сыграла с ней злую шутку. Нога соскользнула с поросшего мхом камня, и девушка полетела в реку.

– А! – вскрикнула, оказавшись в холодной воде. – Рано! Слишком рано для купаний. – К счастью, падая, удержала корзинку.

Несмотря на неприятное происшествие, Меди улыбалась стоя по грудь в воде. Какая она развалюшка, даже через речку перейти не может. Видимо старость. Да, двадцать три, это тебе не семнадцать. Хватаясь за камни, выбралась из воды и поднялась на мост.

– Нужно тебя посушить, – отжимая подол, объяснила платью. – Костра нет, поэтому будешь болтаться на солнышке. А вот хлеб придётся выбросить.

Мягкая краюха превратилась в раскисшее месиво и Меди вытряхнула его из корзинки на камни моста. Пусть птицы склюют. Расстегнула пуговки на лифе и стянув наряд через голову платье, осталась в одной коротенькой сорочке и кружевных панталончиках о-о-чень неприличного вида. Не бельё, а носовой платочек. Меди оглядела себя и хихикнула. Как хорошо, что тут совсем безлюдное место, можно ходить хоть голышом, никто не увидит.

Словно услышав её мысли, с громким карканьем в небо взмыла стая ворон. Меди испуганно дернулась и инстинктивно прикрылась мокрым платьем.

– Черная бездна, – выдохнула поняв, что это лишь знакомые птицы.

Их стая гнездилась где-то в лесу и иногда кружилась над обителью. Неприятное зрелище, навевавшее еще большую тоску.

– Чтоб вы все облысели, – с жаром пожелала черным каркушам и хотела добавить еще парочку проклятий, но осеклась. —Что это?

Не веря свои глазам, Медея уставилась на открывшийся вдали вид. Над макушками деревьев поблескивали медные острия. Похоже на шпили башен как в Жар городе.

– Крепость? Откуда? – Она не первый год ходила сюда, но этих штук не видела. – Как это возможно? Колдовство?

В испуге девушка хотела бежать обратно. Даже развернулась и сделала пару шагов к обрыву моста. Замерла. Если смотреть отсюда, с самой верхней точки изогнутого коромыслом строения, то вид на Людожит менялся. Меди словно впервые оглядела свой берег. Да с этого места все казалось немного другим. Вот в чем дело, просто другая точка обзора! Она все время торопилась перейти реку и никогда не осматривалась, проходя середину моста. Вот поэтому она и не видела тех пик, с более низкого места они не видны.

И все же, что это? Наверняка замок оборотней. Меди поёжилась. Тогда становится понятно зачем тут в глуши был построен этот мост. Из замка раньше шла дорога. И теперь понятно почему он так стронно разрушен, только с их стороны. Это не время разметало камни, а люди проворили заградительную черту. Или оборотни… Может хотели разрубить все что связывало их народы.

– Если и так, – Меди посмотрела на далекую башню. – Мне какое до этого дело? Крепость давно заброшена. –уложив мокрое платье в корзину она пошла к берегу, напевая веселую песенку что выучила на прошлой неделе.

Ближайшая поляна с перхалкой была в двадцати шагах от берега. С трех сторон место заросло малинником, еще неделя и ягоды поспеют. Можно будет прийти сюда с девочками и вдоволь наесться сладких ягод. Они теперь тоже посмелеют и не откажутся обследовать с ней новые места. Меди встряхнула платье и накинула его на кусты с солнечной стороны.

– Вот так, – довольная расправила подол. – За час высохнет. Я как раз успею наполнить корзину. – Девушка опустилась на колени и принялась бережно собирать нежную травку.

***

– Ты куда? – удивился Ксенит.

Старший товарищ сошел с натоптанной уже тропинки и сбивая сапогами россу пошел в сторону.

– Хочу посмотреть, что с малиной, – Церус быстро шагал к зарослям, разросшимся сразу за лесом. – Приметил местечко еще осенью. Я очень малину люблю, да и ты не откажешься.

– А рыба? – молодой оборотень в растерянности шагнул вслед за наставником.

– Не убежит. – усмехнулся Цер. – Шагай дальше, я на минуту. Ягода еще не поспела, рано. Только гляну есть она тут вообще или один пустоцвет.

