Ли Киллоу – Кровные связи (страница 33)
Она провела рукой по его волосам.
— Ожидая вас сегодня вечером, я начертила завтрашние гексаграммы. Твоя номер двадцать девять — «Бездонный». Если ты искренен, тебя ждет успех в том, чего ты хочешь.
Он смотрел на нее, чувствуя резь в желудке.
— Тогда почему ты не улыбаешься?
Она прикусила губу.
— Линия перемен в третьем месте означает, что каждый твой шаг — и вперед, и назад — ведет к опасности. И спасения от нее нет. Ты должен искать выход.
Холодок пробежал у него по спине.
— Нет спасения? Но линия перемен означает вторую гексаграмму. Может, решение в ней?
Она покачала головой.
— Номер сорок восемь. «Колодец». Немного загадочно, но в общем контексте, я думаю, только подкрепляет смысл первой гексаграммы.
Холод проник глубже. Каждый шаг ведет к неизбежной опасности. Но он не может ждать выхода. Нужно найти Ирину, прежде чем умрут новые жертвы, и то, что осталось от моста, тем временем превратится в пепел.
3
Эта мысль всю ночь преследовала Гаррета. И утром, в ярком свете, сидя за столом Гарри в общем помещении отдела, окруженный запахами табачного дыма, кофе, крема после бритья и крови, слушая унылый отчет Сентрелло о состоянии их с Феем расследований, он не переставал думать о том же. Найти вампира с незабудковыми глазами.
Желудок его сводило. Конечно, если он найдет ее, он сам навлечет на себя беду, по словам его бабушки Дойл и по предсказаниям «Ай Кинг». Но отступление тоже означает опасность, и, конечно, лучше встретить опасность лицом, чем убегая от нее.
Но остается вопрос, как ее найти. И сколько бы он ни задавал себе его: сегодня или вчера ночью, выскальзывая из дома Гарри, чтобы наполнить термос в полицейской конюшне неподалеку — гораздо более близкий источник крови, чем крысы на пристани, — он получал один и тот же ответ: номер, по которому звонила экономка Холла. Номер в адресной книжке, которую Гарри вчера вечером запер в своем столе.
Теперь отчитывался Гарри:
— …позвонил вчера вечером из ломбарда. Оставил сообщение. В ломбард сдали часы, такие, как увели из винного магазина при ограблении. Мы с Ван проверим это сообщение, как только она вернется из морга с результатами вскрытия Маруски. Холла и Графа Дракулу — его подлинное имя пытаемся установить — будут вскрывать сегодня или завтра. Открытое окно в доме Холла не позволяет выдвинуть против кого-нибудь обвинение. Лаборатория не обнаружила следов насильственного проникновения, а отпечатки принадлежат экономке и другой женщине, уборщице. Похоже, убийца заметил открытое кем-то окно и воспользовался им.
— Будем надеяться, он оставил следы в спальне, — сказал Серрато. — Ваша очередь, Колб.
Под пальцами Гаррета крышка ящика стола казалась гладкой и прохладной. Он коснулся ручки и осторожно потянул. Закрыто. Так и хотелось рвануть за ручку и открыть. Оглянувшись, Гаррет заметил устремленный на него взгляд Фаулера и сунул руку в карман пиджака.
Колб закончила свой отчет. Серрато кивнул.
— Пока все. Продолжим, как сказал бы наш уважаемый писатель. — Он налил себе кофе и исчез в кабинете.
Фаулер вопросительно посмотрел на Гаррета. На лице его было написано:
Подошел Гарри. Гаррет встал из-за стола.
Да, он думал об этом предложении… всю ночь думал, пока наполнял термос и гадал, как ему отыскать Ирину. Как бы ни оценивал он предложенную помощь и поддержку, мысль о партнерстве ему не нравилась. Как сможет он искать Ирину, если придется делать вид, что он ищет Лейн? С другой стороны, Фаулер прав в оценке своих возможностей, не говоря уже о том, что его присутствие — это алиби. Учитывая все… Гаррет кивнул.
Фаулер улыбнулся.
Занятый открыванием своего стола, Гарри не заметил этого обмена взглядами. Он достал адресную книжку.
Из угла появилась Джиримонте с пачкой листков в руках.
— Получила. — Она положила на стол Гарри отчет о вскрытии и закурила свою сигару. — Просмотрела в лифте. Никаких сюрпризов.
— Значит, он не марсианин? — спросил Фаулер.
Надо ли было вспоминать об этом? Гаррет искоса взглянул на Джиримонте, но если она и связала беглое замечание врача с Гарретом, то никак этого не показала.
Она пожала плечами.
