Ли Чайлд – На солнце или в тени (страница 53)

– И что?

– Разыщи ее.

– В Канзасе?

– Не знаю. Может быть. Я… мне кажется, она меня подставила.

– Почему?

Он не знает. Он не уверен, что это так.

– С ней в квартире кто-то был. Она махала кому-то из окна. Я видел.

– Когда это было?

– Как раз перед тем, как я пришел к ней и увидел…

– Значит, ты за ней наблюдал?

Один из детективов возвращается в комнату, держа в руках прозрачный полиэтиленовый пакет. В пакете – его швейцарский армейский нож.

Она представляет розовую комбинацию и бюстгальтер. Она сама толком не знает, почему выбрала именно их, просто они показались ей милыми и невинными. И вполне подходящими. Она вспоминает, как разорвала бюстгальтер пополам, разодрала комбинацию в клочья, щедро полила их кровью. Она никогда не расскажет об этом сестре. Она не уверена, как Лорен это воспримет. Милая, славная Лорен, совершенно подавленная и сломленная, держится исключительно на лекарствах. Ее младшая сестренка, которую она обожает и сделает все, чтобы ее защитить. Да, защищать уже поздно, но отомстить… отомстить можно всегда.

Она обнимает Лорен, гладит ее острые выпирающие лопатки, потом отстраняется и смотрит сестре в глаза. Такие красивые глаза, сейчас совершенно неподвижные.

– Ты сколько сегодня приняла таблеток, малышка?

– Таблеток? – Лорен медленно качает головой. Прошло уже два месяца, как ее выписали из больницы, но улучшения не наблюдается, хотя шрамы от порезов у нее на руках бледнеют, и уже почти не видны, как и шрамы на руках, животе и ногах. И все это сделал он. Однако те раны, которые остались внутри – в душе – затянутся еще не скоро. – Не помню, – говорит Лорен.

– Не надо пить много таблеток, малышка. Это опасно.

Тусклый взгляд Лорен падает на белый бинт на запястье сестры.

– Что… случилось?

– Да так, ерунда. Просто царапина.

Она прикасается к бинту, чувствует, как рана под ним пульсирует болью, вспоминает, как полоснула бритвой по запястью, и сама не поверила, как много вылилось крови, хотя она и надеялась, что крови будет много, она чуть не потеряла сознание, когда прекратила поливать кровью матрас и простынь, и ей пришлось извести два бинта, чтобы перетянуть рану. Это было совсем не похоже на мелкую ранку на большом пальце, который она проколола его ножом, а потом размазала кровь по лезвию, закрыла нож и вернула на место, в его карман.

– Где… ты была? – спрашивает Лорен.

– У меня были дела, но теперь я вернулась. И Мария прекрасно заботилась о тебе, пока меня не было, да? – Она улыбается молодой мексиканке, которую наняла, чтобы та присматривала за сестрой, и которая помогла ей купить дом. Она уедет вместе с ними.

– Я уже упаковала все вещи мисс Лорен, – говорит Мария.

– Куда… мы едем? – спрашивает Лорен, ее язык заплетается от успокоительных.

– В безопасное место.

Взгляд Лорен на мгновение проясняется, она бьет руками в воздухе перед собой, как будто отбивается от невидимого насильника.

– Нет! Нет! Не надо!

Она ласково прикасается к плечу Лорен.

– Все хорошо, малышка. Тебя никто не обидит. Я обо всем позаботилась.

Лорен затихает и прижимается к старшей сестре, которая заботилась о ней всегда.

К старшей сестре, которая знает, что полиция скоро придет побеседовать с Лорен, которая жила в той квартире и чье имя указано в арендном договоре.

Но ее имени никто не знает, его нет нигде.

Пусть приходят. К тому времени их здесь уже не будет. В Пуэрто-Морелосе их ждет дом, купленный на чужое имя. Это небольшая жертва ради спокойствия сестры, да и ей самой всегда нравилась Мексика.

– Все будет хорошо, – говорит она, гладя Лорен по голове.

Она знает, что его вряд ли осудят за убийство, поскольку тела не найдут. Но она знает и то, что судьи выносят обвинительные приговоры, имея на руках меньше улик, и в любом случае, пока идет расследование – а оно будет идти очень долго, – за ним будут пристально наблюдать.

Джастин Скотт[43]

Джастин Скотт – автор тридцати четырех триллеров, детективов, книг о морских приключениях, таких как «Мужчина, который любил Нормандию», «Буйство» и «Месть», – последняя была включена Международной ассоциацией авторов триллеров в список 100 книг, которые стоит прочитать.

