Ли Чайлд – Противостояние лучших (страница 31)

У женщины был легкий бруклинский акцент. С этим он мог смириться, а вот со скептицизмом в ее глазах — нет.

В его руках тут же появился смартфон. Он повернул его к ней экраном и стал показывать фотографии.

— Господи, ты и вправду скульптор! — воскликнула Мона.

Потом она посмотрела куда-то мимо Джима. Он проследил за ее взглядом и увидел высокую рыжую женщину, которая пробиралась к ним сквозь толпу. Настоящая красавица. Верлен мгновенно оценил ее: лицо, грудь, зад… И его совершенно не беспокоило, что она перехватила его взгляд.

Такая же вкусная, как Мона.

И никакого маленького черного платья. Кожаная мини-юбка и темно-синяя, расшитая блестками блузка без бретелек.

Красотка отбросила великолепные волосы за плечи, блестящие от пота, и поцеловала Мону в щеку. А потом улыбнулась Верлену.

— Это Джеймс, — сказала брюнетка. — Он настоящий скульптор. Знаменитый.

— Круто, — сказала рыжая дама, и ее глаза широко раскрылись от удивления — Джим Боб любил, когда женщины реагировали на него именно так.

Он пожал им руки.

— Как вас зовут? — спросил Верлен у рыжей.

— Амелия.

Мону же, как оказалось, звали Лили.

Он заказал Амелии «Пино Гри»,[27] а для себя — очередную порцию бурбона.

Разговор блуждал. Этого требовал протокол, и Верлену пришлось поиграть немного дольше, прежде чем у него появилась возможность повернуть беседу в нужную сторону. Тут приходилось соблюдать осторожность. Можно испортить весь вечер, если действовать поспешно. Когда девушка одна, ее можно напоить, а потом, не прикладывая особых усилий, предложить «что-нибудь другое» у него дома.

Но две сразу? Здесь требуется более серьезная работа.

На самом деле он не был уверен, что сумеет довести дело до конца. Проклятье, они казались слишком умными и сообразительными! Для них будет недостаточно, если он просто скажет: «Я могу открыть вам новый мир».

Нет, пожалуй, вечер следует признать неудачным. Ничего не выйдет.

Но именно в тот момент, когда Верлен об этом подумал, Лили наклонилась к нему и прошептала:

— Так чем ты увлекаешься, Джеймс?

— Тебя интересует мое хобби? — удивился скульптор.

Женщины переглянулись и рассмеялись.

— Да, хобби. У тебя есть хобби? — снова спросила брюнетка.

— Конечно. У кого его нет?

— А если мы признаемся тебе, какое у нас хобби, ты расскажешь о своем?

Когда страстная черноволосая красотка в маленьком черном платье задает тебе такой вопрос, ответ может быть только один:

— Ясное дело!

Рыжая открыла сумочку и вытащила наручники.

Ладно, возможно, в этот вечер все сложится совсем неплохо!

Амелия Сакс вынуждена была признать, что Джеймс Роберт Верлен обладал определенным обаянием.

Он довольно странно одевался — «Полуночный ковбой» под руку с «Версаче», — и к тому же у него было больше лосьонов для волос, чем у нее. Несмотря на это, полностью и без остатка его интересовали только она и Лили.

Линкольн Райм являлся ее романтическим и профессиональным партнером, поэтому Амелия была свободна от безумия мира свиданий. Однако в прошлом она провела множество вечеров в ресторанах и барах с мужчинами, озабоченными чем угодно, кроме нее. Их мысли постоянно возвращались к сотовым телефонам или смартфонам, лежавшим в карманах их пиджаков, к новым сделкам, к подружкам или к женам, о которых они забывали упомянуть…

Женщина всегда знает, с нею сейчас мужчина или нет.

А вот Джим Боб — Амелии понравилась кличка, которую дал ему Лукас Дэвенпорт, — определенно оставался с ними. Его глаза снайпера вглядывались в их с Лили глаза, он прикасался к их рукам, задавал вопросы, шутил… Он ими интересовался.

Конечно, это не был типичный разговор во время знакомства в баре — о семье, бывших женах и мужьях, о «Метс» и «Никс»,[28] политике и последних голливудских фильмах. Нет, они обсуждали такие эзотерические вопросы, как типы веревки, которыми ему нравится связывать «девушек», магазины, где лучше покупать кляпы, виды хлыстов и тростей, которые причиняют максимум боли, но оставляют минимум следов.

