Ли Литвиненко – Берк. Оборотни сторожевых крепостей (страница 2)
— Не мог бы ты говорить понятней? — спокойно попросил Рэдариэл. — А то мы продолжаем думать, что все вы просто свихнулись от горя и просто устроили бойню.
— Попонятней? Хорошо, расскажу во всех подробностях. Мы покупали у людей овощи, муку, мясо… Человеков оставляли ночевать в гостевом доме. Утром они не показались на завтрак. Мерижа, моя сестра, сходила к ним. Новость оказалась тревожной, все лежали вповалку и выплевывали свои легкие кровавой пеной. День, два… У нас нет лекарей, мы если и болеем, то любовной тягой. — Оборотень горько усмехнулся. — Когда трое из них умерли, я пошел посмотреть, что там да как. Нужно было отослать вести их семьям. И старший из них вдруг решил признаться… Может, лихорадка развязала его язык. «Нас наняли, чтобы принести вам проклятый цветок. От его пыльцы все ваши дочери умрут еще до рождения» — вот что шептали его потрескавшиеся губы.
— Ты поверил словам бредившего человека?
— Я их запомнил. А потом перхалка перекинулась и на нас. На всех в крепости! За один день! Больные лежали везде. Некому было даже принести свежей воды. Я сам не помню и половины того черного дня.
— Одного дня?
— Да, всего день, и меня отпустило — я альфа, самый сильный в стае. Правда, кашлял еще неделю, а шкура заживала еще дольше, но остальные поправлялись медленнее. Первая оборотница умерла к обеду второго дня… Я не мог в это поверить, ведь мы оборотни! А тут какая-то людская простуда. Но самки умирали и умирали… и моя Тариона… Моя пара… — Дарион закрыл глаза ладонями и заплакал.
Видеть, как могучий воин утирает слезы, было больно. Окружавшие его потупили взоры.
— Прими наши соболезнования…
— Оставь их себе, эльф, — вскинул голову волк. — Мое сердце хочет мести.
— Она не спасет тебя от боли.
— Она точно её притупит, — кровожадно оскалился альфа.
— Ты хочешь уничтожить целый народ лишь из-за пары фраз умиравшего человека? — вступился за людей гном. — Вдруг ему все это привиделось?
— А это мне тоже привиделось? — Дарион вытащил из кармана черный камешек и бросил коротышке. — Бери, теперь у меня этого добра полно.
— Что это? — Гном в недоумении повертел кусочек с неровными гранями и отдал эльфу.
— Цветок Каройдомуса, — сказали оборотень и эльф одновременно.
— Говорят, они растут на дне самого глубокого разлома, — стал задумчиво рассказывать Рэдариэл. — Темные горы полны секретов. Мир, никогда не видавший света, хранит в своей глубине множество тайн. Бездонные подземелья смертельно опасны, и только гоблины, дети тьмы, там в своей стихии. Все стены там увиты странными прожилками. Они черны, словно уголь, и тверды, как камень. Не каждый уразумеет, что блестящие линии, плетущиеся по стенам — живые. По легенде, раз в несколько лет цветок оживает и разрастается, бутоны-камешки раздуваются и выпускают в воздух пыльцу.
— Споры Красного мора, — кивнул Дарион. — Убивающие каждого, к кому прикоснутся.
— Но пыль гибнет на солнце, — возразил Рэдариэл. — Чтобы заразиться, нужно спуститься в самое жерло Темного хребта. А граница защищена эльфийской ворожбой, ни один гоблин не смог бы пронести через неё болезнь.
— Так было раньше. Гоблины наложили проклятье на красную пыль, а через границу горшок с Каройдомусом пронесли люди, а не гоблины. На них ваши охранки не сработали.
— Ты утверждаешь, что люди добровольно заразились мором, чтобы принести его вам?
— Я утверждаю, что они жадные дураки. Когда человечки тащили свой подарочек, крышка горшка сдвинулась, и проклятая пыль легла и на их плечи. Они не сразу заметили, а может, думали, что обойдется. Но даже когда поняли, что сами заболели, не одумались, а разбросали эти камни по всему моему замку. А дальше ветер сделал свое дело.
— Но никто, кроме людей и оборотней, не болеет.
— Проклятье легло на тех, кого оно коснулось в первую ночь. Теперь два наших вида словно помеченные мишени. Болезнь, встретившись с нашими расами снова, узнает нас и опять поразит.
— Откуда тебе это знать?
— Мне рассказал тот человечек, принесший Красный мор в мой дом.
Войны стояли вокруг альфы молча. Каждый обдумывал услышанное и старался прикинуть последствия.
Как гоблины узнали о губительной силе красной пыльцы, можно только догадываться. Но узнали. И чтобы раз и навсегда уничтожить преграду, отделявшую их от сытой жизни, наняли людей. Все знали, что, несмотря на запрет, некоторые человечки пробирались в горы. Жадность толкала их на это преступление. Пещерные монстры меняли добытые ими в горах драгоценные камни на оружие.
— Ты говорил о не рождённых дочерях… — спросил эльф. — Но ведь умерли взрослые оборотницы…
— Они все были беременными. В утробе каждой была девочка. Тело волчица могло защитить от болезни себя, но, когда пришлось одновременно бороться и за жизнь дочери, регенерация не справилась.
