Ли Чайлд – Манхэттенское безумие (страница 73)
Пока деятельный обогреватель детройтского производства гнал на него волнами благословенное тепло, Мерфи скрытно продвигался вперед, на несколько автомобилей отставая от грузовика, который направлялся в самое сердце Гринвич-Виллидж. В конце концов он свернул на Бликер-стрит, а потом в переулок позади булочной Гракко.
Мерфи проехал дальше мимо этого переулка и завернул за угол. Поставил «Форд» дальше на улице и проскользнул в переулок позади булочной, где стоял грузовик с работающим на холостом ходу двигателем.
Высокий светловолосый мужчина – немец, конечно, – вылез из кабины и огляделся по сторонам. Потом к нему присоединился второй мужчина, пониже ростом – итальянец, несомненно сам Гракко. Прилагая массу усилий, они с большим трудом сумели снять ящик с грузовика и втащить его в булочную через заднюю дверь. Немец вышел обратно, держа в руке револьвер, и внимательно осмотрел переулок. Мерфи успел сдать назад и спрятаться. Потом агент УСС услышал, как захлопнулась дверца грузовика, после чего в нем включили первую передачу. Он быстро выглянул и увидел, что «Шевроле» уезжает. Мерфи это никак не обеспокоило – он не сомневался, что далеко эти двое не уедут. Вероятно, просто поставят грузовик на парковку.
Он подождал несколько минут, потом выглянул снова. Переулок был пуст. Тогда Мерфи тихонько подошел к задней двери булочной. Заглянув в окно, увидел кухню. Там было темно, равно как и в остальном доме. Он открыл отмычкой замок и пролез внутрь, закрыв за собой дверь. Прищурившись, чтобы лучше видеть в темноте, разглядел печи, подносы, кастрюли. И вдохнул успокаивающий и приятный аромат дрожжей и свежего хлеба (и вспомнил снова собственную жену, которая каждое воскресенье сама пекла хлеб). Передняя часть булочной была пуста и тоже погружена во мрак.
Где же вы,
Ладно, не важно. Мотивы для Джека Мерфи никакого значения не имели. Если ты враг – каковы бы ни были причины, – то должен за это заплатить.
Он тихонько подошел по бетонному полу поближе к ящику. Крышка уже была открыта и приподнята, и он поднял ее и посветил фонариком внутрь. Ну да, то, что и следовало ожидать. И в самом деле, весьма специфический груз.
Храни нас Господь!
Он огляделся вокруг и заметил стул в углу кухни. Сел на него и достал из кармана пистолет. Рано или поздно немец и итальянец вернутся, возможно, с соучастниками. И Джек Мерфи будет готов их встретить. Тут он снова учуял запах дрожжей. Агент уже проголодался. Скоро он вернется к Меган и Падди, и тогда…
– Ты!
Мерфи вздрогнул, когда позади него раздался этот шипящий голос, прямо ему в ухо.
– Не двигайся!
Итальянский акцент. Должно быть, это Гракко. Прятался в кладовке! В кладовке, которую Мерфи не удосужился осмотреть! Ствол револьвера уперся ему в затылок.
У Мерфи яростно забилось сердце, он задышал быстро-быстро. Значит, они не оба уехали. Один лишь немец. Может, они подозревали, что за ними следят, и устроили ему эту ловушку.
«Иисус и Мария!» – подумал он.
Гракко выдернул «кольт» из пальцев Мерфи.
Тот начал было поворачиваться, но итальянец приказным тоном сказал:
– Нет!
Агент УСС закрыл глаза и воззвал к Богу в своей последней молитве.
Как всегда, прямой, как ружейный шомпол, Геллер вошел в заднюю комнату булочной. Коричневые пятна на его лысом черепе выглядели сейчас, в слабом желтоватом свете, особенно ярко. Лука Гракко постоянно менял в кухне лампочки на более слабые. Электричество, как и все прочее во время войны, здорово выросло в цене.
– Ага, вот, значит, где вы творите свою магию, – сказал Геллер, тот самый человек, который своей запиской, спрятанной в однодолларовый банкнот, запустил в действие сегодняшние события.
Гракко ничего не ответил.
– За все месяцы, что мы работаем вместе, Лука, – продолжал Геллер, подходя к печке и заглядывая в приоткрытую дверцу, – я, кажется, так ни разу и не высказал вам своего восхищения по поводу вашего хлеба.
