Ли Киллоу – Кровные связи (страница 5)

Кровь, как огнем, обожгла его горло, но этот огонь охлаждал, а не обжигал, успокаивал его вечную жажду. Тепло разлилось по всему телу, тепло и поток энергии. Он забыл о дожде, о смертельно раненной корове, о кричащей в машине девушке. Гаррет сосал и глотал, сосал и глотал, наслаждаясь каждой каплей.

Смутно он услышал рев сирены, заглушивший крики девушки в машине.

Кто-то рукой коснулся его плеча.

— Мы займемся ею.

В нем закипела ярость. Нет, еще нет! Он отчаянно сжимал свою добычу.

Его оттащили.

— Микаэлян!

Звук собственного имени заставил его прийти в себя. Гаррет неожиданно понял, что делает. В ужасе он отскочил и начал пятиться, пока не уперся спиной в изгородь. В тело впились колючки, но он почти не ощутил этого. Животное! Вот как ты защищаешь и помогаешь! Пьешь кровь беззащитной девушки?

Один из врачей, осматривавший девушку, поднял голову.

— Вы прочистили ей дыхательные пути. Прекрасная работа.

Прекрасная работа? Гаррет горько скривился. Они понятия не имеют, как он это делал и какое при этом получал удовольствие. Он все еще чувствовал это удовольствие, наслаждался соленым вкусом в горле. И какой-то частью сознания думал, что наконец-то, впервые с того времени, как стал вампиром, по-настоящему утолил голод.

На дороге от города показались красные огни. Аварийка. Он вспомнил о машине в кювете.

Девушка продолжала кричать. Он торопливо скользнул в кювет, лег на землю рядом с машиной и снова взял девушку за руку.

— Ким, милая, все в порядке. Я вернулся.

Он повторял ее имя, но, должно быть, ей нужно было только слышать его голос, нужно, чтобы кто-то ее коснулся. Девушка успокоилась. Он не пытался отойти, лежал, держа ее за руку; они были вдвоем в холоде, дожде и грязи. Слава Богу, аварийка наконец пришла. В кювете воды стало глубже, рука у девушки была ледяная.

И вдруг одиночество исчезло. Кювет заполнился людьми: бригада с аварийки, врачи из скорой помощи, помощник шерифа из Лебо, городка на севере, и высокий плотный человек, в котором Гаррет узнал Делла Гарта. Кто-то пристрелил корову, прекратив ее муки.

Пока вытаскивали машину, Гаррет продолжал держать девушку за руку. Машину разрезали и девушку вытащили.

Наконец, скорая увезла двух пациенток. Гаррет подобрал с земли плащ и надел его, чтобы защитить внутренности машины от грязи на одежде. Оставив помощника шерифа составлять протокол на месте происшествия, он направился в город.

7

Никогда еще Гаррет так не радовался окончанию смены. Хоть он и зарядился энергией от крови девушки, с восходом солнца на него навалилась усталость.

От пункта связи на него с материнской заботой смотрела Дорис Дрейлинг.

— С тобой все в порядке? Похоже, тебе не мешает выпить крепкого кофе.

Это значит кофе с коньяком. Именно для таких случаев она — вопреки правилам — держит под столом бутылку коньяка. Гаррет с тоской вспомнил, как обычно Лин встречала его и Гарри чаем с ромом. Как это иногда помогало! Теперь он лишь сухо улыбнулся.

— Спасибо, не надо. Все в порядке.

— Как девушки?

Девушки. Он вздохнул и стащил плащ.

— У той, что в машине, сломана лодыжка и несколько ребер. Вероятно, благодаря ремню безопасности. Другая… — Он поморщился, глядя на покрывавшую плащ кровь и грязь. Придется отстирывать, прежде чем надевать снова. — Пока еще не знают. У нее может быть поврежден мозг. Рентген показал пробитый череп, причем осколки попали в мозг. Несколько минут назад ее на вертолете отправили в медицинский центр на операцию.

Пояс тоже облеплен грязью. Вероятно, и кобура, и ствол пистолета полны ею. Он все бросил на пол. Займется позже. А пока сел, вставил в машинку листок бумаги и начал писать отчет.

В задней двери скрипнул ключ. Вошел Дункан.

— Боже, какая ужасная ночь! Дорис, милочка, нельзя ли термос твоего крепкого кофе? Боже! — Он посмотрел на Гаррета. — Ну и видок у тебя, Микаэлян. Должно быть, весело было.

Гаррет продолжал печатать, не поднимая головы.

— Где ты был? Мне нужна была помощь.

— Прости. Я ехал к тебе, но у меня спустила шина, а когда я сменил колесо, ты уже не нуждался в помощи. Я слышал по радио, что там уже были скорая, аварийка и помощник шерифа. Значит, нелегко пришлось… даже чудо-малышу из Фриско?

Гаррет застыл, в нем вспыхнул гнев. Насмешливый тон Дункана сказал ему, что никакая шина у того не спустила. Просто он так обеспечивал себе алиби.

Он поднял голову, и либо гнев отразился на его лице, либо в глазах отразился огонь, потому что Дункан попятился на несколько шагов. Гаррет, однако, не делал попытки приблизиться к нему. Со смертельным спокойствием он сказал:

— Я думаю, это вопрос этики: из-за личной неприязни полицейские не должны подвергать опасности жизнь людей. Прошу прощения. Я хотел бы закончить отчет и пойти домой.