Церус часто ходил на рыбалку этой дорогой и видел, когда кусты цвели, но по ночам как раз случились морозы. Может холод убил все завязи? Нужно проверить чтоб зря не облизываться и не мечтать о любимом лакомстве.

Ксин переминался с ноги на ногу, не решаясь уйти от наставника. Да и куда ему спешить? Сегодня свободный от работы день. Церус взялся научить его ловить красноперку на новую удочку. Ксин сам сделал ее из ивовой ветки и теперь гордо нес на плече. Из всей стаи приблудыш больше всех общался именно с Церусом. Добродушный здоровяк, по годам самый старший из всей стаи Черного зверя, напоминал Ксиниту отца. И относился к молодому как отец или старший брат.

– Я тут подожду, – пробормотал Ксин и нетерпеливо уставился на удалявшийся профиль.

– Как хочешь, – Теплый, весенний ветер, налетевший со стороны речки, приятно обдул лицо Церуса. Он поднял голову и с наслаждением, полной грудью втянул насыщенный влагой воздух.

В этот момент его ноздрей коснулся еле уловимый запах. Оборотень застыл на месте, словно пораженный молнией. Глаза его расширились. Радужка мгновенно поменяла цвет. Болотисто— зеленый словно залило расплавленным золотом. Зрачки оборотня сузились и приняли вертикальное положение. Ксинит видевший лицо побратима со стороны, удивленно приподнял брови. Странно. Обычно глаза оборотня становятся такими либо в момент ярости и злости, либо… в момент возбуждения. Но вокруг ни одной девчонки. Неужели Церус настолько любит малину?

Направив нос по ветру, Цер опять глубоко и жадно втянул воздух. Глухо заурчал.

Обоняние оборотня разительно отличалось от человеческого. Оттенки запахов не просто ощущались, они словно рисовали перед двуликим картину. И сейчас Церус «видел» как сквозь кусты, к нему тянутся длинные золотые стебли, Похожие на развевающиеся на ветру ленты. Их густо покрывали пульсирующие бутоны. Цветки горели словно охваченные пламенем и своим трепыханием, походившим на биение сердца, завораживали двуликого.

Однажды он видел нечто подобное. Бёрк. Её запах был схожим, но при первой их встрече орчанка уже была помечена вожаком и потому её аромат сразу отталкивал. А этот… Чистый и такой яркий, насыщенный. Он сразу захватил волю оборотня, заставив вторую, звериную суть взять верх над разумом. Церус ничего не видя вокруг, как загипнотизированный сделал шаг, второй. Им двигали инстинкты. Волк приказывал пойти и взять. Совершенно не соображая, что творить, Церус отбросил свою удочку и помчался сломя голову сквозь кусты. Двуликий не обращал внимания на царапавшие кожу ветки и порванную одежду, он видел только золотые ленты, что спеленали его волю.

От захлестнувших его чувств, сумасшедших, самых сильных за всю жизнь, Цер почти перекинулся в волка. Только выглядел он не как зверь, а принял боевой облик. Так велели инстинкты. Церус еще не осознал, а вторая суть уже определила: запах принадлежал самке готовой к зачатию. За такое нужно сражаться. Церус стал походить на опасное чудовище, способное напугать любого, кто станет на его пути. Он являл собой жуткий вид огромного человека–зверя, ростом с орка. Лицо вытянулось, скулы стали в два раза шире, показались острые клыки. Уши заострились. На теле появилась шерсть, а на огромных мускулистых руках, вытянулись острые когти.

Ксин с удивлением наблюдал как друг переменился и с ошалелым видом рванул куда— то в кусты. Цер пронесся по кромке леса с огромной скоростью, чуть не столкнувшись с деревом. Ксинит несколько раз окликнул товарища. Никакой реакции, тишина и только шелест веток. Сильно забеспокоившись, Ксин подобрал брошенные удочки с опаской последовал за наставником. Может брат почуял врага?

Меди стояла на коленях в траве и аккуратно рвала стебельки перхалки. На лицо ей то и дело падали прядки волос. Они назойливо лезли в глаза, щекотали нос. Приходилось постоянно отвлекаться от работы и убирать их за уши.