Ли Чайлд – Манхэттенское безумие (страница 50)
Я прямо-таки наслаждалась нашими встречами и разговорами. Но, как обычно случается, вскоре мы разошлись, пошли каждая своим путем. Сэм подрос, колики у него прекратились, он теперь спал по два раза в день, прямо как ангелочек. Я писа́ла, пока он спал, и – вот чудо из чудес! – мне начали приходить от издателей хвалебные и поощрительные отзывы вместо стандартных отказов. За этим последовали и первые публикации – мой короткий рассказ был напечатан в журнале «Эллери Куин».
Шеф Джеймса в его больнице получил место декана факультета в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и разрешил нам взять в субаренду его солнечную квартиру с двумя спальнями в Тертл-Бэй – за сущие гроши. Я по-прежнему высматривала Битси, когда выводила Сэма на прогулку, но встречались мы редко. А когда я все же на нее налетала, мы лишь быстренько здоровались. Каждый раз мы говорили, что надо бы встретиться, но это редко случалось.
Несколько месяцев спустя я нашла у себя под дверью фирменный конверт. В нем было приглашение от Битси, написанное ее летящим почерком. Ее соседи Броутоны устраивали вечеринку в честь Гарольда, и она приглашала нас принять в ней участие. Эти Броутоны жили в самом большом частном доме на Саттон-плейс, четырехэтажном кирпичном особняке в георгианском стиле, построенном когда-то для дочери миллионера Джей Пи Моргана, Энн.
Мы с Джеймсом сомневались, стоит ли нам туда идти. Мы же будем там как вороны, залетевшие в высокие хоромы, среди этих миллионеров, приятелей Гарольда. Нам нечего было надеть, соответствующего такому уровню, там же все будут в шмотках
Моя сестра Морин и ее муж Фрэнк к этому моменту владели процветающим риелторским агентством и добились значительных коммерческих успехов. Морин настояла, чтобы я взяла ее любимое вечернее платье с длинной юбкой работы Оскара де ла Ренты. И дала мне также подходящие туфли и сумочку от Джудит Лейбер в виде красной розы. Я чувствовала себя как настоящая принцесса! А Джеймс был моим принцем – щеголял во взятом напрокат смокинге.
Вечер оказался необычайно теплым для начала апреля, дул лишь легкий ветерок, приносивший аромат лилий. Официанты в белых куртках разносили шампанское и канапе. Вечеринка проходила в саду, выходившем на Ист-Ривер. По ней туда и сюда плыли, следуя за буксирами, огромные баржи, между ними сновали катера. Низкая кованая ограда по всему периметру сада была уставлена маленькими фонариками. Струнный квартет играл приятную музыку – концерт Брамса, «Канон» Пашельбеля, «Император» Гайдна. Интересно, как такие детали западают в память. Исчезновение Битси оставило об этом вечере неизгладимую память, словно запечатало его в янтарь.
Там были и взрослые дети Гарольда. Трей выглядел более жесткой и грубой версией отца. На его руке повисла все время улыбающаяся блондинка в мини-платьице из золотистой парчи и сверкающих туфельках на каблуках, похожих на стилеты. Дочь Гарольда, Марисса, явилась одна, в джинсах, в свободной белой рубашке и ковбойских сапожках. Оба держались с ледяным, презрительным видом – явный признак семейного раздора.
Я старалась проникнуться и понять эту незнакомую мне среду и ее экзотических обитателей, когда наконец заметила Битси. Она стояла в тени огромного дуба и смотрела в сторону реки. Я заколебалась, решив, что она, может быть, хочет некоторое время побыть в одиночестве, но что-то заставило меня все же подойти к ней.
Я спросила, все ли у нее в порядке, и она обернулась и уставилась на меня этими своими глазищами цвета лунного камня.
– Тебе так повезло, что ты стала писательницей, Колин, – сказала она. – Ты сама решаешь, в каком направлении будут развиваться истории в твоих романах.
Я ответила, что это не совсем верно. Конечно, мне нужно выдумывать и изобретать, а потом проверять разные возможные направления развития сюжета. Но любая история должна иметь смысл. В ней все должно быть последовательно и достоверно, должна присутствовать внутренняя логика. Автор не может просто брести куда попало, как ему больше нравится, если хочет придумать нечто публикуемое, что примет читатель. Я сама иной раз оказываюсь в тупике, не имею понятия, что будет дальше, не могу даже представить себе, как свести концы с концами. Пока наконец не свожу…
Тут Джефферс засмеялся.
– И ничто так не помогает, как чек на хорошую сумму в конце радуги, чтобы заставить все течь куда надо, верно, Колин?
Л.С. заставил его замолчать, взглядом пустив отравленную ядом стрелу.