— Не знаю, из-за каких аномалий волновался Уэлтон. Маруска был здоров, с очень спортивной фигурой, в то время как полное отсутствие подкожного жира и некоторые элементы содержимого желудка говорят о длительном голодании. Цвет печени как будто говорит о высоком содержании железа в пище; в желудке найдены дегтеобразные фекалии, но ничего не говорит о внутреннем кровотечении. Но самое главное отличие — зубы.
Живот у Гаррета свело. Он через плечо Гарри уставился в отчет: «…необычайно острые верхние клыки с бороздками с внутренней стороны». Он языком нащупал бороздки на собственных клыках. Патологоанатом не заметил, что клыки выставляются и втягиваются.
— Весьма разочаровывающе, — сказал Фаулер. — Я надеялся по крайней мере на зеленую кровь.
Джиримонте пустила в него струю дыма.
— Зеленая кровь была не у марсиан, а у вулканцев.
Гаррет погладил усы. Марсиане. Может, это ниточка. Если это были тела вампиров, возможно, среди их знакомых есть другие вампиры; может, с их помощью можно отыскать Ирину.
— Это очень интересно, — сказал Гарри, вставая, — но нам нужно поговорить с владельцем ломбарда, а потом потянем за эту ниточку и попробуем поговорить со знакомыми Холла. — Он помахал адресной книгой. — В дорогу?
Гаррет торопливо соображал. Следовать за одной нитью значит отказаться от других. Что же сначала?
— Пока вы работаете над убийством в винном магазине, мы с мистером Фаулером пересмотрим дела Моссмана и Адейра. Увидимся позже.
Фаулер мигнул, потом улыбнулся.
— Прекрасно.
— Старые дела? — Глаза Джиримонте сузились. Она стряхнула пепел с сигары.
— Да, конечно. — Брови Фаулера приподнялись. — Думаете, сами по себе отправимся на охоту?
— Такая мысль приходила мне в голову.
— Ну, вы ошиблись… опять, — сказал Гаррет. — После просмотра дел мы, самое большее, навестим «Варвары сегодня» и побываем в том переулке, где Лейн напала на меня, чтобы мистер Фаулер ощутил местный колорит. Ничего больше. — Но при этом он не смотрел на Гарри.
Гарри смотрел на него и Фаулера.
— Клянусь! — весело сказал Фаулер.
Гарри покачал головой и двинулся к двери.
— Пошли, Ван. Вызови через диспетчера нашу двадцатку, Мик-сан, если захочешь со мной связаться.
Фаулер подождал, пока за ними закроется дверь, потом повернулся к Гаррету.
— Ну, ладно, А теперь, старина, скажите, что вы на самом деле задумали.
4
— Морг? — Брови Фаулера поднялись, когда они вдвоем оказались в приемной конторы коронера. — Мы будем допрашивать мертвецов?
Гаррет криво улыбнулся ему.
— Нечто подобное. Но это не займет много времени. Подождите меня здесь. — Он улыбнулся дежурной. — Доброе утро, Барбара. Где доктор Турлов?
Дежурная вздрогнула.
— Инспектор Микаэлян? Я слышала, что вы вернулись. Боже, я вас с трудом узнаю. Вы серьезно относитесь к диете. Старик в помещении для вскрытия.
Усилие, которое потребовалось, чтобы пройти по коридору, не было связано с действием дневного света. Гаррет не любил ходить сюда. Всегда не любил, еще до того, как пришлось опознавать тело Марти. Собственное пребывание в одном из холодильников морга не улучшило его отношения. Конечно, это место служит живым… но это мир смерти, кафеля и нержавеющей стали… сверкающий, холодный, жесткий.
Оказавшись в комнате для вскрытия, он подумал, что как раз эта комната вызывает в нем меньше всего неприятных чувств. Может быть, потому, что трупы здесь перестают быть людьми. Они лежат со вскрытыми животами и грудью, со скальпами, натянутыми на лица, и больше не походят на людей.
За длинным рядом столов лампа освещала элегантную гриву серебряных волос. Гаррет пробирался к ней сквозь море запахов: дезинфектанты, мертвая кровь, больная кровь, разлагающаяся плоть, едкий запах содержимого внутренностей — и почти теряющийся среди этой мешанины соблазнительный соленый и теплый запах живой крови.
Комнату заполняли голоса, патологоанатомы говорили с ассистентами или диктовали результаты вскрытия в микрофоны, подвешенные у них над головой; изредка слышался смех или резкий визг пилы, которая разрезала череп. Свет блестел на инструментах и глиняно-серой плоти. Шумела вода унося со столов кровь. Вода стояла и в раковинах у каждого стола, розоватая вода, в которой плавали органы, дожидающиеся разрезания и осмотра.
— Доктор Турлов?
Главный патологоанатом оторвался от разглядывания легких, красных, как печень, лежавшая рядом с ними на столе. Он всмотрелся в Гаррета через верх своих очков.
— Доброе утро, Микаэлян.