Ли Чайлд – Противостояние лучших (страница 28)

— Кто? — не понял ее собеседник.

— Ответ.

— На что?

— Оскорбленная женщина! Алекс непременно захочет в этом поучаствовать. Может быть, теперь прокурор округа к ней прислушается?

Через восемь дней блестящий «Гольфстрим G 650» вырулил на взлетно-посадочную полосу тщательно охраняемого аэропорта, расположенного неподалеку от Пхеньяна, столицы Северной Кореи. Он остановился перед большим ангаром, и к его двери тут же подкатил трап. Дверь распахнулась, и на платформу шагнул мужчина, державший под мышкой маленькую деревянную шкатулку.

Человек, который называл себя Самир Рашид, посмотрел на группу официальных лиц, дожидавшихся его у основания лестницы. За ними стояли сверкающие черные лимузины и машины службы безопасности, чтобы сопроводить его в правительственное здание, Народный дворец учебы.

Рашид быстро спустился по лестнице и, ступив на площадку, протянул правую руку, чтобы поприветствовать генерала, стоявшего первым в строю. Но, прежде чем тот ответил на рукопожатие, перед ним вырос охранник и быстро защелкнул на его правом запястье холодный металлический наручник. Другой охранник забрал у него деревянную шкатулку и надел наручник на его вторую руку.

— Что происходит? Что вы делаете?! — охнул Самир.

— Молчи, — сказал генерал. — Пойдешь со мной. Это статуэтка? — Он показал на шкатулку.

— Да, и вождь будет очень вами недоволен из-за того, как вы со мной обращаетесь. Это возмутительно! — вспыхнул арестованный. — Я заключил договор с его отцом, и ваш замечательный вождь его одобрил. Уверяю вас, вы будете очень огорчены, когда я расскажу ему о вашем поведении!

— Да, — сказал генерал. — Возможно, вы сможете объяснить ему, что это значит.

Один из подчиненных, стоявших с ним рядом, протянул ему что-то, и человек, называвший себя Рашидом, увидел газету. Точнее, две газеты — «Нью-Йорк таймс» и «Лос-Анджелес таймс», вышедшие накануне. В глаза ему сразу бросился заголовок нью-йоркского издания:

Дерзкое ограбление музея в Каире. Попытка продать фальшивую статуэтку Тутанхамона

А «Лос-Анджелес таймс» добавляла:

Прокурор раскрывает детально разработанный обман в деле об убийстве Спиновы. Соучастник скрылся

Глаза Рашида метались по строчкам — он пытался осознать значение того, что было написано в газетах. В крови у него начал бушевать адреналин, когда он представил, что его ждет, выхватывая отдельные слова на страницах — «золотая статуэтка, отделенная от основания», «диктатор из Северной Кореи», «доверчивые покупатели», «обман», «убийство»… Впрочем, последнее слово казалось самой меньшей из проблем Рашида. В этот момент он понял, что никогда не покинет Северную Корею.

Правильно говорят: справедливость — забавная штука, и у нее много ипостасей.

ДЖЕФФРИ ДИВЕР против ДЖОНА СЭНДФОРДА

Трудности, которые должны были возникнуть при объединении в одной истории Линкольна Райма и Лукаса Дэвенпорта, поначалу казались непреодолимыми. Райм, герой серии Джеффри Дивера, которая началась с «Власти страха» (1998), страдает от паралича всех конечностей и вынужден оставаться у себя дома в Нью-Йорке. А детектив Дэвенпорт, звезда основной серии Джона Сэндфорда, живет в Миннесоте и работает в полиции.

Как они вообще могли встретиться?

К счастью, жесткий характер Дэвенпорта, полицейского, который не склонен брать пленных, прежде уже приводил его в Нью-Йорк. В «Безмолвном убийце» (1993) детектив нью-йоркской полиции Лили Ротенберг обратилась к нему за помощью в поимке безумного убийцы доктора Майкла Беккера, рыскавшего по улицам Манхэттена. А у Райма есть партнерша, детектив Амелия Сакс, так что Джефф и Джон решили, что будет вполне естественно объединить силы, чтобы расследовать дело скульптора-убийцы, для которого искусство и смерть стали неразделимы и связаны непостижимым и жутким образом.

Совместная работа этой четверки стала особенно гармоничной из-за того, что Лукас Дэвенпорт и Лили Ротенберг — настоящие мастера в том, что касается создания психологического профиля убийцы, а Линкольн Райм и Амелия Сакс сильны в судебной науке. Все вместе они решили взяться за расследование преступления, совершенного в Нижнем Манхэттене, чтобы выяснить, кто и почему совершил убийства на модной выставке.

Процесс написания истории получился совершенно безболезненным. Джон и Джефф обладают огромным опытом в подобного рода вещах. Они вместе придумали сюжет, включающий в себя восемь сцен, и разделили их между собой. Джефф занимался местом преступления и исследованиями криминалистов, Джон — работой под прикрытием и на улицах города. Вместо того чтобы действовать последовательно — писать один эпизод за другим, так, чтобы каждый из соавторов, закончив свой отрывок, отсылал его партнеру, — они писали одновременно. А когда все было готово, каждый отредактировал рукопись, после чего они объединили правки — и всё.