– Вскоре после этого нас пригласили к столу. Битси обняла меня, что было для нее необычно. И прошептала мне на ухо: «Благослови тебя Господь, моя милая. Благослови Он тебя и твоего милого маленького Сэма». И отправилась разыскивать Гарольда. Мы с Джеймсом прошли внутрь дома.
Едва мы успели рассесться, раздался телефонный звонок – звонила Рэйчел, нянька Сэма. Она лишь на секунду отвернулась, как ребенок упал и сильно ударился головой. Мне были слышны его отчаянные вопли. Мы с Джеймсом тут же бросились домой и спешно отвезли его в травмпункт на Ленокс-Хилл. Там его внимательно осмотрели и залепили порез на лбу мазью, после чего отправили нас домой. Все было в порядке. Вернее, мы так полагали.
На следующий день позвонил Гарольд. Он был в панике. Не видела ли я Битси? Не знаю ли, где она может быть? Он не видел ее с вечера. После ужина мужчины перешли в библиотеку выпить коньяку и выкурить сигару. Через некоторое время Битси заглянула к ним и сказала, что устала и идет спать. И попрощалась.
Когда Гарольд час спустя поднялся наверх, дверь в их спальню была закрыта. Ему не хотелось беспокоить Битси, так что он пошел спать в гостевую комнату. А когда проснулся на следующее утро, Битси дома не было. Их спальня выглядела точно так, какой они ее оставили, одевшись и отправившись принимать гостей. Упаковка и этикетки от ее красного шифонового платья от Халстона валялись скомканные на обитой бархатом кушетке. Баночки с косметикой, щетки и хрустальные пузырьки с духами с украшенными кисточками пробками были разбросаны по туалетному столику. Постель осталась нетронута, в ней никто не спал.
Я попыталась его успокоить. Может, она пошла прогуляться и потеряла счет времени. Битси любила побродить по городу. Но в глубине души я уже поняла, что что-то тут не так.
Три дня спустя на первых полосах газет появились сенсационные заголовки: «Жена миллионера пропала!» Ниже была помещена их свадебная фотография: Битси с сияющим лицом, с глазами цвета лунного камня, устремленными в светлое будущее. Последовало мощное расследование. Повсюду были объявления: «Вы не видели эту женщину?» Гарольд объявил награду в сто тысяч долларов за любую информацию о ее местонахождении.
Это исчезновение вызвало бесконечный поток слухов и сплетен. Может, ее убили, а тело сбросили в Ист-Ривер, и его унесло в море сильными течениями. Может, ей поставили смертельный диагноз, и она уехала умирать в одиночестве. Может, она сбежала с другим мужчиной или оказалась замешана в какие-то уголовные дела. Кое-кто придерживался теории, что ее похитил какой-то безумный, одержимый страстью поклонник. Почему ее красивая внешность, таланты и удачное замужество должны быть наказаны внезапной и жестокой смертью? Злые языки распространяли слухи о тайном похищении, о нервном срыве, о самоубийстве. Но неделя проходила за неделей, а никаких требований выкупа не поступало, тело так и не обнаружилось, равно как не нашлось никакой предсмертной записки, и вообще не было никаких следов и никаких улик.
Шло время, и эта новость перекочевала на последние страницы газет и в конечном итоге перестала быть новостью. Через несколько лет вышла книга «Пропала маленькая девочка» – об этом исчезновении. Автор утверждал, что Битси связалась с неким харизматичным основателем некоего нового культа и теперь живет, наслаждаясь полной свободой, в Адирондакских горах. Дальнейшее расследование не обнаружило никаких данных о том, что такой культ существует в действительности, и вообще ничего, что могло бы подтвердить эту выдуманную теорию. Было понятно, что автор просто вознамерился нажиться на этой мрачной истории. И, тем не менее, пресса в связи с этой книгой снова подняла шумиху. Саттон-плейс на некоторое время превратилась в недовольную хозяйку, вынужденную принимать новое нашествие средств массовой информации. Но, к счастью, после того, как книгу полностью дискредитировали, поднявшийся было фурор угас сам собой.
Я понимала желание Гарольда оставаться в стороне от всего этого и вообще уехать подальше. Я и сама долгое время избегала бывать в этом районе. Но потом, в одно прекрасное утро, когда Сэм был в детском садике, я заставила себя прогуляться к Саттон-плейс и взглянуть на их таунхаус.
За домом явно кто-то присматривал. В окнах были видны цветущие герани и лилии. Лужайка перед домом аккуратно подстрижена, кусты обрезаны. Стеклянные панели в окнах сияют чистотой. Когда я заглянула внутрь, то была поражена, обнаружив, что там ничего не изменилось. Сквозь арочный проход в кухню я даже рассмотрела драгоценную кофейную машину Битси. Под ее краником стояла фарфоровая чашечка, словно она сейчас подойдет и нальет себе любимого капучино. Тем не менее пустота и заброшенность ощущались прямо-таки физически. В доме никто не жил. Больше не жил.