– Я знаю, что пеку хороший хлеб. Похвалы мне не нужны.
Слова никогда никому не кажутся высокомерными или заносчивыми, если это правда.
– Моей жене и мне он очень нравится. Она иной раз делает тосты на французский манер. Вы знаете, что такое французские тосты?
– Конечно.
Хайнрих Коль, стоявший рядом, этого не знал. Гракко объяснил ему, что собой представляет блюдо из хлеба, залитого яйцом, и поспешно добавил:
– Но это нужно обязательно делать на сливочном масле. Никакого лярда. Если у вас имеется только лярд, не стоит с этим связываться.
Геллер кивнул на ящик:
– Дайте мне поглядеть.
Коль поднял крышку. И все трое увидели баллон, привинченный к печке. И все трое смотрели на него очень мрачно, словно на уложенного в гроб покойника.
– Уран, – сказал Гракко. – И это небольшое количество сделает так, как вы говорите?
– Да, да! Здесь достаточно, чтобы превратить Нью-Йорк в дымящийся кратер.
Это вещество, как узнал Гракко, скоро превратится в то, что называется атомной бомбой, и это, казалось, было нечто, взятое из научно-фантастических комиксов
Гракко охлопал свои карманы и вдруг замер на месте:
– А оно… я хотел сказать, курить-то рядом с ним можно?
Коль рассмеялся:
– Можно.
И протянул ему пачку «Кэмел». Они закурили.
Гракко глубоко затянулся.
В этот момент в дверях кухни появился еще один человек. Подтянутый и по-военному элегантный, как Геллер. Он озадаченно огляделся вокруг.
– Генерал, – с уважением сказал вновь прибывший. Он обращался к Геллеру, к которому все так обращались, хотя тот был в отставке – покинул свой пост начальника штаба армии в Вашингтоне и в настоящее время был гражданским лицом, вторым по старшинству в Управлении стратегических служб. Правой рукой Дикого Билла Донована. – Сэр, я…
– Вольно, Том. Сейчас вам все объяснят, – и Геллер повернулся к Колю: – С этим что-нибудь еще нужно делать? – Он кивнул на баллон в ящике.
– Нет, нет, он полностью безопасен. Ну, конечно, если вы откроете свинцовую оболочку, то через день-два умрете от радиационного отравления. Могу добавить, что это не самый приятный способ умереть.
– Но он не взорвется, а?
– Нет. Уран нужно очень аккуратно обработать и подогнать с точностью до микрона, а потом установить так, чтобы критическая масса…
– Хорошо, хорошо, – прервал его Геллер. – Я просто хотел получить подтверждение, что если наши ребята это сбросят, то не спалят все Западное полушарие.
–
– Сэр? – снова возник Брэндон.
– О’кей. Вот вам весь улов, Том. Лука Гракко и Хайнрих Коль. А это – Том Брэндон, начальник отделения УСС здесь, в Нью-Йорке. Даже при том, что официально у нас нет офиса в Нью-Йорке.
Гракко не имел представления, что все это означает.
А Геллер продолжал:
– Полковник Коль – сотрудник абвера. Точнее,
– Да-да, – с кривой улыбкой подтвердил Коль. – Какая ирония судьбы! Гитлер, таким образом, потерял тех самых людей, кто мог определить точный размер массы, чтобы превратить уран двести тридцать пять в расщепляющийся материал. А это…
Геллер прервал его, прежде чем профессор-полковник смог слишком углубиться в технические подробности.
– И они бежали на Запад. Но
– Расщепляющийся материал.
– Ага, над этим. Чтоб потом контрабандой переправить его нам. С помощью подпольщиков, – Геллер посмотрел на Гракко. – И тут на сцене появляется вот этот наш шпион-любитель. Месяца два назад брат Луки, Винченцо, солдат итальянской армии, попал в плен к нацистам и был брошен в лагерь военнопленных. Многие полагают, что итальянцы и союзники – враги, всю войну были врагами. Но в данном случае это не так. Муссолини свергли в сорок третьем году, и король Италии и его премьер-министр тайно заключили с нами перемирие. И многие итальянцы начали воевать вместе с американцами, англичанами и индийцами против немцев, еще остававшихся в Италии. Винченцо бежал из нацистского лагеря и направился в Германию, чтобы сражаться в рядах Сопротивления. Когда в подполье узнали о Луке, они связали Винченцо с Хайнрихом и разработали план, как контрабандой провезти этот распускающийся материал…