Ли Литвиненко – Берк. Оборотни сторожевых крепостей (страница 49)
Бёрк закрутило. Подхватило и потащило вниз. Тысячи ледяных иголок словно крысиные зубы впились в тело. Боль пронзила ее всю. Бёрк потеряла сознание всего на долю секунды, а очнулась в теле человека. Холодно. Ничего не видно. Непонятно, где верх и низ. Где земля? Воздух? Легкие горели словно в огне. Дышать!
Распущенные волосы вдруг стали густыми и длинными. Облепили всю, словно рыболовные сети. Мешали. И Бёрк забилась в них, как пойманная рыба. Пыталась выплыть, вынырнуть для глотка воздуха. Неимоверными усилиями ей это удалось. Один раз.
Они ждали. Целились.
Ныряй в спасительную глубину. Вниз.
Грести? Грести. Куда? В этом месте река сильно сужалась, становясь более бурной и глубокой. Терпела сколько могла, пока легкие не начали разрываться. Бёрк крутанулась и вынырнула так, что волосы оказались сзади. Лицо освободилось. Хорошо. Дышать. Голова над водой. Оглядись. Берега высокие, почти отвесные. Волна толкнула и ударила о покрытую корочкой льда землю. Оцарапала. Бёрк инстинктивно подняла руки и попыталась ухватится за край. Под вальцами рассыпалось мерзлым песком. Грязь полетела в лицо, угодила в глаза, рот. Пришлось нырять, промывать глаза от земли. Попробовала еще. Ничего не выходит. Слишком сухая и рыхлая в этом месте почва, и, как назло, не видно ни одного кустика. Над водой нет ни травы, ни деревьев. Ну же, хотя бы ветка! Или бревно. Бёрк еще несколько раз попыталась выбраться на сушу, но не смогла — не за что ухватиться. Не выкарабкаться.
Это конец…
Нет. Сдаваться нельзя. Нужно отдаться на волю течения. Отдаться на милость судьбы. Просто расслабиться. Вода отнесет подальше от опасности. Это даже хорошо. Вперед.
Очень быстро Бёрк удалялась от гномьего хутора. Она ослабла от потери крови и неудачных попыток выбраться. Остатков сил хватало только держать голову над водой и дышать. В нескольких местах речка изгибалась и бурлила. Волны накрывали девушку с головой, в рот попадала вода, и Бёрк тонула. По-настоящему. В такие моменты что-то случалось с ее телом, и оно само собой становилось волчьим. Откуда-то бралась новая сила. Мощные лапы гребли и выталкивали на поверхность, показывая невероятную живучесть. Потом человеческий облик возвращался.
Судьба все-таки сжалилась и послала небольшую корягу. Бёрк повисла на ней, зацепилась и снова потеряла сознание.
Перед самым рассветом, когда небо только-только начало розоветь, Бёрк выбросило на отмель. Большая песчаная намоина с другой стороны реки. Запретной. Тело опять поменялось, помогая выбраться из воды. И вот она на суще, словно обломок потерпевшего крушение корабля. Разбитая и поломанная. На чужом берегу. Одна. Теперь совсем одна.
На холодном песке Людожита, подтянув колени к подбородку, сидела обнаженная девушка-оборотень и смотрела на странный след. В обледенелых песчинках, постепенно размываемых волнами, отчетливо виднелся глубокий отпечаток правой руки и левой волчьей лапы. Его оставила она. Вглядевшись в отпечаток, Бёрк вслух проговорила:
— Я оборотень? Как странно…
Казалось, только сейчас она поняла происходившую с ее телом метаморфозу.
Густые белокурые волосы облепили прекрасное стройное тело и обрамляли очаровательное удивленное личико с тонким носиком, огромными глазами и пухлыми аппетитными губками. Ни одного шрамика. Кожа гладкая, как фарфор. Перекинувшись в человека, Бёрк сбросила с себя все следы страшной болезни, перенесенной в детстве. Красивое человеческое тело кровь оборотня довела до совершенства.
Но она этого не видела. Кажется, её вообще не интересовала собственная внешность, даже постыдная нагота не вызывала эмоций. В голове все время крутились слова отца. Про Гелиодора:
—
Бёрк медленно осознавала, что любимого, видимо, больше нет — гоблины убили его, встретив на своей дороге. Да, наверняка. Их было так много… Если бы он их встретил и победил, то до гномьего хутора они бы не добрались. Значит… Гел проиграл.
За время, проведенное в воде, за эту страшную невероятно длинную ночь Бёрк физически прочувствовала, что осталась абсолютно одна. Песчинка. В мире теперь нет ни одного хоть сколько-нибудь близкого ей существа. Даже просто знакомого. Их нет. Все умерли. Бёрк всех потеряла.
Но чувствовала она себя так плохо, что физическая боль заглушила душевную. А тело желало жить и заставляло думать. Действовать.
— Что мне теперь делать? — Подняв голову, Бёрк задала вопрос розовеющему на горизонте небу: — Куда идти?
Она была так растеряна, что не могла выбрать даже направление, в какую сторону нужно двигаться.