Снова нагнувшись к машинке, он заметил, как вспыхнул Дункан, и понял, что попал в цель. Дункан с грохотом вышел, а Гаррет с горечью подумал, не ухудшил ли он положение.

8

Чтобы не пачкать внутренности своего «ZХ», Гаррет оставил его на стоянке у ратуши и пошел домой пешком. Какая беда, если придет немного позже? На полпути к дому Элен Шонинг он осознал, что не хочет идти туда. Что ему там делать? Вспоминать происшествие и вкус крови девушки?

На следующем углу он повернул на юг. Через несколько минут оказался у главного входа на кладбище. На памятниках и плитах старых могил у ворот имена Дрейлингов, Пфайферов, Пфанненшталей и Вайснеров. И Байберов. Гаррет миновал их все и подошел к могиле в дальнем западном углу. Плиты на ней не было, только металлический столбик с табличкой «Неизвестный мужчина. 24.11.83».

Гаррет склонился у могилы. Какая маленькая могила у такой высокой женщины! Впрочем, в огне мало что осталось от Лейн. Он начал выпалывать весеннюю поросль одуванчиков и других сорняков по краям могилы. Смягченная дождем земля делала эту задачу легкой; можно было вытащить даже корни одуванчиков. Гаррет работал осторожно, чтобы не уколоться о шипы розового куста.

Он вспомнил слова Мэгги: «Это безумие, Гаррет. Этот человек ненавидел полицейских. Он пытался убить тебя и Эда Дункана. А ты присматриваешь за его могилой, будто в ней твоя мать. Почему?»

Гаррет знал, что многие удивляются этому.

— Он тоже был чьим-то сыном, — обычно отвечал он Мэгги и всем остальным.

На розовом кусте уже распускались почки. Скоро появятся бутоны, а потом, наверно, и цветы. Кроваво-красные «красавицы Америки». Что больше может подходить Лейн?

Думая здесь о ней, он обычно представлял себе не вампира-убийцу, а Мейду Байбер, измученного ребенка; необычный рост и вспыльчивость делали ее легкой мишенью для издевательств других детей. Ему жаль было этой девочки, жаль того, кем она могла бы стать, если бы ненависть не привела ее к Ирине Родек, не заставила просить сделать ее вампиром, чтобы она могла по-своему отомстить человечеству, которое она презирала. Он часто разговаривал с Лейн.

— Ты бы смеялась, если бы увидела меня сегодня ночью. — Он тщательно пропалывал сорняки, стараясь выдернуть и корни. — Я слышу, как ты говоришь: «Смотри, любимый, что значит жить. Мы должны пить человеческую кровь. Наш скот — люди, а не коровы. Перестань упрямиться и веди себя естественно. Перестань пытаться оставаться человеком, присоединяйся к своему племени». Ты бы хотела, чтобы я стал таким же, как ты. — Он выдернул одуванчик. — Это значило бы, что в конце концов ты победила.

Слыша ее звонкий насмешливый хохот, он продолжал чистить могилу, пока усилившийся свет и навалившаяся усталость не подсказали ему, что близок день. Гаррет вздохнул. Пора уходить, пока он не уснул прямо на холодной призывной земле или пока кто-нибудь из ранних пташек не увидел его и не удивился, почему это бауманский франт выглядит так, будто ночевал в хлеву.

Возможно, и так уже слишком поздно. На кладбище послышался топот ног бегуна. Гаррет едва успел встать, как на дорожке показался мужчина в спортивном костюме. Но он так был поглощен своим занятием, тяжело дышал, глаза устремлены в себя, что миновал Гаррета, не замечая его.

Удивление заставило Гаррета окликнуть его.

— Доброе утро, мистер Фаулер!

Писатель сильно вздрогнул, испуганно оглянулся и испустил вздох облегчения.

— Это вы, офицер Микаэлян. Вы меня напугали. Есть от чего прийти в уныние, правда? Мы считаем себя цивилизованными, разумными существами, и вдруг кто-то ниоткуда появляется на кладбище, и нас пробирает дрожь до костей.

— Вы решили пробежаться по кладбищу? Разве для пробежки утро не холодновато?

— Да, вероятно, но я ведь англичанин. — Фаулер сухо усмехнулся. — Я привык к такой погоде. Привык со времени Алистара Купера.

Гаррет мигнул.

— Кого?

— Это один их моих героев. Шпион, в качестве прикрытия занимавшийся марафоном. Я начал бегать, чтобы понять, каково это. — Он всмотрелся в Гаррета. — Ну, а вы? По-моему, в ваши обязанности не входит в таком виде по утрам гулять по кладбищу. Если не обидитесь, выглядите вы ужасно.

— Так я всегда выгляжу, когда приходится ночью под дождем вытаскивать из разбитой машины шестнадцатилетнюю девушку.

Фаулер перевел дыхание.

— Ужасно. У меня в машине бутылочка. Хотите?

Взгляд его скользнул мимо Гаррета. Гаррет повернулся, но ничего, кроме могилы Лейн, не увидел. Внутри у него напряглось.