Ли Чайлд – Триллер (страница 50)

Стало быть, подъехал я поближе к Томасу Лейну (ну, это я потом выяснил, что его так звали). Второй — Уивер, как я после узнал — вел возле экипажа учтивую беседу с дамами. Солнце как раз показалось из-за туч и светило мне прямо в глаза, так что я не разобрал четко лица Лейна, но все ж отметил, что парень морщится. Это его коробило то словоблудие, что Уивер развел с бабенками, — так я понял. В общем, глазел он на дружка своего, а не в мою сторону, а потому не видел и не слышал, как я подъехал. А подъехал я и вправду очень тихо, потому как, доложу я вам, лошадка моя была как раз для таких дел натаскана. Значит, подобрался я к нему тихонько так и треснул от души по голове. Повалился он на землю, но не отключился, так что стукнул я снова, опять же по кумполу. И еще разик все по той же головушке, чтобы лежал тихо, как мышка. И удачно я последний раз приложил — он ведь копыта и откинул, как мне позднее сообщили. Хотя тогда-то я этого не понял. Важно, что и звука от него слышно не было — это меня вполне устраивало.

Вообще-то я не собирался его убивать. Лейн не был мне другом, но все же был своим братом-вором, и я только хотел, чтобы он не поднимал шума. Однако что сделано, то сделано. Плачь не плачь, а снова он не задышит, если уж испустил дух, верно ведь?

В это время с другой стороны уже приближался мой дружок и напарник в таких делах Рудди Дик. У меня, кстати, было трое или четверо лихих приятелей, которых я брал с собой, но ни одному я не доверял так, как доверял Дику. Был он уже стар, но это по моим тогдашним меркам. На самом-то деле ему лет на двадцать было поменьше, чем мне сейчас. Обменялись мы, значит, с Диком взглядами, враз оценили расклад и сообразили, что нам делать. Мы же были с ним старые друзья, ну, я уже говорил.

Уивер этот, может, и не заботился посматривать по сторонам, зато две обкраденные им дамочки все видели. Видели, какую шуточку я сыграл со стариной Томасом Лейном. И как они завизжали да пальцами стали на меня показывать, слышь, будто эти два гаврика с большой дороги — их друзья закадычные, а я враг. И ведь ни на секундочку не предположили, стервы, что я собираюсь спасти их от злодеев. Но тут ничего удивительного нет — морда лица у меня та еще, а в молодости и вовсе жуткая была.

Голосят эти крали, стало быть, а потом прячутся в карету. Я же таким удальцом подлетаю ближе и кричу этому бандиту в благородном обличье: «Эй, парень, я тут малехо приятеля твоего прибил и боюсь, ты будешь следующим».

Уивер — хоть, повторяю еще раз, я тогда не знал его имени — поворачивается ко мне и пялится. Не удивленно там или грустно и не со страхом, а вижу я, как ярость полыхает в его темных глазищах. Даже сквозь пелену дождя заметно, как полыхает. Вы бы и моргнуть не успели — так быстро этот пройдоха обо всем догадался. Огляделся он кругом, мигом просчитал мои намерения, и понял я тогда, что нажил себе смертельного врага.

Это была, что называется, плохая новость. Но имелась и хорошая: долго прожить ему было не суждено — Рудди Дик находился уже рукой подать. Он пришпорил лошадь, и та понеслась резвым галопом. На всем скаку Дик выхватил клинок, готовый отсечь ничего не подозревающему иудею голову, точно как эти нехристи отсекают друг другу крайнюю плоть.

И вот этот Уивер стоит, таращится на меня с ненавистью во взоре; я его взгляд выдерживаю, отвлекаю его внимание, чтобы он не засек Дика. А тот уже совсем близко. Не успеют часы еще раз тикнуть, как этот разгневанный малый станет на голову короче. Но тут внезапно, будто у этого черта глаза на затылке, он разворачивается. Быстро швыряет в сторону мешок с награбленным добром, в одно мгновение выхватывает саблю и наносит удар. И успевает это сделать раньше Дика. Нет, голову он Дику не отрубил, но горло вспорол, кровь оттуда хлынула алым потоком, и все… Конец старине Дику.

Да, большая была потеря. Хорошим другом был Дик, все мы делили с ним: и еду, и монету, и шлюх. Но знаете, жизнь-то продолжается, и Уивер вовсе не один такой смышленый и ловкий. Я пришпорил лошадь и притворился, будто жажду отомстить за друга и наброситься на Уивера, а сам на всем скаку нагнулся, подхватил, значит, с земли брошенный им мешок и поскакал скорее прочь, оставив позади два трупа в лужах крови. Так-то вот.

