Ли Эдвард Фоди – Метла и чары (страница 5)

– Сожрали её, – буркаю я, подбирая свои мокрые ботинки и бредя следом за Зуки к школе.

– Сожрали? – недоверчиво переспрашивает он. – То есть ты ее потеряла, да? Свою метлу? Самый важный инструмент убо…

– Отстань, – огрызаюсь я. – Хватит с меня на сегодня всяких злобных жуликов.

– Я не злобный! – протестует Зуки. – И не жулик!

– Ты же оборотень. Разве это не жульничество?

Зуки оборачивается на меня, показывает в ухмылке белые зубы и мгновенно превращается в пушистого белого пуделя.

– Наверное, ты имела в виду, что я очень милый оборотень?

Я только глаза закатываю. В Японии, где мастер Квиббл подобрал Зуки ещё щенком, подобных ему созданий называют кьюби но кицунэ – девятихвостыми лисицами-оборотнями. Когда у такой лисицы вырастают все девять хвостов, она получает способность превращаться в человека, но у Зуки их пока всего три, поэтому самое большее, что он умеет, – это превращаться во всяких других псовых. Интересно, а каких способностей у него прибавится, когда хвостов станет четыре? Надеюсь, не занудства и приставучести.

Зуки возвращается в привычный лисий образ.

– Что с тобой сегодня, Кара? – любопытствует он. – Ты что, перебрала пузырящего зелья? Так и шипишь… Прямо как драконья газировка! Как…

– Слушай, я вся мокрая. И не в настроении. Я просто хочу пойти сейчас к себе в комнату. Принять душ.

– Но я же сказал: мастер Квиббл ждет тебя. Сейчас.

– По крайней мере, мне нужно переодеться. У меня есть запасная униформа в шкафчике. Я обернусь быстрее, чем горгона моргает.

– Да уж, лучше обернись, – бурчит он.

Мы расстаёмся с ним у Перекрёстка – так у нас называют главный вестибюль Академии. Это огромный круглый холл с вогнутыми стенами, которые уходят так далеко вверх, что теряются в сумраке, и пересечь его не так уж просто, особенно когда спешишь на занятия. Винтовые лестницы ведут на разные уровни, а стены украшены картинами разных форм и размеров, причём все они висят немного кривовато, так сделано нарочно – очередная причуда волшебников. Раньше, ещё учась в пятом классе, я была уверена, что изображённые на картинах персонажи двигаются, когда на них никто не смотрит, собственно, разве не так должны вести себя картины в школе волшебников? Как-то я даже проторчала полдня перед полотном, изображающим снежного человека, рассчитывая застать его врасплох, но единственным моим открытием в тот день стало то, что мой учитель рунологии, профессор Леон, вовсе не считает подобные эксперименты уважительной причиной для опоздания на урок.

– Ничего, однажды я тебя подловлю, – говорю я снежному человеку, торопливо шагая мимо.

Кажется, он подмигнул мне в ответ. Хотя ручаться нельзя.

Мой шкафчик тоже высокий и узкий, но на этом все сходство с обычным школьным шкафчиком заканчивается. Его массивная дверца сделана из тёмного дуба и покрыта прихотливой резьбой в виде цветочного узора, а декоративные металлические петли наводят на мысль о каком-нибудь старинном гардеробе. Никаких цифровых замков тут нет: отпереть шкафчик можно только персональным заклинанием. Обычные ученики произносят его мысленно, и дверцы тут же открываются. Но у бездарей вроде меня такое получается редко, и обычно мне приходится проговаривать заклинание вслух, что довольно унизительно и даже малость рискованно. Например, шкафчик Эллы Макинтайр находится рядом с моим, и я прямо-таки уверена, что она пытается подслушать меня при каждом удобном случае. Представляю себе, какую гадость она замышляет.

К счастью, сейчас перекрёсток совершенно пуст, так что я произношу кодовое заклинание вполне безбоязненно. Снимаю пояс с инструментами, вешаю его на крючок и достаю запасную униформу. В целом она выглядит так же, как у всех прочих учеников: белая блузка, плиссированная юбка и роба по типу длинного кардигана с капюшоном. Разница только в том, что у меня она цвета грязи.

Беру заодно пару сухих носков и белья, спасибо за мудрый совет, мама, туфли на плоской подошве, сгребаю все это в кучу, бегу в туалет, переодеваюсь, а потом запихиваю мокрую одежду обратно в шкафчик, от души радуясь, что рядом нет ни души, потому что сегодня утром я надела свои любимые розовые трусы с единорогами. Согласна, уже немного не по возрасту, но я всегда считала, что они у меня счастливые.

Поправка: до сих пор считала, что они счастливые.

Приведя себя в более или менее презентабельный вид, насколько это возможно после того, как тебя окунули в пруд с перекормленными карпами, шагаю в департамент ЛЯП: вниз по ближайшей лестнице и дальше в подвал. Сумрачное местечко, где каменные стены сочатся сыростью, а по тёмным закоулкам шмыгает всяческая мелкая живность. Я прохожу мимо учебного класса ЛЯП, нечто среднее между лекционной аудиторией и мастерской, и оказываюсь перед кабинетом нашего наставника.