Это жуткая история, полная фирменных откровений авторов и неожиданных поворотов. Вы подумаете дважды, прежде чем решитесь посетить картинную галерею, о которой пойдет речь.

И да поможет вам Бог, если вы когда-нибудь разговоритесь с незнакомцем в баре!

Поэт-убийца

Вечер выдался жарким и душным. Запахи середины лета на Сентрал-Парк-Уэст — растаявшей жвачки, сырных крендельков и гнилых бананов — проникли на заднее сиденье такси, когда оно свернуло с 57-й улицы и направилось на север.

За рулем сидел шофер, назвавшийся пакистанцем из Карачи, — сухощавый спокойный мужчина, от которого слегка пахло тмином и одеколоном «Драккар нуар». Он слушал что-то вроде пакистанского джаза или афганского рэпа, а может, и нечто еще более экзотическое. Пара на заднем сиденье не смогла бы уловить разницу, даже если бы таковая и существовала. Когда мужчина спросил, насколько велик Карачи, водитель ответил:

— Больше Нью-Йорка без пригородов, но меньше большого Нью-Йорка.

— Неужели? — с сомнением сказала женщина.

Пакистанец уловил в ее голосе скепсис.

— Я смотрел в Википедии, там так написано, — заявил он уверенно.

Мужчина, сидевший позади него, приехал из Миннесоты и не знал местных правил — либо был богат, поскольку дал водителю слишком большие чаевые. Вместе с женщиной он вышел из машины.

— Я бы не отказался от гамбургера, — сказал этот человек, когда такси уехало. — С кетчупом и картошкой фри.

— Ты просто не хочешь встречаться с Раймом, — ответила его спутница. — Он действует тебе на нервы.

Лукас Дэвенпорт посмотрел на особняк Линкольна Райма, большое викторианское здание с окнами, выходившими на парк, и слабым старомодным фонарем над входом.

— С этим я уже смирился. Во время первого визита мне было трудно на него смотреть. И он злился. Я почувствовал его отношение, и мне стало не по себе.

— Однако на Амелию ты смотрел и не испытывал никаких проблем, — заметила Лили Ротенберг.

— Веди себя прилично, — проворчал Лукас, когда они подходили к ступенькам, ведущим к входной двери. — Я женатый человек. И у меня отличный брак.

— Что не мешает тебе следить за рынком, — заметила Лили.

— Не думаю, что она на рынке, — отозвался Дэвенпорт и сделал круговое движение пальцем. — Я хотел сказать, могут ли они…

— Не знаю, — ответила Ротенберг. — Почему бы тебе не спросить об этом? Просто дождись, когда я куда-нибудь выйду.

— Может быть, и нет, — сказал Лукас. — Я сумел это преодолеть, но с трудом. К тому же его нельзя назвать образцом учтивости.

— Кое-кто мог бы сказать то же самое про тебя, — заметила его собеседница.

— Да? Не припомню, чтобы кто-нибудь говорил мне что-то подобное на заднем сиденье моего «Порше»!

Лили рассмеялась и слегка порозовела. Еще до того, как они оба заключили браки, у них был роман. Более того, он имел весьма бурное развитие в «Порше-911» — подвиг, который многие сочли бы невозможным, в особенности для людей с их размерами.

— Много лет назад, когда мы были молоды, — сказала женщина, поднимаясь по ступенькам особняка Линкольна. — Тогда я была стройной, как фея.

Дэвенпорт был высоким мужчиной с широкими плечами, ястребиным носом и голубыми глазами. Его черные волосы тронула на висках седина, а лоб и щеку пересекал тонкий шрам, оставшийся после несчастного случая на рыбалке. Еще один шрам, на шее, не имел никакого отношения к прогулкам на свежем воздухе, хотя его Лукас тоже получил под открытым небом — когда молодая девушка выстрелила в него в упор из старого пистолета калибра .22 и он едва не умер.

Лили, крупная темноволосая женщина, часто сидела на диете, что не мешало ей пробовать самые разные блюда. Она никогда не становилась толстой, но и сделать свою фигуру идеально стройной ей не удавалось. Феей Ротенберг не была даже в ранней молодости. Она имела чин капитана нью-йоркской полиции, но на самом деле занимала более солидное положение: влияние Лили распространялось на верхнюю часть департамента, и она нередко принимала участие в событиях, остававшихся тайной для средств массовой информации. Кто-то однажды назвал ее Щелкунчиком, которого приглашают, когда попадается особенно прочный орех.

Как сейчас. Она вызвала Лукаса в качестве консультанта из Бюро криминальных расследований Миннесоты, потому что не знала, кому может доверять в собственном департаменте. Возможно, в городе действовал серийный убийца, который был полицейским, — или, того хуже, целая группа полицейских-убийц. Если так, речь шла не об обычных патрульных, а о серьезных парнях, детективах из отдела по борьбе с наркотиками, которым надоело вести безнадежную и бессмысленную войну.