— Как ты узнал? — спросил гном, заранее догадываясь, каким будет ответ.
— Разрезал их, — оборотень закрыл лицо руками. — Я должен был убедиться… — простонал он. — Другие остались живы и благополучно рожают сыновей.
— Но все закончилось, — неуверенно произнес Рэдариэл. — Все остальные выздоровели.
— А те, что умерли?
— Крови, что вы уже пролили, достаточно для мести. И ты ведь помнишь, что люди сами наказали себя? У них регенерации нет, они вымирают целыми поселениями. — Рэдариэл посмотрел оборотню в глаза. — Нужно заключить с ними мир.
— Мир?! — оборотень вскочил. — Неужели ты… — он огляделся. — Неужели вы не поняли? С нами покончено!
Он вытащил из кармана еще несколько черных камешков, зловеще поблескивавших на солнце, и потряс их. В воздухе появилась и сразу рассеялась красная дымка.
— Это навсегда. Ничто не очистит воздух от Красного мора. Я знаю: некоторые стаи отправились к морю. Они надеются, что чистые ветра сохранят их самок от заразы. Но что бы мы ни делали сейчас, наш род обречен. У переболевшей будут рождаться только мертвые дочери. Всегда. Через сто лет или двести, но мы вымрем! У нас не рождаются полукровки.
— Надеюсь, ты ошибаешься. И даже если это правда, виновных уже нет в живых. Нужно остановить эту бессмысленную бойню.
— Для меня в ней смысла достаточно. Мы поклялись полностью уничтожить людское племя на Широких землях.
Эльф молчал и оценивающе смотрел на Дариона. У волка была своя правда, за которую он готов умереть, но смертей и так уже было слишком много на этом берегу.
— Ты сдержишь свою клятву, обещаю. И мы не будем препятствовать…
Стоявшие вокруг пораженно зашептались.
— …Но у меня есть одно условие.
— Я чую подвох, эльф.
— Дай им шанс. За этой рекой Широкие земли заканчиваются. Пусть те, кто хочет сохранить свою жизнь, уйдут.
— Хочешь, чтобы я стоял и просто смотрел? — Дарион зло оскалился.
— Мы назовем это: Разымающий договор. Люди за свое предательство будут изгнаны с нашей земли. — Рэдариэл старался говорить грубо, чтобы волку понравились условия сделки. — Пусть убираются за эту реку. Как она называется, Кутор? — обратился он к гному.
— Безымянная.
— Багровая. Это название теперь подходит ей больше. Пусть живут на том берегу. Правом берегу…
— Людожите, — подсказал гном названье он придумал только что.
— Людожит? А что, подходит. Берег Людожит для житья людей. Пусть убираются на него. А вы дадите им время уйти. Так будет справедливо. Месяц?
— Хорошо, — нехотя согласился оборотень. Он и сам устал от крови. Но клятва заставляла его поднимать меч снова и снова. — Но через месяц я начну убивать каждого человека, встреченного на Широких землях. И никто меня не остановит!
— Будь, по-твоему. Но тот берег будет для вас запретным, слышишь?
— Что, станешь его сторожить?
— Поставлю охранки по всему берегу и каждому оборотню, что сунется к человечкам, лично отрублю голову, — сказал эльф спокойно, но, сколько металла звенело в его словах. Никто ни на секунду не усомнился в сказанном.
Новый закон был написан там же, и через реку потекли нескончаемые вереницы телег. Люди были охваченные горем от того, что им пришлось оставить свои дома и земли, но собственная жизнь была дороже. Их встретили дикие земли, не знавшие плуга, по которым то и дело шныряли гоблины. Все пришлось начинать с чистого листа.
Оборотни разделились. Переболевшие стаи остались в крепостях и продолжали нести службу. Иногда они прочесывали поселения и, если находили людей, убивали их. Как и предупреждал Дарион, их переболевшие самки рожали мертвых дочерей, а союзы с другими видами, потомства не приносили. Оставшиеся на границе оборотни, вымерли первыми.
Двуликие, избежавшие первой волны мора, поспешно уехали. Они обосновались у заветного моря и построили себе новые дома. Но пыльца долетела и туда. Прекрасных оборотниц с каждым годом рождалось все меньше и меньше.
Наступил век Последних. Век, когда родились только самцы — завершающее поколение оборотней.
Между тем, раз в несколько лет происходили вспышки страшной болезни. Никто не знал, где и когда начнется новая эпидемия и сколько жизней она унесет на этот раз. Страшный замысел гоблинов удался. Грозные сторожевые крепости стояли покинутыми.
1. Проклятая
Зарево пожара, метавшееся в окне всю ночь, постепенно затухало. Соседний дом обрушился и почти догорел. Единственное, что давало теперь свет в просторной комнате, была лампадка, горевшая под образами богов. Темные дощечки с грубо нарисованными на них ликами, как положено, весели в южном углу. Мудрые лица задумчиво глядели на женщину, стоявшую перед ними на коленях, и молчали, не давая ответов на её вопросы.