Только через несколько недель я выяснил, что малый, которому я настучал по голове, там прям и помер. Второй же парень — теперь мне было известно, что его зовут Бенджамин Уивер, — поклялся поквитаться со мной за смерть своего брата. Так что месяц-другой я был настороже, однако ничего такого не происходило. Я ничего не слышал ни об Уивере, ни о его, так сказать, подвигах и начал уже себе думать: а может, он помер или где затихарился? И решил я, что все кончилось. Но на самом деле ничего не кончилось. И хоть я уже долго тут болтаю и выдул целых две пинты, это еще только начало моей истории.

Минул, значит, год или больше, и я собрался на новое дело. Хотелось мне залечь на дно, потому как тогда много нашего брата хватали на месте преступления и без объяснений отправляли на виселицу, словно скот на бойню. Я тщательно готовил операции и старался проводить их как можно реже — так меньше шансов, что на тебя настучат. Со времени предыдущей вылазки и месяца не прошло, а все потому, что в тот раз события развивались не так, как планировалось. Мне нашептали, что в одной карете будут перевозить большие деньги, и так оно и случилось, но вот незадача — денежки оказались заперты в сейфе. Этот ящик сделал один немец по фамилии Домаль, который вроде считался лучшим в мире мастером по изготовлению сейфов. Эта штуковина была слишком прочная, чтоб ее взломать, и код был больно мудреный — не подобрать. Богатство — вот оно, а не достать. Близок, как говорится, локоть… Так он и хранился у меня в жилище, в тайном месте, поскольку я никому не рассказывал, где живу. Даже ближайшим своим друзьям. Мое правило: не доверять никому, а в особенности друзьям.

Так что про сейф я пока забыл и положил глаз на карету, на которой богатенькие дамы намеревались возвращаться в Лондон после лета, проведенного в Йоркшире. Поживиться там было чем: баулы со всяким барахлом, бабские побрякушки типа серебряных пряжек, изящные носовые платки, ткани и много чего еще. Вот только дело это для вора не шибко выгодное. Возьмешь добычи на три-четыре сотни фунтов, а от скупщика получишь всего три-четыре фунта. Но так уж заведено. Да еще надобно отметить, что эти богатенькие нонче не дураки и передвигаются только с сопровождением. И с таким сопровождением, на преданность которого могут рассчитывать. Вот и с теми дамочками должны были ехать двое да еще здоровый крепкий кучер на задках. Кучера этого, видного мужичонку, звали Филлип, что означает «любитель лошадей». Для чего я это прибавил? А чтоб вы поняли, что я ученее любого ученого буду. Вот так.

И случилось, что этот Филлип заинтересовался одной малышкой судомойкой по имени Мэгги, тоненькой, как тростиночка, но горячего нрава. А любила она меня страстно и беззаветно. Вот от нее-то я и прознал все подробности. И я же убедил ее оказать бедному Филлипу знаки внимания, и девочка сделала все, как я просил. Ну и, доложу я вам, сразили его наповал колдовские чары моей подружки; когда я увидел его, он еле дышать мог от страсти, от него за сотню ярдов разило влюбленностью. Старина Фил готов был сделать все, что только потребует его обожаемая. В общем, согласился он помочь нам за долю добычи для себя и для прекрасной Мэгги. Ну, это он зря надеялся, поскольку я задумал двойную игру.

И вот, значит, отправились мы на дело, я и мой напарник. Я уже говорил вам, что никогда не промышлял один, всегда рядом со мной бывал какой-нибудь добрый молодец. В тот раз я взял с собой малого по имени Бздунишка Дэн. Ох и в точку его так прозвали. Он, кстати, не только воздух портить умел, но и башку имел на плечах, а в наших делах это немаловажно. Но как же он вонял!

Частенько, когда нас искали, я опасался, что нас обнаружат по благоуханию Дэна. Потому как газы он пускал необычные: от них и глаза слезились, и голова становилась дурная. И все же славный он был малый, этот Дэн. Вот только вонь… Не такой, может, бесстрашный и рисковый, как Рудди Дик, но парень, на которого можно положиться. И к тому же разбирался в оружии так, как никто из тех, с кем мне доводилось встречаться. С ним я мог быть уверен на все сто, что мои пистолеты не дадут осечку в неподходящий момент. Кроме того, когда мы, разделив добычу, отправлялись в лихой загул, ни разу не было такого, чтоб первосортные дамочки предпочли его, а не меня, и это с моей-то рожей.

Вот, значит, в нужный день затаились мы в небольшой рощице и ждем, когда появится наша цель. Наконец он показался, нарядный такой экипаж, весь бирюзовый с золотым, а отделан черным. Я размечтался, будто две крепкие лошади везут баулы со звонкой монетой. Один охранник скакал спереди, а другой, стало быть, позади. И вид у этих двоих был такой, словно им жуть как скучно. И за это они мне очень понравились.

Тут в игру вступил Бздунишка Дэн, он молнией выскочил из кустов на того, который сзади, и разрядил пистолет прямо ему в грудь. Ну, конечно, грохот, пламя, и парень завалился на свою лошадь.