Ему принадлежит серия детективов с Беном Эбботом («Ландшафт», «Бут», «Линия промерзания», «Макмэншн» и «Мавзолей»). Иногда он выступает как соавтор Клайва Касслера (серия приключенческих романов об Исааке Белле).

Он был номинирован на премию «Эдгар» за лучший первый роман и за лучший рассказ. Он является членом Лиги американских писателей, общественного клуба «Плеерз» и объединения «Адамс раунд тейбл».

Пол Гаррисон – псевдоним, которым Джастин Скотт подписывает романы современной морской тематики («Пламя и лед», «Красное небо на рассвете», «Погребенный в море», «Морской охотник» и «Волновой эффект») и детективы, в которых действует придуманный Робертом Ладлэмом персонаж Пол Джэнсон («Миссия Джэнсона», «Выбор Джэнсона»).

Скотт родился на Манхэттене и вырос у южной лагуны на Лонг-Айленде в семье профессиональных литераторов. Отец – Александр Лесли Скотт – писал вестерны и стихи, мать – Лайли К. Скотт – романы и рассказы для глянцевых и бульварных журналов. Его сестра Элисон Скотт Скелтон тоже романистка, как и ее покойный супруг К. Л. Скелтон. Джастин Скотт имеет степени бакалавра и магистра в области истории. Перед тем как начать писать, водил суда и грузовики, строил дома на берегу Файер-Айленда, редактировал журнал по электронике, работал барменом в одном из салунов нью-йоркского района «Адская кухня».

Скотт живет в Коннектикуте со своей женой – кинорежиссером Эмбер Эдвардс.

Женщина на солнце[44]

Могла ли она передумать? Сделать четыре шага до окна, высунуться и крикнуть: «Не надо!»

Или дойти до окна и крикнуть: «Вперед! Удачи!»

Или стоять здесь и ничего не предпринимать.

Он оставил ей свою последнюю сигарету. Она упросила его не брать револьвер, и он сдержал слово. Револьвер по-прежнему лежал на прикроватной тумбочке, завернутый в ее чулок. За время, пока она курит, ей надо на что-то решиться. Если не курить, времени осталось бы больше. Пусть бы сигарета дотлела сама.

Она посмотрела на себя в старинное поворотное зеркало.

Голая женщина курила сигарету в утреннем солнце. Она стояла около односпальной кровати. Под ней валялись ее туфли на высоком каблуке. Кровать была слишком для нее коротка. Ночью ступни вылезали из-под одеяла и замерзали. Он же был еще выше и провел часть ночи, сидя в кресле.

– Ты стоишь, как балерина, – сказал он ей.

– Нет, – ответила она. – Я теннисистка. Иначе откуда, по-твоему, у меня такие ноги?

Сильные, как у мужчины, и по-мужски мускулистые.

Он улыбнулся, и на мгновение его лицо скрылось в облаке дыма.

– Любительница или профессионалка?

Она могла бы сказать: «А откуда у меня, по-твоему, такие груди: вздернутые, как у девочки?» Годы тренировок спасли ее грудь от дряблости – с тех пор, как она в двенадцать лет сформировалась, занималась только тем, что денно и нощно совершенствовала мастерство. Она могла ответить коротко: «Профессионалка», – и все дела. Но это была ночь разговоров.

– Если проигрываешь все матчи в сезоне, ты уже не профессионалка.

– А до полосы проигрышей выигрывала?

– Да, выигрывала.

– Так какая разница? Ты еще слишком юная, чтобы выйти в тираж. Что произошло?

Хороший вопрос.

Она так мало играла в этом сезоне, что с нее сошел загар, а волосы потемнели и приобрели естественный цвет, какого она не видела уже несколько лет.

– Скучаю по солнцу. Переживаю оттого, что не у дел. Вчера играла первый раз за месяц. – Пробный матч. Поразительно, но после такого простоя ее координация была убийственно точной, она летала как молния и била сильнее обычного. Мастерство осталось при ней, а воли к победе не было. – Умер мой тренер, – сказала она. – Мой отец.

Она наклонилась и повернула зеркало так, чтобы оно отражало туалетный столик, револьвер на нем и ее второй чулок, брошенный на плафон лампы. Последнюю ночь на память попросил он у нее в баре, как отправлявшийся на войну солдат.

– А в следующий раз, когда я сюда приду, будешь хвастаться перед барменом?

– Мертвые не говорят.