Табличка на двери гласит: «Патрик Квиббл, начальник Департамента ликвидации явлений постмагии». Другие преподаватели для краткости зовут его просто «Трик», но это, конечно, чересчур легкомысленное имя для такой мрачной личности, как наш учитель. Характер у него такой, что, уже взявшись за ручку двери, я медлю, чтобы тщательно восстановить в памяти всю последовательность сегодняшних событий в главной аудитории и подготовиться к их связному изложению. Квиббл как-то так на меня действует, что в его присутствии я начинаю сбиваться и мямлить, но сегодня я не допущу ничего подобного. В кои-то веки я не облажалась! Я действительно решила не самую простую проблему, так что на этот раз он будет впечатлён моей находчивостью, и…

Дверь резко распахивается с другой стороны, и я чуть не падаю, неуклюже ткнувшись в Квиббла собственной персоной.

– Карадайн, – негромко изрекает он. – Можешь объяснить, каким образом ты лишилась метлы?

Глава 4. Поднимем кубки мы во славу королевы

Разумеется, единственное, о чём беспокоится мастер Квиббл, – это моя метла. Не я. Никаких тебе «С тобой все в порядке, Кара?» или «Может, отпустить тебя со второй половины занятий, чтобы ты отдохнула?». О нет. Его заботит только моё дурацкое рабочее оборудование.

Сказать по правде, Квиббл никогда не хотел, чтобы меня приняли в его программу. Ну, то есть я тоже не хотела в неё попасть, но я, по крайней мере, могу смотреть ему в глаза, в то время как он делает это крайне редко. Даже сейчас, когда он задает мне вопрос, его взгляд устремлен куда-то поверх моего плеча. Я смотрю ему в лицо, надеясь увидеть в нём хоть проблеск сочувствия, но вижу только, как пульсирует красная отметина в форме ладони, пятнающая его в остальном весьма бледную физиономию. Долгое время я думала, что это родимое пятно, но потом Густо сказал, что это шрам, полученный Квибблом в давние времена, когда он был Верховным Магом Академии, в одной колдовской битве. И одним этим шрамом он тогда не отделался: ему пришлось покинуть свой пост и уйти в трехлетний запой. Когда же он вернулся в Академию, его ожидало сильное понижение в должности, так что теперь он всего лишь начальник департамента ЛЯП.

Неизменное разочарование, с каким Квиббл смотрит на меня, действует угнетающе. Но сегодня? Что ж, как выразился Зуки, сегодня я хлебнула пузырящего зелья, поэтому я вздёргиваю подбородок, решительно шагаю через комнату и усаживаюсь на свободный стул между Густо и Зуки, лицом к массивному письменному столу преподавателя.

– Если хотите знать, мастер Квиббл, мою метлу сожрал монстр, которого я в одиночку победила в главной аудитории. – Делая своё заявление, я продолжаю сидеть с задранным вверх подбородком – как утверждает моя сестра, это способ показать свою уверенность в себе.

Дядька Кви закрывает дверь, шаркая, обходит свой стол и усаживается за ним. Он не говорит ни слова, только таращится куда-то в пространство. В этом нет ничего для него необычного, но мне это действует на нервы. Иногда я даже думаю: может, у него прутиков в метле не хватает? Похоже, у него сегодня выдался скверный денёк, раз он даже не явился на общее собрание. А может, он нарочно хочет вывести меня из равновесия.

Нервно ерзая на стуле, я смотрю по сторонам, пытаясь хоть на что-нибудь отвлечься. Вы наверняка думаете, что кабинет волшебника должен быть битком набит всякими необычными штуками, но Квиббл, похоже, не удосужился ознакомиться с какой-нибудь памяткой на этот счет, потому что в его кабинете нет ровным счетом ничего магического. Никаких тебе оскаленных черепов или сваленных грудами томов с заклинаниями. В конце концов, мог бы он держать на столе хоть одну-две оплывших свечи или, скажем, банку с плавающим в ней драконьим когтем. Но нет, ничего, совсем ничегошеньки. Если не считать стола, стульев и нас – его кабинет абсолютно пуст.

– Монстр? – наконец переспрашивает Квиббл. – О чём ты говоришь, Карадайн?

– О здоровенной слюнявой пасти, которая вдруг появилась и попыталась сожрать меня. И это не была дикая магия, это было что-то другое, чего я никогда раньше не видела, и…

Не слишком похоже на сдержанное и хладнокровное изложение событий. Меня несет, но мне уже все равно, остановиться я не могу. Никто меня не перебивает, даже Зуки. Наконец, я выдыхаюсь, и Квиббл откидывается на спинку своего кресла, теребя пальцами единственный седой волос на подбородке. По всей видимости, он упустил из виду не только то, что приличному волшебнику положено иметь захламлённый кабинет, но и то, что его важным атрибутом является густая спутанная борода. Тут назревает вопрос: а хоть что-нибудь о правильном образе волшебника он читал? Этот одинокий волос действительно длинный, этого у него не отнять, но своему хозяину он придаёт вид отнюдь не мудрый, а скорее неряшливый.