Небо молчало. В ответ, сверху, медленно полетели крупные хлопья первого снега. Мороз усиливался, быстро превращая мокрые волосы в сосульки. У замерзавшей девушки начали постукивать зубы.
«Беги… За реку… На другой берег, Бёрк. Там твои… Твой народ… На другом берегу… Ты будешь в безопасности…там…»
Отец… Что он хотел сказать этим? Что имел в виду? «Твои» — кто? Оборотни? Разве есть на этой стороне оборотни? Или он говорил про орков? Может, она чего-то не знала, и тут обитают карликовые орки-альбиносы? Это показалось таким невероятным, что Бёрк фыркнула посиневшими от холода губами. Глупость. Но последние слова Сфена… Ведь не бредил же он перед смертью?
— Нет, — выдохнула Бёрк облачко пара.
Отец хотел рассказать что-то важное. Важное для неё. Ну что ж, она выполнит его последнее напутствие. Уже выполняла, ведь оказалась на другом берегу. Теперь нужно найти «своих».
Но для начала надо подняться. Сделать шаг…
22. Потеря
Злат-город бурлил. Столица Широких земель всегда была местом шумным и неспокойным, но сейчас! Сюда словно переехали все народы разом. В воздухе смешались аппетитные запахи свежей выпечки и жареного мяса, из подворотен тянуло конским навозом и немытыми орками. С раннего утра стоял гул голосов и призывов торговцев. На улицах было не протолкнуться: все забито повозками, лошадьми и вооруженными воинами. Снег усугублял ситуацию — улочки и дороги покрывала серая мешанина, препятствовавшая движению.
— Ну и утречко, — протискиваясь между двух орочьих кибиток, прокряхтел Тумит.
Два дома на колесах столкнулись на узкой улочке и сцепились своими яркими шатрами. Из кибиток, словно поспевший горох, высыпали зеленые семейства, а два огромных возницы принялись громко выяснять, кто виноват.
— Да, местечко стало походить на жерло вулкана — того и гляди взорвется, — кивнул Гелиодор и резко присел, уходя от пролетевшего кулака орка. Удар достался молодому крикливому орку, управлявшему одной из кибиток. — Кто додумался созвать сюда все таборы с равнины? В город! Со всеми сородичами! Нельзя было вызвать только главных? Столько орков в одном месте…
Оборотни поспешно отскочили, и в открывшийся проход, круша на своем пути все и вся, свалились в яростной драке зеленые великаны.
— И гномов, — добавил Тум, глядя, как десяток коротышек принялись растаскивать орков.
Мирные намеренья быстро исчезли, и они сами принялись махать кулаками, не щадя ни своих, ни чужих. Кто за что теперь бился, непонятно. Участникам было наплевать, главное — весело и кучно.
— Да, идейка была так себе. Надеюсь, сегодня все разрешится, и мы наконец уедем из этого бедлама. Итак, задержались почти на месяц. — Оборотни продолжали пробираться по заполненным улицам. — Подумать только, я хотел переехать сюда насовсем. Да еще притащить с собой Бёрк и ее папашу. После деревенской тишины старик бы точно свихнулся от такого гама.
Представив мечущегося между домов Сфеноса, Гелиодор расхохотался. На душе было легко. Это путешествие обещало скоро закончиться. Пара-тройка дней, и он дома. С Бёрк…
Дворец Мира красовался в центре столицы. Это было самое старое здание, с него, собственно, и начали возводить этот город. Самое высокое. Самое монументальное.
— Вот это махина! — задрав голову, присвистнул Тумит.
— Да, местечко не для утреннего чаепития, — согласился Гелиодор и поправил на себе одежду.
Шесть этажей, увенчанных двадцатью башнями и башенками разной величины. Колоны, арки, балконы. Мрамор и цветные витражи. Не дворец, а город в городе. Где-то высоко над всем этим, кружили птицы.
Рядом с таким величием оборотень почувствовал себя нищим, одетым в отрепье. Все имущество стаи при стычке с гоблинами было потерянно. По дороге сюда оборотни успели заскочить к нанявшим их гномам, отчитаться и получить остаток платы. Даже купили кое-что. Но новая добротная одежда для этого места оказалась более чем скромной. Гелиодор почувствовал раздражение и зависть к разодетым воинам, проходившим мимо.
— Да, умеют эльфы пустить пыль в глаза, — невесело усмехнулся он. — Вот бы так свои земли охраняли, а то при малейшей передряге советы собирают.
— Вы неправы, юноша, — заговорил с ним косматый седой коротышка. Пожилой гном поднимался по лестнице совсем рядом, но из-за своего роста, был ими не замечен. Вот его одежда соответствовала этому месту: тяжелый бархат весь усыпан золотым шитьем и драгоценными камнями. — Последний раз большой всенародный совет собирали при Красном море, — нравоучительно объяснил гном.
— Не может быть! — удивился Тум и беззлобно уточнил: — Мор? Тот, когда проклятых человечков потрошили? Это сколько уже лет прошло? — почесал он свою шевелюру.