Ли Кэрролл – Взлет черного лебедя (страница 57)
— Значит, ты не возражаешь? Я могу забрать твое сокровище?
— Прошу, милочка, — ответил Ди, приподняв одну бровь, и опять оцепенел.
Я поняла, что каждое движение давалось колдуну с огромным трудом. Он так долго просидел в янтарном поле, что практически застрял в нем, будто в болоте. Но я еще владела своим телом и продолжала направляться к своей цели.
Странно, но это вдруг напомнило мне движущуюся дорожку в аэропорту, делаешь по ней шаг, а кажется, что все три. Но я находилась уже совсем близко.
Оберон предупредил, чтобы я не заглядывала внутрь.
Но если я закрою крышку, энергетическое поле исчезнет, и Ди обретет свободу. Ни в коем случае нельзя ему доверять. Что если он набросится на меня? Нужно поймать удачный момент и только тогда захлопнуть крышку. И конечно, быть бдительной.
Я протянула руки к ларчику, старательно отводя взгляд. Но едва я прикоснулась к крышке, как у меня возникло то самое чувство, которое я впервые испытала в магазине Ди. Шкатулка принадлежит мне. Она не причинит мне зла. Я опустила голову и…
В первое мгновение сияние почти ослепило меня, но мало-помалу глаза привыкли к свету, и зрение стало четким. Я видела на многие мили вдаль. Внутри маленькой шкатулки находился другой мир — зеленые луга, усеянные цветами и подернутые голубыми лентами прозрачных ручьев. Я услышала журчание бегущей воды и вдохнула аромат свежего летнего утра.
Я наклонилась, и луга потянулись к каменной башне. И я приблизилась к ней — полетела над холмами, как жаворонок… А башня отражалась в спокойном прозрачном озере. С радостной дрожью я узнала пейзаж из своих сновидений. Однако не одинокий черный лебедь, а десять белых лебедей скользили по чистой, как хрусталь, воде.
— Как впечатления? — донесся издалека голос Ди, хотя он был рядом со мной.
— Мне снились эти края… — пробормотала я, и очередное воспоминание кольнуло краешек моего сознания. — Об этом месте мне рассказывала мать. Летняя Страна. Так она называла ее, а еще — Волшебной Страной. Я думала, что она все придумала для меня.
— Нет, она реальна. Чудесно, правда? Там всегда царит лето и никто не стареет.
И я разглядела в окрестностях мужчин и женщин. Здешние обитатели то появлялись из изумрудных лесных теней, то скрывались в них, но я сразу заметила их красоту.
— Раньше наш мир и Летняя Страна существовали бок о бок, а люди и фейри могли свободно перемещаться из одного мира в другой, — продолжал Ди. — Потом смертных стало все больше, и они перестали верить в Летнюю Страну. Двери между двумя мирами закрылись.
Как же говорила мне мать?
— Осталось мало мест, с помощью которых можно туда проникнуть. Магическая шкатулка является универсальным порталом. Главное — уметь ею пользоваться. Взгляни на серебряные ожерелья на шее у лебедей.
Я пригнулась пониже. Ди не лгал. У каждой птицы на шее блестела серебряная цепочка с большим овальным кулоном. Такой же кулон был у черного лебедя из моего сна. Я прикоснулась к своему медальону, сделанному по печатке с перстня — подарка мамы. Он сразу отяжелел.
— Это девы-лебеди. Наверное, ты читала сказки о них. Если снять с них цепочки, то они превращаются в женщин и могут перейти в эту реальность. Для того чтобы вернуться обратно, им необходимо ожерелье. Одна из дев-лебедей в стародавние времена очутилась в мире людей и влюбилась в простого смертного. Но он предал ее и выкрал ее цепочку с кулоном. Он расплавил ее, а затем изготовил шкатулку. Такова история.
Я представила черную птицу, скользящую по водной глади на закате. Она кричала от боли, когда ее пронзила стрела. И внезапно я нутром почуяла в словах Ди опасность.
— Попробуй прямо сейчас посетить Летнюю Страну.
Неужели это возможно? Вдруг свет, льющийся из шкатулки, объял меня ярким гало. В следующую секунду я стояла уже не на персидском ковре, а на мягкой траве. Я запрокинула голову — вместо янтарных панелей надо мной голубело ясное небо. Значит, мама родилась здесь? А на другом берегу озера я увидела женщину с черными волосами. Это была моя мать, какой я ее помнила в своем детстве — молодая, красивая… а не изуродованная, не обуглившаяся внутри горящей машины. Целая и невредимая, она ждала меня. Мама протянула руку и позвала.
—
— Гарет! — раздался голос Уилла. — Остановись. Ты никогда не сможешь вернуться.
«Ну и что?» — хотелось ответить мне, но у меня не было сил произнести это вслух. Мне не нужна земля с ее страданиями и болью. Я буду с матерью, в волшебном мире вечного лета.
