Ли Чиён – Мечты сбываются (страница 45)
– Отношения… – начала женщина, но прервалась, чтобы воткнуть трубочку в свой сочжу. – Это всегда очень личное дело. Поэтому мне, как стороннему наблюдателю, сказать нечего. А даже если бы я и сказала, мои слова не имели бы значения. Поступай, как считаешь нужным. Но для начала лучше бы дождаться, пока ваш этот президент придет в себя, а потом… Если тебе нравится Чинук, то надо действовать!
– Мам…
Слова Михи оказались для Юми неожиданностью. Женщина поморщилась от горького вкуса напитка, который она потягивала через трубочку.
– Эта шумиха, которую они подняли из-за Тонгу… Неприятно получилось. Глаза б мои не видели этого старого холерика. Из-за него мне и Чинук стал меньше нравиться. Но главное, чтобы он нравился тебе, правда?
– Так ты против или нет?
– Эх, что ж мне с тобой делать?.. Тебе так важно мое мнение?
– Ага, – Юми решительно кивнула.
Ответ матери вряд ли что-то изменит, но девушка все равно хотела знать. Сделав вид, будто устала от расспросов, женщина взглянула на дочь и выпила еще сочжу. Она поморщилась и закусила сосиской. Прожевав, Михи с серьезным лицом повернулась к Юми.
– Не против. Должен же хоть кто-то быть на твоей стороне! Я не буду вам препятствовать.
– Мам…
– Но, если этот старик будет придираться к тебе из-за того, что ты «дочь порноактрисы», я в стороне не останусь. Как можно в двадцать первом веке осуждать кого-то за съемки в эротической сцене? Запомни, ты просто дочка актрисы. Без лишних уточнений.
Михи только что вернулась со встречи с директором Каном и продюсером Чоном, на которой подписала с ними контракт. Она получила крупную роль второго плана в новом сериале, которая изначально должна была достаться другой актрисе, но продюсер передумал после просмотра «Сейчас взорвется!».
Женщина приняла это предложение, даже не прочитав сценарий: она не могла больше сидеть на шее у дочери. Сериал планируется показывать не в будни, а по выходным, поэтому слишком много шумихи не будет. К тому же это отличная возможность избавиться от клейма актрисы эротического кино.
Однако Юми пока лучше не знать об этом. Пусть ситуация хоть немного прояснится.
– Только пусть этот ваш президент обязательно извинится, когда придет в сознание. Как он посмел назвать тебя мошенницей? – сказала Михи и взяла последнюю оставшуюся сосиску.
– Мам.
Она часто поступала незрело, но, когда Юми было тяжело, мать всегда вставала на ее сторону. Девушка была до слез ей благодарна.
– Все будет хорошо. Кто он такой, чтобы из-за него переживать? Этот старик тебе не свекор и даже не сват. Вы с Чинуком просто встречаетесь. Думаешь, все пары обязательно женятся? Нет, многие повстречаются и разойдутся…
– А сама говорила, что мы быстро поженимся…
– Это было до того, как я встретила его папашу. Мужчины со временем становятся похожи на своих отцов. Ты видела этого старика? Видела, какое у него пузо?! А если Чинук таким станет? Вот Ёнхан, хоть и седоват, в остальном выглядит как модель! О небеса, какой он мускулистый!.. Я так была удивлена, когда впервые увидела его без одежды…
– Мам, хватит! – закричала Юми, закрывая уши. Таких подробностей ей знать не хотелось. – Я поеду в больницу, пока еще не поздно. – Девушка схватила сумку и встала со скамейки, пока Михи не успела еще чего-нибудь сказать.
По дороге к автобусной остановке она не переставала думать о словах Чинука.
Юми и правда не помнила, когда в последний раз открыто рассказывала что-то о себе. После издевательств со стороны одноклассников она замкнулась в себе, не делилась болью и переживаниями даже с самыми близкими друзьями – Соён и Хёнтхэ. «И как я собираюсь строить отношения без доверия?»
Даже если все, что сказал и сделал директор, было только ради Тонгу, даже если он не был до конца искренен с Юми, она все равно его любит…
«Любит?..»
Девушка почувствовала, как сердце сжалось от боли. Она остановилась и прижала руку к груди. Из ее глаз полились слезы.
«Чинук не сделал ничего плохого. Это моя вина, что я не была до конца с ним честна. Просто… мне было страшно… Но еще не поздно, и я могу все ему объяснить!»
С этой мыслью Юми побежала к остановке.
– О, Хэри! Что с лицом? Случилось чего? – встревоженно спросил соведущий девушки по вечерним новостям, увидев ее опухшее лицо. Хоть девушка и была плотно накрашена, глаза все равно выглядели красными и припухшими.