В мастерской Линкольна четверо следователей решили, что легче всего добраться до Верлена через его ширинку, рассчитывая, что им поможет его интерес к садомазохизму. Лили пришла в бар первой — они решили, что одинокий «источник света» с большей вероятностью привлечет к ней «мотылька» и не вызовет подозрений. Их расчет оказался верным. Затем должна была появиться Амелия — для своего выхода на сцену ей пришлось купить соответствующий наряд — чтобы завершить сделку. Дамам потребовалось всего шестьдесят секунд, чтобы выяснить, что обычно Верлен направляется в «Расту» и только потом — в свой любимый бар «Эс энд Эм».

Спасибо тебе, «Фейсбук»!

На свет снова появился смартфон Джеймса, и он набрал пароль. Открылся частный альбом. Скульптор подался вперед, чтобы показать новым подружкам свои лучшие фотографии.

Амелия постаралась скрыть отвращение и услышала, как Лили втянула в себя воздух, но старшая из детективов сумела сделать вид, будто она восхищена. Верлен не уловил ее смятения.

На первой фотографии они увидели обнаженную женщину с ожерельем на шее. Глаза ее закрывала повязка, а руки были связаны за спиной. Она стояла на коленях на бетонной плите. «Интересно, — подумала Сакс и перехватила взгляд напарницы. — Бетон, как у других жертв».

Женщина на фотографии плакала — ее макияж размазался и стекал на подбородок, — а на груди у нее виднелись уродливые рубцы.

Джим Боб явно возбудился и принялся показывать новые снимки, на которые Амелии совсем не хотелось смотреть. Ей пришлось изо всех сил напрячься, чтобы сделать вид, что ее тоже заводят подобные картины.

Скульптор принялся рассказывать о своих «партнершах». Но детектив Сакс слышала только слово «жертвы».

Десять минут.

Пятнадцать.

— Прошу меня простить, леди. Мне нужно сбегать в комнату для маленьких мальчиков. Ведите себя хорошо, пока меня не будет. Или!.. — Джеймс рассмеялся. — Я вернусь через пару сек.

— Подожди, — сказала Лили.

Верлен оглянулся.

— Мне всегда хотелось задать один вопрос, — продолжала Ротенберг.

Мужчина приподнял бровь, и она улыбнулась:

— Каким будет множественное число от сек?

— Сукин сын, — без улыбки сказала Лили, когда он вышел.

— Господи, какая мерзость! — добавила Амелия. — Что ты думаешь? — Она кивнула в сторону туалетов, где Джим Боб мог и в самом деле освобождать мочевой пузырь, но скорее всего — в этом она не сомневалась — наполнял там ноздри.

— Порочный и грязный, мне хочется принять душ и как следует вымыть руки, — отозвалась Ротенберг.

— Согласна. Но убийца ли он?

— Жуткие фотографии, — прошептала Лили. — Я работала в отделе сексуальных преступлений, но это худшее из всего, что я видела. Не сомневаюсь, что некоторых из женщин он отправил в больницу. — Она задумалась над вопросом коллеги. — Да, я могу себе представить, что он делает еще один шаг и кого-то убивает. А ты?

— Думаю, да.

— Надеюсь, так и есть. Не хочу, чтобы им занялся отдел по борьбе с наркотиками, — продолжала брюнетка.

Сакс не слишком нравились детективы, которые работали в элитном отделе, — у Мартина Гловера, Дэнни Винченцо и Кэнди Престона было эго, как у диких жеребцов, — но ни один полицейский не хочет думать, что его коллеги пытают и убивают свидетелей, чтобы повысить уровень раскрываемости, как бы благородно ни выглядели их намерения.

Амелия посмотрела на свою напарницу.

— А между вами с Лукасом что-то есть?

— Было, много лет назад. В Миннесоте, и когда он приезжал сюда. Нас влекло друг к другу. Что-то щелкнуло между нами. И сейчас щелкает. Но теперь все иначе. У нас обоих новая жизнь. А из вас с Линкольном, похоже, получилась хорошая пара.

— Да, все как ты говоришь. Нас тоже влечет друг к другу. Что-то щелкнуло. Не могу объяснить, даже не думаю об этом…

— У Лукаса возникают проблемы. Из-за его должности.

— Иногда такое случается. — Амелия рассмеялась. — Конечно, Линкольн очень давит на людей, они не выдерживают и говорят: «Ты такой ублюдок!» или «Да пошел ты!». И забывают, что он инвалид. Напряжение исчезает, все успокаиваются.