Уилл взволнованно окликнул меня опять, но теперь он назвал меня «Маргаритой». И я обернулась. Уилл стоял на краю леса, одетый в зеленую рубаху и оранжево-коричневые лосины. Его волосы показались мне длиннее и светлее, чем раньше, а кожа золотилась в солнечных лучах. «Он же смертный», — догадалась я. Он пока еще не стал вампиром, но и не принадлежал к елизаветинской эпохе. Незнакомец являлся давним предком Уилла. Мы находились на зыбкой границе между двумя реальностями. И я понимала, что ему здесь не место. Скоро сядет солнце. А Уилл из прошлого обещал мне, что никогда не пойдет за мной к озеру на закате. Он нарушил клятву. И я потеряю его навеки. Внезапно я почувствовала, что моя шея вытянулась, руки раскинулись в стороны, между пальцами на ногах образовались перепонки. Тело покрылось опереньем. На лице юноши отразился ужас. Я скользнула в воду, а он поднял к плечу изогнутый лук и оттянул тетиву.
Зачем? Он думал, что только так удержит меня? Разве он не слышал сказок о женах, принимавших обличье различных животных — об ундинах, селках,[85] девах-лебедях. Они исчезали, если их возлюбленные нарушали клятву — никогда не смотреть на своих избранниц в момент превращения?
Стрела пронзила мое крыло, и я ощутила обратные перемены. Мои человеческие руки опустились в воду, серебряная цепочка на шее потянула меня вниз… но внезапно кто-то выхватил меня из воды, сорвал кулон с шеи, вытащил стрелу из раны.
Он рыдал.
— Останься! — кричал он, а его голос был в точности, как у Уилла.
Но я покидала его.
— Выбор сделан, — ответила я. — Но я всегда буду смотреть на тебя, на твоих сыновей и дочерей, и всех детей твоего рода. Я стану Сторожевой Башней.
В один миг я почернела… но он еще отчаянно звал меня:
— Не уходи, Гарет!
А я осознала все. Я была обречена стоять на границе между двумя мирами и оберегать человечество — из-за любви, которую питала к единственному мужчине, хотя он и нарушил свою клятву.
Я открыла глаза и увидела серебряную шкатулку. Летняя Страна манила меня зеленью и золотом, и на дальнем берегу меня ждала мама — она то ли приветствовала меня, то ли прощалась.
Я закрыла шкатулку. В то же мгновение янтарный свет в комнате завертелся вокруг меня, как смерч. И я закружилась в центре чудовищной воронки, чувствуя, как энергия проникает сквозь меня и накрывает меня, будто плащ. Джон Ди размял затекшие пальцы, взял ком сияющего вещества и швырнул в меня — совсем как знаменитый бейсболист Мариано Ривера, метким ударом завершающий трудную игру.
Огненный шар угодил мне в грудь, я упала на спину. Ди вскочил с кресла, бросился ко мне и начал вырывать у меня шкатулку, но я не отпускала ее. Мою кожу обжигало его сернистое дыхание.
— Дура! Ты жестоко пожалеешь, что не воспользовалась шансом покинуть землю, когда я вот-вот с ней покончу. То, что ты видела в Нью-Йорке, — сущая чепуха!
Я уже ослабела, но по какой-то причине Ди резко разжал пальцы. Он отлетел от меня, будто его накололи на огромную вилку… и врезался в стену. Узорная панель сотряслась, и электричество, накопленное янтарем, взорвалось. Тело Ди дернулось от удара током, и он без чувств сполз на пол. Над ним возвышался Уилл, обнажив клыки в гневном оскале. Он бросился к Ди и попытался схватить колдуна за шею, но отпрянул, потому что между ними вспыхнули искры. Я закашлялась от запаха гари и поняла, что горит плоть Уилла. Панель позади Ди воспламенилась, затем пришла очередь следующей. Наэлектризованное пламя охватило комнату по периметру и обожгло Уилла.
— Брось его! — захрипела я, с трудом поднимаясь на ноги. — Нам нужно бежать!
Уилл повернулся и в первый момент, похоже, не узнал меня. На изуродованном огнем лице блестели красные глаза, острые клыки были обнажены. Но спустя секунду в его зрачках остались только мерцающие блики янтаря. Уилл коротко кивнул мне и поманил за собой, но я намертво вцепилась в шкатулку, поэтому он просто обнял меня и взял на руки. Когда он вынес меня из логова Ди, я громко закричала, прося его отпустить меня.
Он сразу послушался. Я вручила ему шкатулку и опрометью бросилась назад. В комнате царил сущий ад. Я бросила взгляд туда, где пару минут назад лежал Ди. Пусто. Может, маг испарился от этого дикого жара? Или ему удалось улизнуть? Но у меня опять не было времени выяснять. И вернулась я не за Джоном Ди.
Я пробежала через всю комнату, остановилась перед камином и потянулась к портрету мадам Дюфе. Рама обгорела, холст в одном уголке потемнел, но изображение не пострадало. Правда, рама оказалась горячей и обожгла мне ладонь, но я изловчилась, сунула картину под мышку и выскочила к винтовой лестнице. В то же мгновение пламя окончательно объяло помещение. Взрыв сотряс ступени, башня наполнилась ядовитым дымом. Я почти не видела противоположную сторону лестничного пролета, где находился Уилл, прислонившийся к перилам. Я кинулась к нему, боясь, что его ранило, но, поравнявшись с ним, обнаружила, что это не Уилл, а Оберон. Король фейри уже освободился от железных цепей, но еще пошатывался.