– Ничего, просто устала.
Она не спала всю ночь. Ее сердце все еще было разбито после расставания, к тому же она узнала, что президент Чха попал в больницу… Стоило ей закрыть глаза, как перед ними тут же всплывал образ Чинука. Откуда ей было знать, что звонок Тэбоку, который был ее последней надеждой, только усугубит ситуацию?
«Но разве я виновата? Мне просто нравится Чинук…»
Справедливости ради стоит заметить, что Хэри не говорила президенту ни про маму Юми, ни про то, что она живет с другим мужчиной, ни про внебрачного ребенка… Ведущая лишь сказала, то Чинук собирается жениться на сотруднице компании!
Но старший Чха, который поехал к Юми, чтобы во всем разобраться, оказался в больнице.
Хэри пришла в студию абсолютно вымотанной, чего обычно с ней не случалось. Она сидела в кресле, смотря на суфлера пустыми глазами, когда ее напарник, ведущий Сон, протянул листочек, на котором было нацарапано:
Хэри, ты в порядке?
Скажи, если тебе плохо. Я могу провести сам.
Девушка через силу улыбнулась и покачала головой. Она не может позволить себе пропустить эфир.
– Три. Два. Один. Камера! Мотор!
На камере загорелся красный сигнал, оповещающий о начале трансляции.
Юми заглянула через дверь и быстро осмотрелась, прежде чем зайти в палату. Свет внутри не горел, включенной оставалась только одна небольшая лампа. Старик лежал в постели, Чинук с закрытыми глазами сидел на диване. Видимо, он уснул, раз не заметил, что она вошла.
Девушка тихонько подкралась к дивану, но стоило ей присесть, младший Чха обхватил ее рукой и притянул к себе. Она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от неожиданности.
– Юми, – прошептал мужчина, поцеловав ее в лоб, – прости меня.
Его голос дрожал.
– Я вас разбудила?
– Нет, просто прикрыл глаза ненадолго, – Чинук медленно открыл глаза и повернулся к ней.
Было трудно сказать, плакал ли он или просто очень устал. Юми больно было видеть директора таким, и она опустила взгляд.
– Не хотела тревожить вас…
– Как я мог не заметить твоего прихода? Только ты появилась, сразу так приятно запахло, – сказал мужчина, вдыхая аромат ее волос. – Мне так нравится, когда от тебя пахнет ванилью и кокосом, но этот цветочный аромат тоже очень приятный… Любой твой запах пьянит.
Чинук не был уверен, что Юми придет. Отец так ее оскорбил… А что, если она захочет расстаться? Директор так переживал, что во рту пересохло.
Потом он ненадолго уснул. Тело, руки и ноги потяжелели, тьма сгустились и в конце концов поглотила его.
Сколько времени прошло? Вдруг Чинук почувствовал сладкий аромат роз. «Это она!» Он еще не проснулся до конца, но уже почувствовал, что она здесь. Исходящий от девушки аромат заставил его сердце биться быстрее.
– Прости, – мужчина отпустил девушку и сел прямее.
«Я должен как следует извиниться, прежде чем она что-то скажет. Слова не залечат раны, но нужно попросить прощения, пока не стало слишком поздно».
– Прости меня за все. И за то, что неправильно тебя понял, и за то, что обидел, и за слова отца. Прости, что я постоянно делаю что-то, за что мне приходится извиняться. Я… – Чинук так спешил, что говорил невпопад, но ему удалось передать основной смысл: «Мне очень жаль, пожалуйста, не бросай меня».
– Нет, – девушка улыбнулась и покачала головой.
Разобрала ли она его сбивчивые слова?
– Юми…
– Мне тоже нужно извиниться, – произнесла она, взяв его за руки. – Стоило объяснить все как есть, а не скрывать правду… Я тоже виновата. Вы ведь не могли прочитать мои мысли? Еще сама и обиделась на вас за это…
– Не говори так. Мы с отцом сами решили, что Тонгу – твой сын, и раздули из этого скандал. Это наша с ним вина. Ты же сказала мне, что он переехал к тебе вместе с мамой…
Юми любила братика, но стеснялась вдаваться в подробности личной жизни Михи. Разведенных женщин часто осуждают, особенно когда они повторно выходят замуж. Она хотела быть хорошей сестрой для Тонгу, потому просто побоялась рассказать про него директору. Вдруг девушка поняла, что ее мама с братом тоже пострадали из-за этой недосказанности. Михи всегда с гордостью рассказывала о том, что родила Тонгу, а вот Юми не смогла быть такой же честной.